35
Вечер опустился на отдел тяжёлой, давящей тишиной. Лампы дневного света гудели устало, как и все, кто здесь работал. Наташа сидела одна в своём кабинете, уставившись в монитор, на котором мелькали бесконечные списки фамилий, дат, номеров дел. Глаза слипались, голова гудела, а в висках пульсировала тупая боль.
Она не заметила, как осталась одна. Эд, Даня и Миша разошлись по домам час назад, Нугзар отлучился куда-то – кажется, в аптеку за обезболивающим для своей всё ещё ноющей головы. Она осталась одна в этой тишине, и вдруг стена, которую она так долго держала, рухнула.
Слёзы потекли сами собой. Сначала тихо, потом всё сильнее, и вот она уже сидела, закрыв лицо руками, и плакала навзрыд, не в силах остановиться. Не от боли, не от страха – от чудовищной, всепоглощающей усталости. Физической, моральной, эмоциональной. От бесконечной гонки за неуловимым убийцей, от постоянного напряжения, от страха за Нугзара, от конфликта с отцом, от бессонных ночей и недоеденных обедов. От всего сразу.
Она не слышала, как открылась дверь. Только почувствовала, как чьи-то руки легли ей на плечи, и знакомый голос тихо спросил:
— Наташа? Что случилось?
Она подняла мокрое лицо и увидела Нугзара. В его глазах была тревога, смешанная с нежностью. Он опустился на корточки рядом с её креслом, взял её руки в свои.
— Я... я не знаю, — всхлипнула она. — Просто... устала. Очень устала. Всё время бежим, ищем, а он всё равно уходит. Ветров врёт, Щукины – призраки, отец... — она махнула рукой. — Я больше не могу.
Нугзар молча встал, придвинул стул и сел рядом, обняв её за плечи и притянув к себе. Она уткнулась лицом в его грудь и плакала, а он гладил её по спине, по волосам, и молчал. Не говорил банальных утешений, не обещал, что всё будет хорошо. Просто был рядом.
— Знаешь, — тихо сказал он, когда её всхлипывания стали тише, — я тоже иногда так устаю, что хочется всё бросить. Сесть в поезд и уехать куда-нибудь, где нет ни убийц, ни бандитов, ни вечных загадок.
Она подняла голову, посмотрела на него красными глазами.
— Ты? Ты же железный. Никогда не жалуешься.
— Я просто умею не показывать, — усмехнулся он. — Но внутри то же самое. Только у меня теперь есть ты. И это помогает.
Она шмыгнула носом.
— Правда?
— Правда. — Он вытер слёзы с её щеки большим пальцем. — И знаешь, что мы сделаем, когда всё это закончится?
— Что?
— Возьмём отпуск. Настоящий. Уедем куда-нибудь, где нет телефонов, интернета и работы. Будем просто лежать на пляже, есть мороженое и смотреть на закаты. И ни о чём не думать.
Она невольно улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты и мороженое? Не представляю.
— Я много чего умею, чего ты не представляешь, — он поцеловал её в лоб. — Например, строить песочные замки.
Она рассмеялась
— Ладно, уговорил. После всего – отпуск.
— Обещаю, — серьёзно сказал он. — А сейчас давай выпьем чаю и попробуем ещё раз взглянуть на это дело. Вместе.
Она кивнула, вытирая остатки слёз. В груди отпустило. Не полностью, но достаточно, чтобы снова дышать.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел Эд. Он был взбудоражен, в руках планшет, глаза горят.
— Наташ! Майор! Есть новости! — выпалил он и только потом заметил, что у Наташи красные глаза и она явно плакала. — Ой... я не вовремя?
— Всё нормально, Эд, — Наташа уже взяла себя в руки. — Что там?
— Братья Щукины! — Эд подскочил к столу, разворачивая планшет. — Я копнул глубже, через старые архивы ЗАГСа, через запросы в другие регионы... И нашёл!
— Они живы? — подал голос Нугзар.
— Нет, — Эд покачал головой. — Они умерли. Оба. Пять лет назад.
Наташа и Нугзар переглянулись.
— Как? — спросила она.
— Автомобильная авария. На трассе. Оба погибли на месте. Дело закрыто, случайность. — Эд вывел на экран скан свидетельства о смерти. — Вот, смотрите. Щукин Владислав Игоревич и Щукин Владимир Игоревич. Близнецы. Родились в один день, умерли в один день.
— Невероятное совпадение, — задумчиво произнёс Нугзар.
— Или очень удобное, — добавила Наташа. — Кто-то мог инсценировать их смерть, чтобы они ушли в тень.
— Я тоже так подумал, — кивнул Эд. — Но проверил: есть фотографии с места аварии, есть опознания родственников, есть похоронные свидетельства. Всё официально. И ещё: Владимир был женат. Его жена, Елена Щукина, после смерти мужа уехала в США. Сейчас живёт в Майами. А Владислав был холост, детей нет
— Значит, братья действительно мертвы, — резюмировал Нугзар. — Тогда кто же Аналитик?
— Возможно, кто-то из бывших членов банды, — предположил Эд. — Я составил список всех, кто был связан со «Славянами» и мог иметь аналитические способности. Тех, кто не убит, не сидит и не пропал без вести.
Он развернул на планшете длинный список фамилий. Человек двадцать.
— Это слишком много, — вздохнула Наташа.
— Я отсеял тех, у кого есть железное алиби на время убийств, — продолжил Эд. — Осталось пятеро.
Он вывел на экран пять фотографий и краткие биографии.
— Первый: Игорь Степанович Вольский, 45 лет. Бывший экономист, вёл финансовые дела «Славян». После разгрома исчез, но объявился через два года в другом городе под чужой фамилией. Работает бухгалтером в небольшой фирме. Живёт тихо, не замечен в криминале.
— Второй: Григорий Аркадьевич Львов, 38 лет. Бывший адвокат, защищал членов банды. После 2016 года ушёл из профессии, открыл маленькое кафе. Женат, двое детей. Ничего подозрительного.
— Третий: Дмитрий Олегович Сазонов, 42 года. Бывший оперативник, уволен за связи с бандой. После увольнения работал частным детективом, потом исчез из поля зрения. По неподтверждённым данным, живёт за границей.
— Четвёртый: Константин Викторович Белов, 50 лет. Бывший врач, лечил членов банды. После разгрома эмигрировал в Израиль. Там работает по специальности. Связей с криминалом не замечен.
— Пятый: Антон Сергеевич Громов, 35 лет. Самый молодой. В 2016 году был курьером, возил деньги и документы. После разгрома пропал, объявился через три года в Петербурге, работает таксистом. Живёт один, не женат.
Наташа внимательно изучала фотографии.
— Кто из них мог быть Аналитиком? Вольский слишком очевиден, Львов – адвокат, мог знать много, но мотив? Сазонов – бывший мент, идеально, но исчез. Белов – врач, как Ветров, но эмигрировал. Громов – молодой, курьер, но если он был умён, мог подняться.
— Я проверю каждого, — вызвался Миша, заглянувший в кабинет. — Биографию, связи, передвижения за последние годы.
— И нужно смотреть, кто из них левша, — добавил Нугзар. — Рост примерно 185. И кто мог знать детали, которые известны только верхушке.
— Если Аналитик среди них, он заметёт следы, как только почует опасность, — заметил Даня, тоже появившийся в дверях. — Нужно действовать быстро и аккуратно.
— Согласна, — кивнула Наташа. — Завтра с утра начинаем проверку. Эд, сделай полные досье на каждого. Даня, подключи своих информаторов – может, кто-то что-то слышал об этих людях. Миша, лезь в базы, ищи любые зацепки. А мы с Нугзаром... — она посмотрела на него. — Мы подумаем, как их допрашивать, не спугнув.
Команда разошлась, а Наташа ещё раз взглянула на фотографии на планшете.
— Пять человек, — тихо сказала она. — Один из них – возможно, тот, кого мы ищем.
— Или никто, — ответил Нугзар. — Но это наш лучший шанс.
Она повернулась к нему.
— Спасибо, что ты есть. Без тебя я бы уже сошла с ума.
— Без тебя я бы до сих пор сидел в Москве и пил кофе в одиночестве, — улыбнулся он. — Так что мы квиты.
Она улыбнулась в ответ, и впервые за долгое время на душе стало легко. Не потому что дело прояснилось, а потому что рядом был он. И это давало силы идти дальше.
— Идём домой? — спросила она.
— Идём, — он взял её за руку. — Завтра тяжёлый день.
Они вышли из отдела, и ночной город встретил их тишиной и редкими огнями. Где-то в этой темноте прятался Аналитик, но сегодня они позволили себе не думать о нём. Сегодня была только ночь, только они вдвоём и обещание отпуска, который когда-нибудь обязательно наступит.
А завтра – новая битва. Но они встретят её вместе.