Нарисуй мне любовь

Роан

Я не верил в чудеса до того момента, пока в моей жизни не появилась Моник. Как мне и говорили, я стал сильнее, обрёл цель и двигался дальше. Я жил, пусть и паршиво, но жил. А потом моя жизнь разделилась на «до Моник» и «после Моник». Теперь же она начала новый этап «с Моник». И я буду законченным идиотом, если в этот раз не попытаюсь убедить её полюбить меня, отдать своё сердце мне, потому что сейчас я всё понял. Тэйт обманул меня. Он инсценировал похороны и даже, купив чёртово место на кладбище, якобы похоронил Моник. Он отлично отыграл ту часть, где нужно было страдать. Тэйт идеально расписал сценарий мести мне за то, что я любил её по-настоящему, а он нет. Но мне плевать на Тэйта, я верю в судьбу и в то, что она ему отомстит жёстче, чем он сделал со мной.

— Роан! Чёрт возьми! Ты меня испугал! — кричит Зельф, вваливаясь ко мне в комнату. Он выглядит помятым и уставшим. И я благодарен ему за то, что он остался моим другом несмотря ни на что.

— Я в порядке. Уже в порядке, — заверяю его.

— Ты чёртов псих, Роан! Я говорил тебе, что панические атаки так быстро не проходят, а ты мне врал! Почему ты не рассказал мне о том, что до сих пор не оправился? Я бы ни за что на свете не давил на тебя! Чёрт, Роан, дружище, ты меня так напугал! — Зельф слабо бьёт меня кулаком в плечо и устало качает головой. Затем он переводит взгляд на Моник и словно не видит её. Я опять начинаю дышать быстрее. Я спятил? Выдумал себе её? Я...

— Матерь Божья! — орёт Зельф, вновь посмотрев на Моник. Он бледнеет так сильно, что кажется тоже сейчас грохнется. Друг оседает на мою кровать, в ужасе рассматривая Моник.

— Хм, я не готова дежурить здесь ещё одну ночь и иметь теперь двух пациентов, поэтому рада, наконец-то, встретиться с тобой, Зельф. Роан раньше много говорил о тебе, но у нас не было возможности познакомиться лично. Я Моника, — она натягивает улыбку и кивает Зельфу.

— Но... но как так? Ты же умерла! Ты... Матерь Божья. Иисусе, — шепчет Зельф и бросает на меня взгляд. — То есть ты не выдумал её? Моника жива?

— Да, это долгая история, и я расскажу тебе её позднее. Моник жива. Тэйт меня обманул.

— Грёбаный сукин сын! Мы подадим на него в суд, Роан! — возмущаясь, кричит Зельф и подскакивает с кровати.

— Нет, не нужно.

— Нужно, — уверенно кивает Моник.

Удивлённо смотрю на неё. Моник всегда была против насилия, мести и жестокости. Она выбирала мягкие пути или отступала. Она даже никогда не спорила. А теперь стоит здесь и хочет мстить.

— Да-да, Роан, не смотри на меня так. То, что сделал Тэйт чудовищно. Из-за него ты всё потерял. Ты угробил своё здоровье, похудел так, что на тебя трудно смотреть без слёз. Он уничтожил тебя, значит, он должен ответить за содеянное. Я не особо разбираюсь в законах, но можно найти такие, в которых он будет виноват, и его накажут, — решительно добавляет Моник.

— Меня это не волнует. Я не общаюсь с Тэйтом. Не хочу ему мстить. Я хочу просто жить. Снова жить, вот и всё, — спокойно и даже равнодушно вставляю я.

— Нет, Роан, Моника права. Я лично наблюдал за тем, что он с тобой сделал. Он подорвал твоё психическое здоровье. И это не шутка. Он сфальсифицировал данные о смерти, объявив живого человека мёртвым, и все её считают мёртвой.

— Не все, только я. На похоронах больше никого не было. Моник сказала, что Луиза знает, что она жива, — замечаю я.

— Это ещё хуже. Он знал, что делал. Это умышленное причинение вреда здоровью. Я займусь этим, Роан. Я уничтожу этого ублюдка, — злобно шипит Зельф.

— Мы можем обсудить это позднее? Я вновь пережил несколько панических атак подряд, и мне паршиво сейчас. Помимо этого, у меня есть работа здесь, и я...

— Роан, прости, но у тебя больше нет работы здесь, — тихо говорит Моник.

— Как нет? Я должен представить свой проект по оформлению стен в больнице, — хмурюсь я.

— Так было вчера. Сегодня я говорила с Даком, чтобы кое-что узнать о твоём состоянии и как-то помочь тебе. Он сообщил мне о том, что миссис Злыдня отказалась от проекта. Она уже отправила официальный отказ, — печально произносит Моник. — Мне жаль. Она очень плохо о тебе отозвалась и назвала наркоманом. Она узнала о том, что случилось вчера в больнице. И она бывает очень убедительна, когда хочет кого-то уничтожить. Ты ей просто не понравился. Да и, вообще, она мужененавистница.

— Чёрт, дело плохо. После такого отказа, да ещё и с красочным описанием твоего состояния, ты, вообще, можешь всё потерять и никогда не вернуться в строй, Роан. Нам нужно срочно найти какой-нибудь новый благотворительный проект, — шепчет Зельф.

— Я не уеду отсюда, — категорично качаю головой.

— Тебе нужна медицинская помощь, Роан. Такие панические атаки, как у тебя, требуют лечения, — говорит Моник.

— Моё лечение — это ты, вот и всё. Я ещё не могу поверить в то, что ты жива, Моник. Пойми меня, я был в трауре целый год. Я оплакивал тебя целый год. Я сидел на службе на твоих похоронах и ходил на твою могилу. Мне нужно провести некоторое время рядом с тобой, чтобы поверить в то, что ты жива. Дай мне этот шанс, пожалуйста. Я не выживу без тебя, — шёпотом умоляю.

— Роан, я ведь не прогоняю тебя. И с радостью проведу с тобой время, но я работаю. Я живу недалеко от Нэшвилля и... — Моник осекается и о чём-то задумывается.

— У меня есть решение. Нам нужна помощь с восстановлением одного сиротского приюта. И если бы Роан мог участвовать в этом, то после завершения, мы могли бы передать свою благодарность вместе с рекомендательным письмом в Международную благотворительную ассоциацию. Таким образом Роан может восстановить свою репутацию и вернуться к работе, — быстро произносит Моник.

— Работа требуется здесь? — уточняет Зельф.

— Да, в Брентвуде. Я там живу, — кивает Моник.

— Какой бюджет?

— Хм, его нет на самом деле. Но у меня есть сбережения, и я могу всё оплатить, правда, не такого шикарного качества, к какому вы привыкли, — смущённо отвечает Моник.

— Это не важно. Я согласен. У меня есть деньги, — быстро киваю я. — Я остаюсь. Мне плевать. Я остаюсь здесь.

— Но, Роан...

— Зельф, не лезь в это дело. Я буду восстанавливать приют для детей, и у меня будет возможность вылечиться. Я буду рядом с Моник до тех пор, пока мой мозг не примет факт того, что она жива. Я остаюсь. Я остаюсь с тобой, — бросаю взгляд на Моник, и её глаза ещё ярче сверкают от счастья.

— Есть ещё кое-что, тебе нужно покинуть эту гостиницу сегодня. Хозяева тоже в курсе того, что ты, по словам местных, наркоман. Да и ночь была сложной. Ты громко кричал, тебя рвало, трясло, и это видела хозяйка гостиницы. Она категорично настроена против твоего проживания здесь. Да и вряд ли тебе кто-нибудь сдаст здесь комнату. Слухи быстро распространяются.

Разочарованно качаю головой. Паршиво.

— Но у меня есть место, где ты можешь жить, Роан. Со мной. Правда, я живу в небольшом коттедже рядом с приютом, там две комнаты, но это не проблема, — быстро добавляет она.

Это идеально. Буду ближе к Моник и смогу убедить себя в том, что она жива, а её в том, что я тот самый мужчина, который ей нужен.

— И я прошу тебя без поцелуев. Понимаю, что ты целовал меня, потому что был слишком подавлен и шокирован тем, что я жива. Но в дальнейшем этого быть не должно. Ты мой друг, Роан, — отрезает она.

Чёрт. Я думал, что ей было приятно. Ничего. Это не важно.

— Прости, что поставил тебя в неловкое положение. Обещаю, что больше не нападу на тебя с поцелуями и не буду говорить... хм, о том, что я тебя люблю. — А в голове добавляю: «Пока ты не будешь к этому готова, и сама не попросишь поцеловать тебя, а это произойдёт».

— Хорошо, — кивает Моник. — Мне нужно всё подготовить для твоего переезда ко мне. Я заеду за тобой около трёх часов дня. Не забудь поесть, я купила тебе завтрак и кофе. Суть твоего проживания со мной — твоё здоровье, поэтому помогай мне. Была рада встретиться, Зельф.

Моник вылетает из комнаты, словно я её обидел, но краска на щеках говорит о том, что она очень смущена то ли разговором про поцелуи, то ли про мои чувства, то ли из-за того, что ей всё же было приятно.

— Вот дела, — шепчет Зельф.

— Моник жива, — улыбаюсь я, — и она будет моей.

— Роан, ты сейчас не в том состоянии, чтобы думать о женщине. Тебе нужна медицинская помощь, а не тратить своё время на какой-то приют. У них даже бюджета нет. Вряд ли они участвуют в программе, которая будет освещена в прессе.

— Какая разница? Меня это не волнует. Ты что, не понимаешь, что Моник жива, и я видел её. Она приняла меня обратно, и я ни за что не упущу этот шанс. Я уверен в том, что мне станет лучше рядом с ней. Она моя искра, чтобы жить, Зельф. Я люблю её.

— Но она, кажется, не готова ответить тебе взаимностью, — с сомнением отвечает он.

— Сейчас нет, потому что её бывший мудак. Но когда-то она была влюблена в меня, и я верну эти чувства. Я нарисую для неё любовь, Зельф. Нарисую наше будущее, — возбуждённо шепчу.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Роан. Главное, чтобы тебе не было хуже. А насчёт Тэйта я разберусь. Найму хорошего адвоката и засужу его. Тебе придётся выступать в суде. Мы не согласимся на отступные. Он будет уничтожен. Мы заберём у него всё, — ярость горит во взгляде друга.

— Это плохая идея. Тэйт законченная скотина, и он найдёт Моник, чтобы отомстить ей. Он знает, что если плохо ей, то плохо и мне. Я не хочу продолжать эту войну. Самую важную я уже выиграл — воскрес вместе с появлением Моник.

— Подобная зависимость — это токсичные чувства, Роан. Моника может никогда не ответить тебе взаимностью.

— Она ответит, — твёрдо говорю я.

— Почему ты так уверен? А если нет? Ты разобьёшь своё сердце во второй раз, Роан. Может быть, стоит остановиться? Моника жива, и это хорошо. Но ты и она... вряд ли.

— Она уже любит меня. Она просто пока этого не понимает. Тэйт ей пускал пыль в глаза, и она решила, что он её принц. Нет, он лживый ублюдок. Но именно мне Моник всегда доверяла. Именно ко мне тянулась. И я помню её реакцию в её день рождения, когда сказал ей о своём желании. Это возбудило её, и она подумала о нас. У меня всё получится. Я верну свою жизнь. Начну новую войну за любовь. Я знаю Моник. И знаю, что её сердце стучит для меня, а моё для неё.

— Ты безнадёжный романтик, Роан, — хмыкает Зельф. — Но если ты готов снова пережить боль, то...

— Ошибаешься, боли больше не будет. Теперь будет всё хорошо. Я это чувствую.

— Почему ты не сказал мне о том, что страдаешь приступами панической атаки до сих пор, Роан?

Тяжело вздыхаю и пожимаю плечами.

— Сначала я пытался справиться сам, а потом не хотел загружать тебя своим проблемами. Ты и так уже полгода работаешь на меня бесплатно. Я решил, что тебе это не нужно, — признаюсь ему.

— Я твой друг в первую очередь, Роан. Мы столько лет вместе бок о бок работаем. Мне нужно всё. И если тебе понадобится помощь, или здесь ничего не получится, позвони мне. Я тебя не брошу, — заверяет он меня.

— Спасибо. Раз ты сегодня так добр, то подай мне завтрак, — улыбаюсь я.

— Не думай, что я стал твоим слугой, Роан. Я это делаю лишь потому, что ты паршиво выглядишь. Тебе бы помыться, если ты собрался покорить Монику, — усмехается Зельф и несёт мне бумажный пакет вместе со стаканчиком кофе.

— Я не верю. До сих пор не верю в то, что она жива. Не верю, — шепчу я.

— Я тоже видел Монику, поэтому ты не сумасшедший. Кто здесь и псих, так это Тэйт. Обещаю, что уничтожу его, Роан, — произносит Зельф, и злость вновь появляется в голосе друга. Но меня это не волнует. Я не собираюсь мстить Тэйту. Просто хочу поверить в то, что Моник жива, и у меня не так много времени, чтобы убедить её в том, что я её единственный. Я, конечно, растерял навыки по соблазнению женщин, да и подход к Моник иной, но смогу. Я больше не собираюсь упускать свой шанс быть счастливым. Это теперь моя история, а не Тэйта. Я стал главным героем и останусь им навсегда.

Мы с Зельфом говорим на разные темы достаточно долго, пока я пытаюсь поесть. Я заставляю себя это делать, потому что еду мне купила Моник. Она раньше тоже так делала. Заезжала ко мне в студию, пока я работал, и привозила что-нибудь вкусное, что сама спекла или приготовила. Тэйт предпочитал даже завтракать в ресторанах или в гольф-клубе, чтобы его заметили. Я же радовался тому, что мне досталась еда от Моник. Да, Тэйт не заслуживал Моник. И самое хорошее во всём этом — Моник свободна. Она развелась с Тэйтом, и я узнаю все детали, чтобы теперь больше понять Моник. Понимаю, что она стала другой и начала работать. Тэйт обрубил ей все крылья, она же решила жить без них. У такой женщины сложно забрать вновь её свободу, но этого и не нужно делать. Нужно подарить ей небо в мужских руках, чтобы она всегда знала, что мужчина — её ветер, и он лишь поможет ей долететь туда, где она хочет быть. Но никогда нельзя у женщины забирать свободу. От этого они умирают. Моя цель иная — дать свободу нам обоим. И я это сделаю. Клянусь, я это сделаю.