Нарисуй мне любовь

Роан

Мои панические атаки начались в тот день, когда я узнал, что Моник погибла. Я помню, что в один момент я слышал Тэйта в трубке телефона, а в другой уже не мог дышать, и всё потемнело перед глазами. Я посчитал, что это было вызвано сильным потрясением от ужасных новостей. Но это же состояние вернулось в день похорон Моник и затем ночью. Зачастую я переживаю панические атаки по ночам и уже привык к ним, поэтому не выхожу надолго из дома. Мои руки начали трястись, когда я брал кисть. Страх не позволял мне работать дальше, а горе с каждым днём поглощало меня, и порой я целый день мог находиться в долгой панической атаке. Они накатывали одна за другой, даже не позволяя мне немного прийти в себя. Они просто появлялись. Даже когда я принимал душ, паническая атака возникала из пустоты. Я никому не говорил об этом. Мне пришлось обмануть Зельфа, сообщив ему, что панические атаки — это чушь, и я в полном порядке. Но это не так. Я живу с ними так долго, что они стали частью моих будней.

Первое, что я слышу, это пение птиц. Их щебетание мягко касается моих ушей и начинает надоедать. Я не люблю посторонние звуки. Я перестал их любить, поэтому даже не проветривал свой коттедж. Я боялся этих звуков. И вот сейчас страх вновь появляется в груди, и лёгкие сжимаются от ужаса.

— Роан, всё хорошо. Дыши.

Чувствую, как меня держат за руку, но ещё я слышу голос Моник. Мне так страшно открыть глаза. Я вспоминаю о том, что случилось вчера, и не верю. Я не в силах поверить самому себе, ведь так часто представлял Моник рядом с собой. Я даже разговаривал с ней, и она отвечала мне.

— Роан, Роан, просыпайся, тебе нужно открыть глаза. Посмотри на меня.

Нет! Нет! Я не хочу!

— Роан! — Меня бьют по щеке, и боль быстро растекается по коже. Я делаю вздох и кашляю, открывая глаза. Они начинают слезиться от резкого света и давления в них.

— Роан, вот так. Молодец.

Стараюсь сфокусировать своё зрение, но пока оно мутное.

— Моник, — хриплю я.

— Да, это я. Дыши, просто дыши. Сконцентрируйся на дыхании, — мягко говорит она.

Плевать. Плевать, что я сумасшедший. Голос Моник помогает мне. Моё дыхание перестаёт быть рваным, а сердце уже стучит плавнее и не причиняет боли.

Моё зрение приходит в норму. Передо мной предстаёт ангел. Солнечный свет создаёт вокруг светлых волос Моник ореол светящегося обтекаемого круга.

— Моник. — Я прикладываю неимоверную силу, чтобы приподнять руку и коснуться её лица, но рука падает от бессилия. На лбу выступает пот, и я начинаю паниковать. Я хочу дотронуться до Моник и не могу. Если я не прикоснусь к ней прямо сейчас, то умру. Я...

— Роан, тише. Вот, вот я здесь. — Моник быстро хватает мою руку и прикладывает к своей щеке.

Прикрываю глаза, стараясь дышать ровнее, а пальцами немного шевелю, чтобы ощутить нежность кожи Моник. Господи, я забыл о том, какая же мягкая и нежная у неё кожа. И она тёплая, даже горячая.

— Всё хорошо. Сейчас я дам тебе выпить воды, а потом ты поешь немного. Ты...

— Нет, не уходи. Ещё немного, — умоляю, цепляясь пальцами за вторую её руку.

— Хорошо.

Открываю глаза и рассматриваю женщину, сидящую на кровати рядом со мной. Какая же она красивая. Я всегда любовался, глядя на Моник. Я обожал её глаза и их чистую голубизну, присущую небу. Мы часто разговаривали взглядами, и я понимал каждый. Так и сейчас, она едва сдерживает слёзы боли и горечи своего сердца. Её глаза лихорадочно и даже болезненно блестят от волнения и страха. И мне хочется унять все её тревоги. Позаботиться о ней, как и прежде, но я так слаб. Я болен сам.

— Я в порядке, — заверяю Моник, хотя это грёбаная ложь. Я не в порядке. И никогда не буду в порядке, если продолжу разговаривать с призраком.

— Тогда я отпущу тебя на минуту, чтобы налить воды. Хорошо?

Киваю, наблюдая за тем, как Моник осторожно опускает мою руку, и моя кожа сразу же становится холодной. Я теряю тепло.

Моник быстро наливает воду в бокал и придвигается ближе. Я вдыхаю аромат вишни, и глаза покалывает от воспоминаний.

— Всё хорошо. Сделай пару глотков, тебе нужно попить, — шепчет Моник.

— Кто ты такая? — шепчу я.

Моник прикладывает бокал к моим губам и поддерживает мою голову, чтобы я мог попить.

— Почему ты так на неё похожа?

— Роан, думаю, нам нужно кое-что прояснить, потому что я абсолютно сбита с толку твоим состоянием и словами, — серьёзно произносит Моник или же кто-то другой. Она помогает мне приподняться и сесть на кровати. Меня немного мутит, но я и к этому привык.

— Роан, — Моник касается моей руки, и я смотрю на то, как она начинает выводить круги на моей ладони. Она всегда так делала, когда сильно нервничала.

— Пока ты спал, тебе звонил Зельф, твой менеджер. Он сообщил мне кое-какие взволновавшие меня вещи, и я пока до конца не могу понять их. Он сказал, что его рейс из Нью-Йорка задержали, но, по моим расчётам, он уже вот-вот будет здесь. Я поговорила с ним и спросила, что с тобой случилось. Зельф сообщил мне, что ты потерял одного любимого человека, женщину, и у тебя есть некоторые психологические расстройства, вроде панических атак. А также я узнала, что ту женщину звали Моник, и она погибла год назад. Роан, что это всё значит? Я и есть Моник, но я жива. Ты встретил ещё одну Моник год назад и влюбился? — Меня шокируют её слова. Я, если честно, просто тупо смотрю на Моник.

— Роан, поговори со мной. Я хочу разобраться во всём этом, потому что теряюсь в догадках. Ты вчера сильно напугал меня. Я не ожидала увидеть тебя здесь, ведь ты не хотел со мной общаться, — добавляет немного обиженно она и морщит вздёрнутый нос.

— Я... похоронил Моник год назад, — выдавливаю из себя. — Она погибла. Она решила уехать в Хэмптон на рейсовом автобусе, который перевернулся, а потом взорвался. В тот день погибло много людей, и она тоже. Я был в Париже, когда Тэйт, муж Моник, сообщил мне об этом. Тогда у меня случилась первая паническая атака. Я вылетел обратно в Нью-Йорк и едва успел на похороны. Они были закрытыми и тихими. Гроб... я не смог попрощаться с Моник. Гроб был закрыт, потому что тело Моник... от него практически ничего не осталось. Я похоронил Моник. Я похоронил её... она погибла.

Ком горя стискивает моё горло, и я чувствую, как слёзы появляются в глазах.

— Она погибла без меня, одна. Она была там одна, и ей было больно. Я не должен был уезжать. Я должен был остановить её и запереть в своём коттедже. Я должен был бороться за неё, а я... я струсил. Я пытался быть хорошим другом и не хотел мешать её счастью. Она меня не любила так, как Тэйта. И я... я похоронил её. Я похоронил её, — рыдания вырываются из горла. Моник приподнимает мою голову, заглядывая мне в глаза.

— Роан, посмотри на меня. Посмотри на меня. Это я, — шепчет она.

— Ты так на неё похожа. Господи, ты так похожа на неё. И твой голос тоже как у неё. Твои глаза. Твой аромат. Это невозможно. Я похоронил. Я каждый день ходил на её могилу. Я...

— Роан, боже мой, Роан, — Моник притягивает меня к себе, и я чувствую прилив сил. Руками резко обнимаю её и ощущаю хрупкое тело. Я стискиваю её волосы, тяну за них.

— Роан...

— Я бы всё отдал, чтобы ещё хоть раз увидеть тебя. Я так любил тебя, Моник. Я так любил тебя, — шепчу. Если это мой кошмар, то в нём я свободен от приличий. Я свободен и могу делать всё, что захочу.

Моник приоткрывает губы, собираясь что-то сказать мне, но я накрываю её губы своими. Я никогда не целовал её так. Ни разу. Всегда держал дистанцию, потому что это было правильно, но сейчас... не упущу такую возможность. Впиваюсь в её губы и крепко держу её за голову. Мягкость её губ сводит меня с ума. Я целую её так, как мечтал всю свою жизнь. Глубоко и жадно. Я пробую на вкус эти самые губы, о которых грезил. Я искал разных женщин, но всегда выбирал таких, чтобы они хотя бы чем-то напоминали мне её. Но ни разу чужие губы не были настолько прекрасными, как её.

— Роан, — выдыхает Моник. — Я жива. Я жива.

— Мне всё равно. Даже если это и моё сумасшествие, то теперь я могу умереть счастливым. Я счастлив, — улыбаюсь ей и глажу её лицо. Это невероятно.

— Роан, подожди, — Моник толкает меня в грудь, но я сильнее цепляюсь за её голову.

— Роан, мне больно! Роан! — кричит Моник, ударяя меня кулаками по плечам. Страх возвращается, и я выпускаю из рук Моник. Она вскакивает с кровати, пока я смотрю на свои дрожащие пальцы.

— Роан, дыши. Роан! — Моник возвращается ко мне и накрывает мои руки своими. Поднимаю на неё голову и словно просыпаюсь.

— Моник? Какого чёрта? — хрипло спрашиваю её.

— Я жива, Роан. Не понимаю, почему Тэйт решил, что я мертва, но я жива. Я развелась с ним и уехала. Я жива, — быстро говорит она.

— Это невозможно. Я видел гроб. Были похороны. Твоё имя... оно написано на могильной плите. Ты...

— Господи, я не могу поверить в то, что Тэйт так поступил. Это жестоко. Боже мой, он соврал тебе. Я не умерла. Мы развелись, но я не умирала, Роан. Я даже написала тебе через месяц, после того как устроилась здесь, сообщила свой новый номер телефона. Ты не ответил мне, и я подумала, что ты больше не хочешь общаться со мной, — дыхание Моник сбивается, а по её щеке скатывается слеза.

— Боже мой, Роан, я не знаю, что тебе ещё сказать. Но я не умерла. Я жива, — добавляет она, погладив мою щёку.

— Жива, — повторяю я. — Но... но... Тэйт сказал, что ты умерла. На твои похороны даже никто не пришёл. Тэйт сказал, что не хочет никого видеть на них, кроме меня. Мы вместе тебя похоронили.

— Чёрт, вот же сукин сын, — злобно шипит Моник. — Это неправда, Роан. Он фальсифицировал мою смерть, вероятно, для того, чтобы отомстить мне за то, что я обличила этого ублюдка. Я жива, Роан.

— Я не верю. Моник, мне сложно. Я не могу поверить. Я практически год жил в трауре. Скоро будет год, как я похоронил тебя, — бормочу.

Плечи Моник опускаются, и она отодвигается от меня. Я во все глаза смотрю на неё, стараясь поверить, но это чертовски сложно.

— Мне так стыдно, Роан. Так стыдно за то, что совершил Тэйт. Я никогда бы не подумала, что он настолько жесток. Как он мог? Я же до сих пор общаюсь с Луизой. Тэйт знает, что я жива. Вероятно, что и в день похорон он видел меня. Ненавижу его. Господи, Роан, мне так стыдно, — шепчет со слезами на глазах Моник.

— Ты жива? — с сомнением спрашиваю её.

— Да, Роан, я жива. Я не погибла, а просто переехала в другой штат, чтобы больше никогда не видеть Тэйта и начать новую жизнь. Я писала тебе. Я же писала тебе, Роан.

— Я ничего не получал, потому что сменил номер телефона, как только узнал о твоей гибели. Я разрушил свою жизнь, перестал общаться с кем бы то ни было и больше не работал. Я потерял всё, но это было не важно. Я потерял тебя, вот о чём я думал. Ты для меня была важнее, чем всё остальное, — с трудом говорю я.

— Роан, — Моник хватает мою руку и подносит к своим губам. — Боже мой, я даже не подозревала о том, что ты так сильно страдал весь этот год. Тэйт соврал тебе, он поиздевался над тобой, да ещё и так жестоко. Поверить в это не могу. Это просто в голове не укладывается. Он уничтожил твою карьеру, Роан. Он... что же он с тобой сделал?

— Это не он, а ты. Вот такой я без тебя, Моник. Вот так мне плохо без тебя. Я... Жива. Чёрт, ты жива.

Хватаю Моник за руку, и она с писком падает мне на грудь. Я крепко прижимаю её к себе и смеюсь. Это ненормальный смех. Боль разрывает мою грудь. Я целую её волосы. Прижимаю её к себе до хруста костей. Я смеюсь и плачу одновременно. Моё горе рвётся наружу, я сдерживал себя весь год. Я не плакал, когда узнал, что Моник погибла. Не плакал на похоронах. Я ни слезинки не проронил за всё это время. А сейчас... в моём сердце разверзлась буря. Грудь давит так сильно, как будто на ней прыгают.

— Роан, я жива, — шепчет она, обнимая меня в ответ.

— Жива. Моя родная. Мой ангел. Любимая моя, ты жива, — шепчу, отклоняясь немного назад, чтобы взглянуть на её лицо. В глазах Моники стоят слёзы. Она улыбается мне и несколько раз кивает.

— Прости, что не дала знать о себе иным способом. Прости за то, что так поступил с тобой Тэйт. Я убью его. Клянусь, Роан, я убью его за то, что он с тобой сделал.

Вытираю пальцами её слёзы и улыбаюсь.

— Не важно. Не важно, чёрт возьми. Ты жива! Моник, ты жива!

И я целую её снова. Прижимаюсь к её губам своими, и она не отталкивает меня. Не понимаю того, что происходит сейчас. Я выплёскиваю свою боль через своё дыхание в её губы.

Громкий стук в дверь моментально разрушает ту самую секунду моего счастья. Моник толкает меня в грудь и подскакивает на ноги. Я в шоке смотрю на неё и до сих пор не верю.