Потерянные души

АНАСТАСИЯ

Школьный день подходит к концу, мы с Джелом выходим из здания и направляемся к нашим велосипедам.

— Ты ещё веришь в единорогов?

— Ты о чем? — чешу затылок.

— Надо же, забыла всё? — усмехается парень.

— Я как раз собиралась об этом поговорить. Что со мной было?

— Ты превратилась в настоящего ребёнка-чудика.

— Что я натворила? — немного страшно от самой себя. В детстве я была непредсказуемой...

— Да так, всего лишь-то гладила кудри Алана Льюиса.

— ЧЕГО?! — глаза вспыхнули чем-то неизвестным.

— Я серьезно, хоть я сидел на расстоянии, но видел своими острыми глазами каждое твоё действие.

— Что ещё делала, — боюсь представить, что ещё я могла натворить.

— Хотела меня убить, за то что я не верил в существование единорогов, — со смехом проговорил он.

— Джел, мне не до смеха! — тон повысился, брови приняли форму домика.

Мы уже стоим возле велосипедов.

— Да ничего особенного, влюбляла всех своей милостью, пока гладила беднягу. Кстати, Алан там больше всех кайфовал, — подколол меня рыжик.

— Что-же я наделала... — устало произнесла, взявшись за голову руками. — Как отреагировала Амелия?

— Ты бы видела её рожу, ревность зашкаливала, затем просто выбежала, не смогла дотерпеть даже до начала процесса.

— Я обязана отомстить ей за фото... Ревности недостаточно.

— Тебя жизнь ничему не учит? Какая месть, лучше обходи эту стерву сторонкой, — прокомментировал мой план парень.

— Моё адское детство научило правильно мстить...

***

Голые деревья раскачивал холодный ветер, мы с Джельманом уже разделились. Ноги замерзают, поэтому крутить педали становится тяжелее. Рядом проезжают машины, брызги ледяной и грязной воды летят прямиком на меня и велик. Руки красные и сухие, так как без перчаток. Думаю, когда соберусь встать с велосипеда не смогу, потому-что руки примёрзли к ручкам.

Кое как получилось выбраться из морозных оков. И шагая солдатиком вошла в особняк.

— Ба, я дома, — вскрикнула интенсивно потирая ладонь о ладонь, за одно дуя.

— Ты замёрзла? — поинтересовалась она со спокойствием.

— Ну как сказать... Слегка...

— Ага... Слегка. Наливай горячую ванну, обед на столе.

Вот она – Габриэлла. Самая повседневная, надежно скрывающая эмоции за серьёзным лицом, лицом из непробиваемого камня.

***

— Я сегодня в ночную смену, Дарьяна родила, — всхлипнула бабушка. — Так что ужин готовь сама, только что-нибудь нормальное!

Ну вот, чего стоило ожидать. Она волнуется за то что я могу съесть какой-нибудь бутерброд, вместо полноценного блюда. К чему эта маска на лице? Когда я увижу её настоящую?

— Съем картошку с твоими котлетами.

— Хоть что-то. Я пошла собираться. Не чуди ночью и спать пораньше!

Ох, если бы ты знала, как я повеселюсь сегодня, бабуль...

— Конечно, — произнесла себе под нос, чуть улыбнувшись.

***

Комнату освещают фонари с улицы. Вот и первый снег. В этом городе зима странная, февраль месяц, а снежинки решили вырваться только сейчас. Через некоторое время от тех грязных луж не осталось следа. Белоснежная пелена окутала городок.

Я зажгла три свечи и позвала своего фамильяра.

— Остин, лети ко мне! — подзываю своего орла-альбиноса.

Секунда и птица оказалась на моём подоконнике. Взмах крыльев занёс потерявшиеся снежинки. Я выставила руку, и Остин сел на неё.

Наши фамильяры понимают нас, разговаривая хоть на латыни. Только они могут помочь в трудную минуту, как никто другой. Предложат свою помощь раньше, чем это сделаем мы. Они чувствую каждую эмоцию.

Так и сейчас, мне не пришлось разжёвывать всю ситуацию, хватило только этих слов:

— Помоги мне аккуратно отомстить Амелии Грейс.

Не знаю как он собирается это сделать, но Остин очень умный и смышлёный.

Мой сообщник мгновенно выпорхнул из комнаты, задув свечи.

Настала ночь расплаты, Амелия Грейс...

***

Снежная буря не останавливала дикую птицу, она обязана выполнить то, что приказал ей хозяин. Остин летел быстро и проворно, несмотря на метель, сбивающую его своим порывом. Он буквально сливался с погодой. Путь освещают фонари, которые потихоньку меркнут. Птахе повезло с острым зрением, поэтому видит всё досконально. И всё же будь на его месте любое другое животное, так или иначе всё равно справилось.

Окно входящее в комнату Амелии закрыто, для того, чтобы его открыть Остин постучался клювом в него и отлетел на крышу, дожидаясь открытия. Как только девушка отворила стекло, птица превратилась в невидимую сущность, затем залетела. Синеволосая ошеломлена, кто-то постучал к ней, а изнутри никого.

— Что за тупые шутки, — фыркнула та вынырнув наружу и вмиг спряталась обратно.

Грейс приняла ванну и собралась ложиться спать. Снимает полотенце, одевает розовый топ с такими же шортами и останавливается около зеркала. Взяла ватный диск, пропитанный мицеллярной водой и принялась стирать тушь. Упорно трёт зелёные ресницы, пока не замечает открывшийся ящик с косметикой. Ноль реакций, будто он был открыт её руками задолго до этого. Закрыв, возвращается к прежним действием. Остин не решается делать всё торопливо, чтобы помучить девушку страхом. Амели глядит в зеркало и видит отражение открытого шкафа с её ярким шмотьём.

— Да чтоб вас! — она снова подбегает к окну и внимательно осматривает двор, в надежде найти шутника. — Так, я не схожу с ума, ибо эта дверка была закрыта.

Амелия закрыла и её. Игра накалялась, та потушила свет, делая себе хуже... Птица знала, что ей жутко находится здесь, поэтому ждал, пока хозяйка этой комнаты начнёт засыпать.

Буря прекратилась, только теперь город накрыла темнота, леденящая душу. Лишь луна освещала спальню. Момент, который так нужен был для ритуала. Остин превратился в демона, совершенно выдуманного, несуществующего. Принял облик человека, да ещё такого огромного! Тело покрыто морщинами и перьями, длинные и серые когти. Лик также закрыт перьями.

Его тень прыгает по стенам, до тех пор, пока затуманенные глаза девушки не вспыхивают огнём. В этом огне разные чувства: ужас, изумление и потрясение.

— Кто здесь?!

В ответ молчание...

Сероглазая вскочила и вмиг оказалась возле того же столика. Она начала копаться в ящиках с учебниками, дневниками, блокнотами с рецептами, и наконец добралась до заклинаний. Трясущиеся пальцы судорожно листают огромную книгу, в поиске слов для изгнания нечисти. Окна резко вскрываются, а за ними новый поток метели. Вьюга перемещается по всей спальне переворачивая лёгкие предметы, бумаги летают за потоком. Подоконник в снегу.

— Где же ты?! — рычит она.

Кажется вьюга песни поёт. Кажется тени танцуют хоровод. Кажется снежная мгла кружит в этом танце...

Амелия дрожит, то ли от холода, то ли от страха, а может всё вместе. И всё же фамильяр Анастасии пытается сделать всё возможное, что напугать её.

— Вот же она! — руки всё также тряслись, пальцы молниеносно немеют, становится хуже. — Экзорциамус те омнис иммундус спиритус...

Девушка вдыхает не только воздух, но и снежинки. Лёгкие работают всё медленнее и медленнее. Пора заканчивать с бурей. Дверки окон закрылись, Амеля уж подумала получается отзывать дьявола обратно в преисподнюю. Не всё так просто. Демона здесь никакого нет...

— Омнис сатаника потескас омнис инкурсио, — голос окончательно сел.

Может метель и прекратилась, но мистика не утихала. Стёкла с фотографиями бились, с тумбочек всё падало, стул ездил по всему периметру.

— Инферналис адверсарии омнис легио омнис конгрегацио ет, — пытается кричать через силу, вцепившись за стол.

Синеволосая отрывов взгляд от книги, чтобы посмотреть что происходит и чуть не потеряла сознание. Перед ней воцарялась громадная фигура – Остин.

Хаос продолжался, до того, как бедняга не упала на колени и не закрылась руками от пространства. В момент, когда она стукнулась коленями о пол всё вмиг стихло.

Возмездие – это слабость. Но только для человека. Для ведьм слово «месть», как укол успокоительного.

Амелия в шоке, и это была неправильная месть. Она осмелилась перевести взор на свою каморку и ужаснулась. Творился беспредел, придётся убирать неделю, а то и больше. Встав с ледяного пола, у неё покатились слёзы, слёзы облегчения и радости. Во всей этой тьме в серые, как земля глаза бросилось яркое, белое пятно. Мокрая жидкость мешает увидеть с расстояния, поэтому она подошла поближе.

— Чёрт!