- НАРИСУЙ МНЕ ЛЮБОВЬ -
Роан
Я, конечно, мог бы назвать себя сумасшедшим, помешанным на образе единственной женщины, которую любил, но могу поклясться своими «хрустальными шарами», что я видел Моник.
Оглядываюсь в холле приёмного отделения детской больницы и ищу глазами розовые пряди волос. Бегу по холлу и вылетаю в коридор, разглядывая женщин с детьми.
Моник. Это была она. Я никогда не спутаю её с другой женщиной. Моник — единственная.
Быстро иду по коридорам, продолжая искать Моник. Заглядываю в кабинеты через небольшие окна и начинаю паниковать. Мне перестаёт хватать воздуха. Кажется, что людей становится всё больше и больше. Чёрт.
Прикладываю руку к груди и тру свою кожу через футболку. У меня всё чешется. И я нервно корябаю пальцами голову, щёку, плечо.
Я сумасшедший. Я психопат какой-то. Мне плохо. Мне дурно. Мне нужен воздух.
Нечаянно толкая людей и получая в ответ оскорбительные слова о том, что я пьян, и меня сейчас арестуют, кое-как выбираюсь на воздух. Сажусь прямо на землю возле больницы и сжимаю голову руками.
Моник. Моник. Моник.
Образ этой женщины застрял в моей голове. Как может человек быть настолько похожим на другого? У Моник не было сестры близнеца. Она была единственным ребёнком.
Я не могу... не могу сконцентрироваться ни на одной мысли. Они скачут. Они бегут быстрее, чем я успеваю понять их.
Глубоко дыша, поднимаю голову к небу. От этого теперь ещё и голова кружится. Чёрт. Я схожу с ума.
Когда я опускаю взгляд, то он вырывает голубые джинсы и белую футболку. Розовые пряди быстро качаются из стороны в сторону, пока незнакомка с тем же ребёнком на руках удаляется.
Моник.
Подскакиваю на ноги, и меня ведёт в сторону, словно я пьян. Следую за женщиной, пересекая парковку. Она останавливается у старого минивэна и усаживает ребёнка внутрь. Когда она оборачивается, то я уже оказываюсь напротив неё.
Моё дыхание нарушается вновь и вновь. Я смотрю в чистейшие голубые глаза, наполненные напряжением.
— Моник... Моник, это ты? — хрипло спрашиваю её.
— Роан, — выдыхает она.
Чёрт! Я не сумасшедший! Она мертва! Моник мертва! Я сумасшедший!
Меня не держат ноги.
— Ники, этот дядя падает! — кричит ребёнок.
— Роан! — голос Моник застревает в моей голове, и всё вокруг становится чёрным.
В последние месяцы я часто мечтал о том, что произойдёт чудо, и я снова увижу Моник. Я мечтал о том, что больше не буду терять время. А также о том, что она бросит Тэйта и поймёт, что я всегда был рядом и буду, что бы ни случилось. Да, я много мечтал, хотя после этих мыслей мне было ещё хуже. Но я мечтал, потому что Моник была уверена в том, что мечты сбываются.
Первое, что я слышу, это перешёптывания. Я не узнаю голосов и не помню, что случилось со мной. Мне больно. Эта боль застряла в каждой клетке моей крови. Мне страшно.
— Моник, — шепчу, с трудом открывая глаза. По ним бьёт яркий свет, и я жмурюсь, издав стон.
— Всё, время обследования закончено. Давайте, оставим нашего пациента наедине с его врачом, — раздаётся незнакомый женский голос.
Я вновь открываю глаза и хнычу, как мальчишка, потому что вижу Моник.
— Роан, всё хорошо. Ты потерял сознание, но сейчас уже в безопасности, — тихо говорит Моник. Я не верю. Я не могу поверить в то, что происходит.
— С ним точно всё будет в порядке?
Пусть это прекратится. Пусть голос Моник умрёт, как и она. Мне невыносимо слышать его.
— Ничего страшного с ним не случилось. У твоего друга был приступ паники, и его показатели довольно низкие. Он обезвожен. Ему нужен покой и витамины. Он крепкий мужчина, справится, — говорит ещё один незнакомый мужской голос.
— У Роана никогда не было панических атак. И он... хм, если честно, то я его даже не сразу узнала. Раньше он выглядел... лучше. Мне нужно остаться здесь, или ты мне позвонишь? Я...
— Не беспокойся, Ники, я присмотрю за ним. Ему не нужно лежать в госпитале, он вполне может сам о себе позаботиться, если начнёт хорошо питаться и принимать витамины, которые я ему выпишу.
— А ты...
— Я прослежу за тем, чтобы он благополучно добрался до дома.
— Хорошо. Ладно. Тогда я...
— Не уходи, — шепчу я, — только не снова. Не уходи.
— Он бредит. Это нормально. Паническая атака была вызвана какими-то болезненными для него воспоминаниями. Не теряй времени, Ники, тебе нужно отвезти ребёнка в приют и проследить за его восстановлением.
— Да-да. Спасибо, Дак, за всё. Встретимся позже.
Наступает тишина, и я приоткрываю глаза. Надо мной склоняется незнакомый мужчина, улыбаясь мне.
— Как себя чувствуешь, Роан?
— Хреново, — хриплю я.
— Ничего, скоро тебе будет лучше. Сейчас я поставил тебе капельницу с витаминами. Отдохни пару часов, и я помогу добраться тебе до гостиницы. Хорошо, что тебя в таком состоянии не видела миссис Злюка. Она и так недовольна тем, что ты приехал к нам, так ещё и ухватилась бы за возможность вытурить тебя. Я вернусь через тридцать минут. — Мужчина кивает мне и быстро выходит из палаты, в которой я и лежу.
Я ни черта больше не понимаю. Я словно оказался в каком-то жутком фильме, и мне забыли выдать сценарий. Я точно знаю, что Моник была здесь, но все зовут её Ники. Раньше она ненавидела этот сокращённый вариант её имени. Она жива. Жива... как?
Новая волна паники накрывает меня. Я вырываю из своей вены иглу и зажимаю место прокола пальцем. Меня шатает, но я встаю и ищу свои кеды. Натягиваю их, наплевав на то, что из моей вены теперь течёт кровь. Я должен уйти. Я хочу уйти. Это мой личный ад, и я схожу с ума в нём.
Моник мертва.
Остальное я выдумал. Они знают моё имя, потому что я тоже работаю здесь. Нет никакой загадки в том, что меня знают. Я был популярен. Я... художник.
Моник мертва.
Бывает так, что голоса людей похожи. Или же я просто наложил по памяти голос Моник на голос незнакомой и похожей на неё женщины.
Моник мертва.
Я выбираюсь из больницы и зажимаю свою руку. Быстро иду по тропинке и ищу такси. Я не вижу, куда иду, но и мне всё равно. Я просто иду.
Моник мертва.
Мне опять становится нечем дышать, и воздух вырывается из моих ноздрей со свистом и шумом отдаётся в голове.
Моник мертва.
Картинки моей выдуманной реальности начинают изводить меня. Я сцепляю зубы, чтобы не заорать во весь голос от страха из-за своего состояния.
Моник мертва.
Не знаю как, но мне удаётся добраться пешком до гостиницы, в которой я живу. Меня не особо заботит то, как я выгляжу. А по словам, выдуманной мной Моник, выгляжу я ужасно. Раньше я был лучше. Я был лучше для неё, вот и всё.
Моник мертва.
— Зельф, — шепчу я, оглядываясь по сторонам в своей комнате.
— Роан? Ты в порядке? У тебя голос...
— Моник. Я видел Моник. У меня была паническая атака, и я упал в грёбаный обморок. Моник, — быстро говорю я в трубку.
— Роан, Моника мертва. Подожди, что? Ты упал в обморок?! Роан! — выкрикивает Зельф.
— Я видел её, клянусь тебе. Это была Моник. Я думаю, что это была Моник. Здесь её называют Ники. Она была в больнице, в которой я должен работать. Она была там. Она несла мальчика на руках, у него болел живот. Потом я нашёл её на парковке. Она знает моё имя. Это была Моник, — мой голос становится всё выше и выше. Рваное и резкое дыхание опять наполняет мой слух. Чёрт. Моё сердце просто не выдержит подобное.
— Роан...
— Я схожу с ума. Я сумасшедший. Я понимаю, что Моник мертва. Но я видел её. Клянусь тебе, я видел её здесь, в Нэшвилле! Я видел её!
— Роан, возьми себя в руки, чёрт возьми! Дыши! Давай дыши, Роан, — громко говорит в трубку Зельф.
— Я не могу... кислорода мало. Я не могу. Мне плохо. Я не могу. Я улетаю домой. Мне нужно вернуться домой. Я не готов жить. Не хочу, — скулю, скатываясь с постели и притягивая ноги к груди.
— Роан, я не знаю, что там у тебя случилось, но пора уже прийти в себя. Ты хочешь, чтобы Моника была жива, но она мертва. Мёртвые не воскресают.
— Она пришла за мной. Она так злилась на меня. Она пришла за мной. Я видел её.
— Роан...
— Она говорила тем же голосом, что и Моник. Она выглядела так же, как и Моник, только её волосы были... розовые пряди и светлее. Моник... так похожа на Моник. Она...
— Роан, чёрт, где ты сейчас?
— На полу. Я не могу встать. Она придёт за мной. Вот увидишь, призрак Моник придёт за мной, чтобы забрать и меня. Она придёт за мной, — словно в бреду шепчу я.
— Роан, ты сходишь с ума. Я сейчас же вылетаю к тебе. Постарайся не натворить глупостей, хорошо? Вернись в гостиницу, ложись в кровать и поспи немного. Ты меня слышишь, Роан? Я уже еду к тебе.
— Моник... Зельф, Моник, — вою я.
— Я уже еду. Вылетаю к тебе. Чёрт, Роан, просто продержись ещё немного. Я еду.
В трубке раздаются быстрые гудки. Меня нещадно трясёт, и пот стекает по моему лицу. Я тру его и жмурюсь. Я слышу, как внизу кто-то разговаривает, и мне кажется, что это Моник. Мне всюду мерещится она. Я схожу с ума.
В какой-то момент паника становится настолько огромной, что я не могу дышать. Мои руки деревенеют, и я не в силах дотянуться до мобильного телефона, чтобы позвать на помощь. Горло сводит от судорог. Я корчусь на полу, испытывая физическую боль.
— Роан! Роан, ты здесь? — Снова слышу её голос сквозь часто стучащий пульс у меня в висках. Я жмурюсь, зажимаю уши и пытаюсь убедить себя в том, что это моя выдумка. Это чёртова фантазия. Моник мертва. Она... ушла.
— Роан! Господи, Роан! — Меня кто-то переворачивает на спину. Моё тело дёргается от приступа яростной боли и удушья в горле.
— Роан, смотри на меня! Открой глаза, Роан! Роан! — Мне страшно слышать крик Моник. Мне так страшно.
— Роан, прошу тебя, ты умрёшь! Роан, дыши. Роан, дорогой мой, дыши, умоляю тебя. Дыши.
Ласковые прикосновения к моему лицу словно открывают какой-то затор в моём горле, и я делаю вдох. Он болезненно врывается в мои лёгкие, и я скулю от боли.
— Вот так, дыши. Со мной вместе дыши. Помнишь? Помнишь, как ты успокаивал меня в первую ночь нашей встречи. Ты забрался ко мне в постель и похлопывал меня по бедру три раза. Раз-два-три. Вдох и выдох. Раз-два-три. Вдох и выдох. — Эти слова возвращают меня в прошлое.
Было темно и сыро. Очень холодно. Я отдал Моник своё одеяло, а сам укрывался простынёй, другого ничего не было. Мы спали в одной комнате на матрасах, которые были прижаты друг к другу. И я услышал, как плачет Моник. Горько и тихо. Так тихо, что, наверное, я бы принял это за звуки где-то за пределами дома, но это была она. Моё сердце разрывалось от желания помочь ей и в то же время я боялся напугать Моник. Я не выдержал. Я подполз к ней и забрался к ней под одеяло. Я обнимал её и вспоминал, как раньше успокаивали меня, когда случались кошмары. Я делал то же самое, и Моник успокоилась. Она заснула с мокрыми щеками, а я спать не мог. Я рассматривал её и продолжал защищать.
— Моник, — шепчу, приоткрывая глаза.
Голубой взгляд, наполненный волнением, ударяет по моему сердцу, и оно вновь запускается. Мой мир становится ярче. Я начинаю медленно различать краски.
— Господи, Роан, что с тобой случилось? Откуда у тебя такие жуткие панические атаки? — шепчет Моник.
— Ты пришла за мной? Я готов. Я готов пойти за тобой, Моник. — Дотрагиваюсь до её щеки, и она мокрая.
— Роан...
— Я знаю, что ты была очень зла на меня. Ты винишь меня в том, что я не остался. Ты считаешь, что мне было всё равно, но это не так. Я просто не хотел подталкивать тебя к правильному решению бросить Тэйта. Я так хотел этого. Я пытался поступить, как друг. Не навредить. Прости меня за то, что не уберёг. Прости меня, — с горечью бормочу я. Боль прорывается сквозь толстую корку равнодушия к этому миру.
— Моник, я так сильно любил тебя. Так сильно любил. Каждый день, каждую минуту, секунду я мечтал о нас. Прости меня. Прости. Я облажался. И я готов, слышишь? Я готов умереть и быть рядом. Я готов. Забери меня. Забери с собой. Я и так мёртв. Забери меня, умоляю, — скулю, пальцами поглаживая лицо Моник.
— Я так любил тебя. Так сильно любил. Клянусь, я любил всем сердцем. Я любил тебя тихо. Незаметно, но я любил. Прости. — Прижимаюсь к её лбу своим и плачу. Я устал бороться с этим горем внутри меня. Я устал держать его под контролем и делать вид, что смирился со своей утратой.
— Роан, о чём ты говоришь? — спрашивая, Моник приподнимает мою голову, вглядываясь в моё лицо.
— Я любил.
— Это я услышала, но мы обсудим это позднее. Что с тобой случилось за этот год? Почему ты мёртв, Роан? Что такое? Скажи мне, я всегда готова тебя выслушать. Поделись со мной, — нежно говорит она.
— Почему я мёртв? Это ведь и так ясно, потому что ты мертва, Моник. На самом деле тебя нет здесь. Я тебя выдумал. И вероятно, я уже мёртв, если чувствую твои прикосновения. Ты умерла, Моник, — выдавливаю из себя.
— Что? Роан, ты совсем спятил? А ну-ка, прекрати нести эту чушь! Я жива! — выкрикивает она. Её ладони ложатся мне на плечи, и она пытается встряхнуть меня.
— Да, я бы тоже хотел, чтобы ты была жива. Но это не так. Ты погибла, Моник. Ты погибла на следующий день после нашей встречи. А я был в Париже. Ты мертва. Ты мертва. Мертва. Мертва. Мертва.
Резко мою щеку обжигает от удара, и моё дыхание на секунду обрывается. Затем ещё один удар, и мою грудь пронзает от боли. Моя голова запрокидывается назад на кровать. Яркий свет ламп ударяет по моим глазам. Гул в голове резко возрастает и начинает стихать. Я узнаю комнату, которую снял на время работы. Несколько раз моргаю, чтобы унять резь в глазах. Меня начинает тошнить. Жутко мутить. Кислота собирается во рту, и меня рвёт прямо на пол желчью. Не помню, ел ли я что-нибудь сегодня или вчера. Не помню, но помню то, что желчь противная и вязкая. Она висит в воздухе, пока я кашляю.
— Чёрт, Роан, — шепчет Моник.
Моник?
Я словно просыпаюсь. Вскидываю голову и наблюдаю за тем, как человек, которого я считал мёртвым целый год, бежит в ванную и возвращается с полотенцем в руках. Моник вытирает мой рот и бросает полотенце на пол. Она достаёт из небольшого холодильника бутылку с водой и прикладывает её к моим губам. Вода кажется сладкой, пока осознаю, что не сплю, я не мёртв и не брежу.
— Моник? — хриплю я.
— Давай, положим тебя в постель. Тебе нужен отдых. Роан...
— Почему ты не мертва? — сипло выкрикиваю я.
— Что? — Моник бледнеет и отшатывается назад от меня.
— Ты должна быть мёртвой, чёрт возьми! Я похоронил тебя! Я похоронил тебя! Ты должна лежать в могиле!
Все краски снова исчезают, и темнота вновь ударяет по моему затылку. Я тянусь руками, чтобы ухватиться за видение Моник передо мной, но оно тает с каждой секундой всё быстрее и быстрее.
— Роан...
Может быть, я всё же умер?
