36
Утро в отделе началось с привычного запаха кофе и шума голосов, но сегодня в воздухе висело напряжение. Наташа и Нугзар стояли у маркерной доски. Их спор был слышен даже в коридоре.
— Я говорю тебе, нужно брать Громова первым! — Наташа ткнула пальцем в фотографию молодого курьера. — Он самый подозрительный. Молодой, умный, исчезал на три года. Идеально подходит под профиль.
— А я говорю, что это слишком очевидно, — Нугзар скрестил руки на груди. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькали искры раздражения. — Если он Аналитик, он уже заметёт следы при первой же попытке приблизиться. Нужно начинать с Вольского – он старше, опытнее, у него доступ к финансам.
— Вольский – бухгалтер! Он не сможет организовать такие убийства!
— Сможет, если у него есть мозги. А у него, судя по тому, как он вёл дела «Славян», мозги были.
Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними, казалось, потрескивал. Команда наблюдала за этим с безопасного расстояния. Эд делал вид, что увлечён планшетом, Даня крутил в руках авторучку, Миша тихо попивал кофе, стараясь не отсвечивать.
— Ты просто боишься рисковать! — выпалила Наташа. В голосе её зазвенела обида. — После того как тебя чуть не убили кирпичом, ты стал слишком осторожным. Но это дело не терпит осторожности!
Нугзар замер. Его лицо, обычно непроницаемое, на секунду дрогнуло. В глазах мелькнуло что-то – не боль, но… тень. Он опустил руки и тихо сказал:
— Дело не в моей осторожности. Дело в том, что мы можем спугнуть настоящего убийцу, если будем действовать как слон в посудной лавке.
Он отвернулся к доске и начал стирать какие-то записи, не глядя на неё. Наташа вдруг поняла, что перешла черту. Она упомянула его травму, его слабость и сделала это при всех. Горький ком подкатил к горлу.
— Нугзар, я… — начала она, но он перебил:
— Всё нормально. Работаем.
Он отошёл к окну и застыл, глядя на улицу. Вся его поза выражала отчуждение. Наташа почувствовала, как сердце сжимается. Она была не права. И он задет. По-настоящему.
В этот момент дверь распахнулась, в кабинет влетел курьер с конвертом. Эд машинально взял его, вскрыл и присвистнул.
— Опять наш аноним. — Он вытащил листок. — Тут только одно число. 217.
Все переглянулись. Миша, до этого молчавший, вдруг вскочил:
— 217! Это же тот самый код из записей Смирнова! Номер счёта в обменнике «Феникс»! Но мы же проверяли – счёт пуст.
— Может, аноним намекает, что там есть что-то ещё? — предположил Даня. — Или это адрес?
— На Ленинградской, 42 мы уже были, — напомнил Эд. — Там пусто.
— А если это не номер счёта, а что-то другое? — задумчиво произнёс Нугзар, всё ещё стоя у окна. — Например, номер ячейки в другом месте. Или код доступа к чему-то
— Нужно проверить все старые связи «Славян», — сказала Наташа, стараясь не смотреть на Нугзара. — Эд, займись.
— Уже, — отозвался тот, застучав по клавишам.
День тянулся мучительно долго. Наташа и Нугзар почти не разговаривали. Он работал молча, отдавая распоряжения через Эда и Даню, избегая прямого контакта с ней. Она чувствовала, как между ними растёт стена, и это было невыносимо.
К вечеру Нугзар неожиданно предложил:
— Нужно повторно осмотреть тела. Всех жертв. Может, пропустили что-то важное.
— Я с тобой, — вызвался Даня.
— И я, — добавил Эд.
Наташа хотела тоже пойти, но Нугзар бросил короткое:
— Ты нужна здесь. Координируй поиски по 217.
Она кивнула, проглотив обиду. Он был прав – нужно было работать. Но как же хотелось всё исправить.
В морге было холодно и стерильно. Нугзар, Даня и Эд, облачённые в халаты, склонились над телами. Они начали с Петрова, первого убитого солдата. Осмотрели каждый сантиметр кожи – ничего. Кривошеев, Семёнов, Воронин, Смирнов – то же самое. Чисто.
Когда дошли до Крылова, Нугзар вдруг замер.
— Смотрите, — он указал на шею, чуть ниже затылка, там, где начинались волосы. — Что это?
Даня наклонился, включил яркий фонарь. На коже, почти незаметная, была крошечная татуировка, не больше ногтя. Странный символ: переплетённые линии, напоминающие то ли руну, то ли инициалы.
— Этого раньше не было? — спросил Эд.
— Эксперт мог пропустить, — ответил Даня. — Слишком мелко, да ещё под волосами. Если специально не искать, не заметишь.
Нугзар сфотографировал символ на телефон.
— Теперь сравните с другими телами.
Они ещё раз проверили всех. Ни у кого больше таких меток не было.
— Только у Крылова, — резюмировал Эд. — И что это значит?
— Это значит, что Крылова убил не Ветров, — тихо сказал Нугзар. — И не тот, кто убивал остальных. Это другой почерк.
— И метка, — добавил Даня. — Смотрите, линии идут слева направо под углом. Это делал левша. Левша, который хотел оставить знак.
— Аналитик, — выдохнул Эд. — Он собственноручно убил Крылова и пометил его.
— Или один из братьев Щукиных, — поправил Нугзар. — Но братья мертвы. Или нет?
Наташа сидела в кабинете, уставившись в одну точку. Мысли о споре не отпускали. Она вела себя как последняя идиотка. Нугзар никогда не упрекал её, не тыкал носом в ошибки, а она при всех напомнила ему о травме, о его слабости. Как она могла?
Она услышала шаги в коридоре и подняла голову. Нугзар вошёл один. В руках он держал букет. Он молча поставил его на её стол и сел напротив.
— Нугзар, я… — начала она, но он перебил:
— Я знаю. Ты была не права. Но я тоже хорош – ушёл в молчанку, как обиженный подросток.
— Ты имел право обидеться. Я сказала гадость.
— Ты сказала правду. Я стал осторожнее. Потому что боюсь не за себя, а за тебя. И за команду. — Он взял её руку. — Но это не значит, что я не рискую. Просто риск должен быть оправдан.
Она сжала его пальцы.
— Прости меня. Я больше не буду так.
— Иди сюда, — он притянул её к себе, обнял. — Мы оба устали. Это не оправдание, но объяснение.
Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах.
— Я люблю тебя. Даже когда ты споришь.
— Я тоже тебя люблю. Даже когда ты орёшь на меня при всех.
Она рассмеялась, чувствуя, как напряжение уходит.
— Мир?
— Мир.
Вечер опустился на город тёплой летней мглой. Наташа и Нугзар вышли из отдела и вместо того, чтобы ехать домой, просто пошли пешком. Ноги сами несли их по ночным улицам, мимо спящих витрин и редких прохожих.
— Знаешь, я давно так не гуляла, — призналась Наташа. — Вечно работа, дела, беготня.
— А я вообще не гулял никогда, — усмехнулся Нугзар. — Только по необходимости.
Они шли, взявшись за руки, и говорили обо всём и ни о чём. О звездах, которые редко видны в городе, о запахе цветущих лип, о том, какое мороженое любил в детстве. Это было просто и легко, и время летело незаметно.
Когда часы показали три ночи, они сидели на скамейке в парке, глядя на тёмную гладь пруда.
— Спасибо, что вытащил меня, — тихо сказала Наташа.
— Всегда пожалуйста, — он поцеловал её в висок. — Завтра новый день. Нужно разгадать эту метку.
— Разгадаем, — уверенно сказала она. — Вместе.
Они вернулись домой под утро, усталые, но счастливые. И пусть завтра их ждала новая битва, сегодня была ночь, принадлежавшая только им.
Утро в отделе встретило их привычной суетой. Но теперь воздух был чист – никаких обид, никакого напряжения. На столе Наташи снова стояли цветы – свежие, нежные, с запиской «Для моей любимой».
Эд, проходя мимо, хмыкнул:
— Опять цветочки? Майор, вы нас балуете.
— Не вас, — парировал Нугзар, не отрываясь от документов. — Её.
Команда заулыбалась. Наташа покраснела, но приятно.
— Ладно, хватит лыбиться, — скомандовала она. — Что у нас по метке?
Миша развернул на столе распечатки.
— Я прогнал символ через все базы. Похоже на личную печать. Старинную. Такие использовали в дореволюционной России для писем. Или для тайных обществ.
— Аналитик явно любит символизм, — заметил Даня.
— Или это инициалы, — добавил Эд. — Смотрите, линии можно сложить в буквы. «А» и «Щ». Или «АС».
— Аналитик Щукин? — предположил Миша.
— Щукины мертвы, — напомнила Наташа.
— Если верить документам, — осторожно сказал Нугзар. — Но что, если один из них выжил? Или это их отец? Брат? Сын?
— Надо копать генеалогию Щукиных, — решила Наташа. — Миша, займись. Эд, проверь все старые дела, где фигурировали подобные символы. Даня, подключи информаторов, может, кто-то слышал о личной печати у «Славян».
— А мы? — спросил Нугзар.
— А мы поедем к Ветрову, — ответила она. — Он должен знать об этой метке.
— Ветров уже сознался в убийствах, которых не совершал, — напомнил Нугзар. — Доверять ему нельзя.
— Но он может знать, кто пользовался такой печатью. Попробуем.
Они вышли из отдела, и Наташа, садясь в машину, поймала взгляд Нугзара. В нём было всё: любовь, поддержка, уверенность. И она знала, что с ним справится с любой загадкой. Даже с той, что оставил на мёртвом теле загадочный левша, чья метка теперь маячила перед ними как ключ к разгадке. Ключ к Аналитику.