Нарисуй мне любовь

Роан

На часах уже половина четвёртого. Я стою на обочине со своей дорожной сумкой в руках и чувствую приближение очередного приступа паники. Моё сердце бьётся быстрее, ноги дрожат, и слабость ударяет по затылку.

— Роан, дыши. Не сейчас. Моника приедет за тобой, — подбадривает меня Зельф и растирает мою спину.

— Я... мне сложно, — выдавливаю из себя.

— Чёрт, Роан.

Зельф забирает из моей руки сумку, и я оседаю на тротуар. Я дышу глубже и жмурюсь. Я помню советы психотерапевта, к которому пытался ходить, но он мне не помог. Нужно расслабиться, но это чертовски сложно. Мир за секунду становится пустым, а пульс слишком высоким.

— Роан, — нежный голос Моник врывается в мою гудящую голову. Чувствую, как она берёт меня за руку. Это прикосновение открывает мои лёгкие, и я делаю нормальный вдох.

— У него опять был приступ. Он боялся, что ты о нём забыла, — поясняет Зельф.

— Нет, Роан, я не забыла. Я немного задержалась, потому что... заехала к своему другу в больницу, чтобы узнать о том, как помочь тебе. Я здесь, Роан. Я здесь, — говорит Моник.

Вскидываю голову и облизываю сухие губы.

— Ты жива, — шепчу я.

Моник улыбается мне и кивает.

— Ты уверена, что готова к этому? — хмурясь, спрашивает её Зельф.

— Абсолютно. Всё будет хорошо. Пойдём, Роан. Ты сможешь сам встать?

Киваю, но Зельф помогает мне подняться. У меня кружится голова, и меня немного шатает. Зельф ведёт меня к минивэну, и я забираюсь на пассажирское сиденье рядом с Моник.

— Удачи вам. Если что, то позвони мне, Моника. Я прилечу первым же рейсом.

— Обещаю тебе, что он в надёжных руках. Я никогда не брошу Роана и буду заботиться о нём, — отвечает Моник. Она бы и не ответила иначе. Это Моник. Она искренняя, добрая и полна света, который мне так необходим.

— Тогда до встречи, Роан. Пиши мне, — Зельф хлопает меня по плечу и закрывает дверь машины.

— Ты как? Готов ехать, или мы можем ещё немного...

— Я готов, — сипло отвечаю.

— Хорошо, но если тебе станет плохо, то сразу скажи мне. Мы остановимся, у меня есть пакеты и всё необходимое. Детей часто укачивает.

— Детей? Ты кого-то усыновила? Я видел мальчика, — вспоминаю.

— Нет, — Моник мягко улыбается, и её лицо светится от любви. — Я работаю в сиротском приюте, живу там же и занимаюсь с детьми. Когда я приехала сюда, то не могла найти работу, ведь раньше не практиковала психологию ни разу. Поэтому я сначала подрабатывала официанткой, а потом увидела Нону с кучей детишек. Они пришли, чтобы съесть по мороженому. Я познакомилась с ней и узнала, что она и её муж работают в сиротском приюте, но так как он маленький, то практически не получает помощи от государства, и работать там бесплатно или за кров и еду никто не хочет.

— И ты согласилась, — улыбаюсь я.

— Да, я обожаю детей, и мои навыки могли пригодиться. За пару месяцев я прошла несколько онлайн-курсов по повышению квалификации в преподавании. Конечно, это не полноценное образование, но хотя бы что-то, чтобы дети могли развиваться по своему возрасту. А также я немного помогаю им финансово. При разводе я потребовала вернуть своё наследство у Тэйта, которое оставили мне родители.

— Я хочу знать всё. Говори, не останавливайся. Вновь привыкаю к твоему голосу, — шепчу я.

Моник бросает на меня обеспокоенный взгляд, и я улыбаюсь ей.

— Ты уверен, что готов это услышать?

— Моник, я же большой мальчик и понимаю, что Тэйт жестоко разыграл и разрушил меня. Но твой голос помогает мне воскреснуть. Не хочу, чтобы ты спрашивала, готов ли я. Я всегда готов слушать тебя, как и раньше. Просто говори.

— Я безумно скучала по тебе, Роан, — тихо признаётся она. — Когда ты не ответил мне на сообщение, я пару месяцев плакала от обиды и боли, решив, что ты принял сторону Тэйта...

— Никогда. Нет. Я никогда его не поддерживал в вашем браке и всегда был на твоей стороне. Но старался не лезть, чтобы не усугублять отношения с Тэйтом. Он ревновал тебя ко мне и не беспочвенно. Тэйт решил мне отомстить за то, что ты ушла от него, узнав о том, что он ублюдок, — мрачно отвечаю.

— Он и есть ублюдок, я просто была слепой дурой, надеясь, что всё будет лучше. Но с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Я стала недостаточно хороша для Тэйта и продолжала унижаться. А потом... когда я узнала обо всём, то мне стало легко. Клянусь, Роан, я ощутила облегчение, словно сбросила груз, который придавливал меня к земле.

— Расскажи мне, что случилось на самом деле, — прошу я.

— После того, как я уехала от тебя, то сразу же направилась к Луизе и рассказала ей всё. Она связалась со своим знакомым адвокатом, нашла видеоподтверждение того, что Тэйт приходил вместе с другой женщиной в клинику. А также этот адвокат быстро нашёл эту женщину, которая подтвердила свою беременность, как и факт секса с Тэйтом. Это всё произошло очень быстро. Тэйт снова не ночевал дома, как я полагаю, потому что в полночь я уже собрала свои вещи и отвезла их временно к Луизе. На следующий день мой адвокат связался с Тэйтом и предоставил ему все доказательства его предательства, как и мои требования. Я хотела тихо получить развод и свои деньги. Мне ничего больше не было нужно от Тэйта. Только свободу, — Моник делает паузу, а я снова нахожусь в шоке.

— Тэйт орал, обвиняя меня в том, что я фригидна, уродлива... Не хочу перечислять все оскорбления, которыми он меня облил. И это моя вина в том, что он сделал с тобой. Я сказала ему, что хотела бы вернуть время, которое потратила на него и отдать его тебе. Я тоже кричала на него и призналась, что совершила ошибку в выборе мужчины. Мне так стыдно, Роан. Я не хотела, чтобы он отомстил тебе. Я просто в тот момент была ранена его изменой и не осознавала того, что говорила, — произносит Моник, бросая на меня виноватый взгляд.

— Ты всё сделала правильно. Тэйт поступил низко с нами обоими, но его больше нет в нашей жизни. Нет его. И я рад тому, что он выплатил тебе деньги и дал развод. Он не заслуживал тебя. Я ему в день свадьбы так и сказал, — кривлюсь я. Ненавижу этого ублюдка. Он постоянно принижал Моник. Издевался над ней, насмехался даже над тем, что она не знала каких-то людей из высшего общества.

— В общем, я уехала сразу же, как только подписала документы и получила деньги. Я не дождалась официального заключения о расторжении брака, позже мне прислала его Луиза. Я просто уехала, куда глаза глядели. Выбрала город наугад, а потом нашла место в Брентвуде. Мы сейчас как раз в него и въехали, — с любовью говорит Моник. Мне плевать на город, я смотрю на неё. Моё сердце разрывается от счастья просто видеть её.

— Я договорилась с Ноной и её мужем Грейдом о том, что нашла хорошего дизайнера для нашего приюта. Я обещала им, что ты поможешь нам в ремонте и сделаешь приют более приятным. А также убедила их в том, что ты мой близкий друг и будешь жить вместе со мной какое-то время. Они крайне недовольны тем, что со мной будет жить мужчина. Они немного консервативны, — хихикает Моника.

Господи, это лучший звук за последний год.

— На самом деле они жутко консервативны и считают, что женщина не может жить вместе с мужчиной, пусть даже и со своим другом. Знаешь, они опекают меня. Воспринимают, как свою дочь, и они очень милые. Тебе они понравятся. Ты не поверишь, после каких моих слов они согласились принять тебя, — улыбается Моник, игриво склоняя голову набок.

— После каких? — интересуюсь я.

— Я сказала им, что ты тоже жил в приёмных семьях, как и я. И ты знаешь, что такое быть сиротой. Ты мог бы показать пример нашим мальчикам. Это растопило их сердца.

— Ты просто знала, куда бить, Моник, — смеюсь я.

— Ага, но ведь это правда. Я пока не встретила лучшего мужчину, которого можно поставить в пример детям.

— Правда? — шепчу, затаив дыхание.

— Клянусь тебе.

— Ты с кем-нибудь встречаешься сейчас? — спрашиваю её.

— Нет, не совсем на самом деле. Я часто встречаюсь с Даком. Мы друзья, но он дал понять, что не против быть больше чем другом. Но я не готова. Не хочу больше мужчин в своей жизни. Мне хорошо одной. Я живу сейчас по-настоящему, и я счастлива. — Её слова разбивают мне сердце, но я не собираюсь сдаваться.

— И это хорошее решение для тебя. Ты долго подтирала зад Тэйту и заслужила жить так, как хочешь, Моник. Если ты счастлива, то я тоже счастлив за тебя.

— Спасибо, Роан. Ты не представляешь, как мне не хватало подобных слов. Мне часто казалось, что я поступила неверно и должна была простить Тэйта, терпеть дальше...

— Нет, — резко перебиваю её. — Нет. Я не понимаю, почему ты считаешь, что обязана терпеть кого-то рядом с собой? Нет. Ты должна жить в комфорте с собой, а не ради того, чтобы другим было удобно с тобой. Ты небездушный предмет. Ты живая и с тобой нельзя обращаться, как с вещью. Ты имела полное право послать в задницу Тэйта.

— Да, ты мне часто об этом говорил, но я тебя не слышала. Точнее, я была глухой ко многому в прошлом, потому что боялась начать всё с нуля. Знаешь, я... так ведь зачастую живут люди, Роан. Женщины терпят своих мужей, ищут им оправдания и боятся, что останутся одни и никому не нужные. Большинство женщин и мужчин терпят день ото дня, надеются на то, будто что-то изменится, а потом теряют всю свою жизнь и тратят его на человека, который никогда не ценил их. Наступает время, когда они осознают, что уже поздно что-то менять, ведь возраст уже не тот, да и есть дети, внуки. И я счастлива, что я не могу родить ребёнка. Я благодарна своему телу и, вероятно, Богу, за то, что у нас нет детей с Тэйтом, иначе бы я никогда не ушла от него. Он бы манипулировал моим ребёнком. А это самое страшное. И мне жаль, что множество людей живут в страхе остаться одним. Я тоже боялась, но потом, когда всё уже случилось, испугалась, что не справлюсь. Тэйт часто доказывал мне, какая я никчёмная и пустоголовая. Я...

— Он просто был самовлюблённым мудаком, вот и всё, Моник. Я же видел, сколько всего ты делала и для него, и для общества, и для незнакомых людей. Ты ангел, но многим ближе дьявол, поэтому они и пытаются оборвать крылья всем вокруг, чтобы они не смогли взлететь и остались в аду вместе с ними. Тэйт из таких людей, — злобно говорю я.

— Больше не хочу вспоминать о нём. Я только вылечилась от этого брака, да и то, не совсем. Теперь же я знаю, насколько жесток Тэйт. И никогда не прощу ему то, что он сделал с тобой. Никогда. Он смертельно ранил тебя. Ублюдок, — ярость в голосе Моник такая милая, и мне приятно оттого, что она испытывает именно такие чувства. Я становлюсь к ней ближе и даю сам себе возможность поверить в то, что она жива.

Моник въезжает на неухоженную и запущенную большую территорию. Здесь было бы хорошо разбить сад и поставить качели, создать искусственный пруд и рассадить цветы. Да, я моментально ясно представляю, что мог бы сделать здесь. Я всегда любил цвета природы. И сам ухаживал за своими цветами, но сейчас они засохли, как и я иссох внутри. Но я хочу изменить всё. Начать с малого.

Мы паркуемся у небольшого непрезентабельного одноэтажного здания. Когда я выхожу из машины, холодный ветер бьёт мне в лицо. Прикрываю глаза и наслаждаюсь этими ощущениями.

— Роан, пошли, ты в одной футболке, а ещё холодно. Ты простудишься, — говорит Моник.

Открываю глаза и, мотнув головой, улыбаюсь.

— Я чувствую, Моник. Я снова чувствую температурные перепады на улице. Ещё вчера все мои чувства были деревянными. А сейчас... ты только посмотри, как же это здорово, — распахиваю руки в стороны и получаю невероятное наслаждение, встречая ветер своим телом.

— Роан, пожалуйста, пошли, ты заболеешь, — Моник подходит ко мне и хватает меня за руку.

— Ты не понимаешь...

— Я понимаю, но давай, ты будешь наблюдать пока за непогодой, сидя дома в тепле, хорошо? Я волнуюсь за тебя. Ты ещё не окреп. Пожалуйста, Роан, не заставляй меня бояться потерять тебя снова. — В глазах Моник плещется волнение и страх. Я крепче сжимаю её руку и подношу её к своим губам.

— Никогда. Ты больше никогда меня не потеряешь. Я обещаю тебе, — шепчу ей.

Голубые глаза Моник темнеют от прикосновения моих губ к её нежной коже. Я чувствую, как ощущения Моник меняются, но она моргает и контролирует себя. Она боится верить своему сердцу, я же своему доверяю. И оно убеждено в том, что Моник любит меня так же сильно, как и я её. Она просто пока об этом не подозревает. Она не знает, что такое любовь. Я же могу рассказать о ней много. И я расскажу, но только тогда, когда Моник будет готова.

— Пойдём, нас все ждут, — бормочет Моник и отворачивается. Она ведёт меня за собой на крыльцо и толкает дверь, издавшую отвратительный скрип. Здесь всё такое старое, даже непригодное для жизни, я бы сказал. Но Моник любит это место, значит, я тоже его полюблю и сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей. Я теперь живу ради счастья Моник.

Моник ведёт меня по коридору. Откуда-то носятся визг, крик и смех детей. Я замечаю, как Моник улыбается, бросая взгляд назад, и продолжает идти. Я всегда знал, что у Моник огромное сердце, и видел её именно в таком месте. Она рождена для того, чтобы дарить свою любовь. Но никто раньше не дарил любовь ей? Теперь же она пытается получить хотя бы детскую любовь, раз любви от мужчины не увидела. Но она её увидит.

— Нона?

Мне в нос ударяет запах еды и жар. Мы оказываемся на небольшой кухне, в которой копошится тучная женщина. Она оборачивается, и её лицо озаряется добротой. Она быстро окидывает меня оценивающим взглядом.

— А вот и наш новый член команды. Добро пожаловать, Роан, я много слышала о тебе, — Нона, несмотря на свой большой вес, быстро подходит ко мне и обнимает.

— Какой ты щупленький. Ники нам описывала тебя чуть ли не рыцарем, — смеётся Нона.

— Я...

— Нона, хватит, — резко реагирует Моник и крепче сжимает мою руку. — Мы договорились, что ты не будешь так себя вести. Роан в данный момент только восстанавливает своё здоровье.

— Ох, да брось, Ники. Роан ведь не обиделся на старушку, — смеётся Нона, отмахиваясь от Моник.

— Нет, абсолютно нет, ведь вы правы. Я потерял пятнадцать килограммов и собираюсь их снова набрать. Думаю, что я быстро это сделаю. Ароматы превосходные.

Раскрасневшееся лицо Ноны становится пунцовым. Её светло-карие глаза вспыхивают удовольствием от похвалы.

— Для меня это будет в радость. Тем более мы предоставляем тебе место здесь, кров и еду ради своего же блага. Ники обещала, что ты бесплатно поможешь нам привести это место в божий вид. Мой муж уже стар и не может уследить за всем.

— Конечно, я с удовольствием помогу. Когда-то я сам делал ремонт в своём коттедже.

— Роан умеет работать руками. Он уникальный, а ещё талантливый. Ты бы видела, какие картины он писал, Нона, — восхищённо вставляет Моник.

— Да слышала уже. Ты только и делала, что рассказывала о восхитительном Роане.

— Нона, — смущаясь, шипит Моник.

— Девочка моя, запомни, что мужчинам нужно делать комплименты. Ведь мы женщины тоже ждём красивых слов от них, а как же мужчины? Комплименты всем необходимы. Правда, Роан?

— Я буду не против комплиментов, — улыбаюсь я.

— Ладно. Тебе нужна моя помощь? — закатывая глаза, спрашивает Моник.

— Нет, скоро время ужина, дети играют. Я приглядываю за ними.

— Тогда мы пойдём в мой коттедж.

— Не торопитесь. Ужин в шесть, — Нона отворачивается к плите, и я удивлён тем, как легко она меня приняла. Моник говорила о ней иначе. Но сейчас я догадываюсь, что она так себя обезопасила. То есть она пыталась показать мне, что я здесь временно, и это её территория. Только Моник забыла, что и я её территория, как и она моя. Ничего, теперь я буду находиться постоянно с Моник.

Чёрт, она жива! Жива! И я тоже жив!