30
Утро в отделе началось с тихого, но настойчивого звона. Эд, который ночевал, по сути, на работе, разбудил всех сообщением в общем чате: «Есть прорыв по Ветрову. Срочно в кабинет».
Наташа, которая только успела сделать глоток кофе, и Нугзар, завязывающий волосы в хвост, переглянулись и через пять минут были на месте. Эд, Даня и Миша уже толпились вокруг монитора.
— Смотрите, — Эд ткнул пальцем в экран. — Мы прогнали все данные из ноутбука Ветрова через новые фильтры. И нашли кое-что интересное. Во-первых, его медицинская карта из больницы. Обратите внимание на даты.
На экране высветился график дежурств Ветрова в больнице №3 семилетней давности. Рядом даты убийств, которые они расследовали. Совпадений не было. Но была другая деталь.
— Он не работал в дни убийств, — заметил Даня. — Значит, не он?
— Не торопись, — Эд щёлкнул мышкой. — А теперь посмотрите на даты, когда из больницы пропадали препараты. Те самые, миорелаксанты и инсулин. И вот тут...
На экране появился второй график. Даты пропаж препаратов идеально совпадали с датами, когда Ветров был на дежурстве. И с датами убийств – нет. Но с датами, когда эти препараты позже использовались в других убийствах, – да.
— Он не убивал сам, — медленно проговорил Нугзар, вглядываясь в экран. — Он поставлял препараты. Был снабженцем. А убивал кто-то другой.
— Именно! — Эд аж подпрыгнул. — Смотрите дальше. Мы нашли его старую переписку с неким «Другом». Там он пишет: «Лекарства готовы. Забирай как обычно». И ответ: «Спасибо, Саня. Ты настоящий санитар». «Санитар» – это его прозвище в банде. Не «Доктор Смерть», а именно «Санитар». Потому что он снабжал, а не убивал.
— Значит, убийца – кто-то другой, — резюмировала Наташа. — Тот, кто забирал у Ветрова препараты и использовал их.
— И этот кто-то, судя по всему, хорошо знал банду изнутри, — добавил Миша. — Потому что знал, кого и когда убирать.
Нугзар отошёл к доске, начал рисовать новую схему.
— У нас есть «Санитар» – Ветров. Есть «Аналитик» – загадочный четвёртый, о котором говорил Крылов. Есть братья-основатели. И есть убийца. Вопрос: кто есть кто?
— Нужно снова допросить Головина, — сказала Наташа. — Он сидит в СИЗО и до сих пор не сознался в своих преступлениях. Если прижать его Ветровым, может, расколется.
— Я займусь, — вызвался Даня. — У меня с ним был контакт.
Допрос Головина длился три часа. Даня использовал всё: и угрозы, и обещания защиты, и новые улики против Ветрова. Головин ломался, плакал, снова закрывался. Но под конец не выдержал.
— Да, я доставал препараты! — закричал он в камере. — Я подделывал накладные, воровал со складов, покупал на чёрном рынке! Я делал это для них! Для «Славян»! Они заставляли! Если бы я отказался, меня бы убили! Но я не убивал! Никого не убивал! Клянусь!
— Кому ты передавал препараты? — жёстко спросил Даня.
— Разным. Ветрову чаще всего. Иногда ещё одному... я не знаю его имени. Он приходил, забирал, платил наличными. Я даже лица его не видел – всегда в капюшоне, в темноте. Но я знаю, что он был связан с братьями.
— С какими братьями?
— С основателями, — Головин понизил голос до шёпота. — Их двое было. Они создали «Славян», а потом исчезли. Говорили, один умер, другой залёг на дно. Но я слышал, что они всё ещё здесь. И что они знают всё.
— А «Аналитик»? — спросил Даня. — Кто это?
Головин затряс головой.
— Не знаю. Правда не знаю. Слышал, что был кто-то четвёртый, умный, который всё просчитывал. Но я его никогда не видел. Никто не видел. Он был как призрак.
Больше из него не выжали ни слова.
Команда собралась в кабинете Наташи. Информация от Головина подтверждала их версию: Ветров – «Санитар», снабженец. Убийца – кто-то другой, возможно, связанный с братьями-основателями. И где-то в тени прячется загадочный «Аналитик».
— Нужно вернуться на место «Совести», — сказал Нугзар. — Мы нашли там тайник, но не нашли ничего о братьях. Возможно, мы искали не там. Нужно расширить периметр.
— Я с тобой, — тут же сказала Наташа.
— Мы все поедем, — добавил Даня. — Вчетвером безопаснее.
Через час две машины выехали в сторону лесопарка. Нугзар вёл машину, Наташа сидела рядом, Эд, Даня и Миша – на заднем сиденье. В машине царила напряжённая тишина. Каждый думал о своём.
На месте всё выглядело так же, как в прошлый раз: старые строения, запах сырости, молчаливый лес. Но теперь они знали, что искать. Следы, указывающие на присутствие кого-то ещё. На то, что здесь могли бывать братья.
— Рассредоточимся, — скомандовала Наташа. — Осмотрите каждый угол. И будьте осторожны.
Они разошлись. Нугзар направился к старому сараю, где в прошлый раз не обратили внимания на груду досок. Он отодвинул несколько гнилых досок и увидел под ними люк. Старый, ржавый, но явно недавно открывавшийся – петли были смазаны.
— Наташа, — позвал он. — Идите сюда.
Она подбежала. За ней остальные. Вместе они открыли люк. Под ним оказался ещё один подвал, глубже первого. Оттуда пахло сыростью, но не гнилью – чем-то другим. Металлом. Бумагой. Старыми вещами.
Нугзар полез первым, Наташа за ним. В подвале было темно, но лучи фонарей выхватили стеллажи с папками, старую мебель, и... фотографии на стене. Много фотографий. Люди в масках, люди без масок, какие-то схемы, нарисованные от руки. И в центре – два портрета. Два мужчины, похожие друг на друга как братья. Один чуть старше, другой моложе. Под портретами подпись: «Основатели».
— Это они, — выдохнул Нугзар. — Братья. Мы нашли их.
Наташа сделала шаг вперёд, чтобы рассмотреть фотографии, и в этот момент раздался глухой удар. Что-то тяжёлое обрушилось на голову Нугзара сзади. Он рухнул как подкошенный, не издав ни звука.
— Нугзар! — закричала Наташа, оборачиваясь.
В проёме подвала стоял мужчина – невысокий, коренастый, с перекошенным от злобы лицом. В руках он сжимал кусок кирпича. Увидев, что его заметили, он бросился бежать вверх по лестнице.
— Держите его! — заорал Даня, бросаясь следом.
Эд и Миша рванули за ним. Наташа осталась с Нугзаром. Она упала на колени рядом с ним, приподняла его голову. Из раны на затылке текла кровь, но он дышал. Глаза были закрыты.
— Нугзар! Нугзар, очнись! — она похлопала его по щекам, но он не реагировал. Только тихо застонал.
Наверху раздался шум борьбы, потом крик, потом глухой удар. Через минуту Даня спустился обратно, таща за собой скрученного мужчину.
— Взяли, — выдохнул он. — Это водила. Работал на «Славян» семь лет назад, возил братьев. Узнал, что мы здесь, пришёл проверить.
— Вызови скорую, — коротко приказала Наташа, не отрывая взгляда от Нугзара. — Быстро.
Через пятнадцать минут приехала скорая. Нугзара погрузили на носилки, Наташа поехала с ним. Всю дорогу она держала его за руку, сжимая до боли. Он был бледен, но дышал. Иногда открывал глаза, мутные, непонимающие, и снова закрывал.
В больнице ему наложили швы – рана оказалась глубокой, но, к счастью, череп не был повреждён. Сотрясение, потеря крови, но жить будет. Врачи сказали, что нужно наблюдение.
Вечером они сидели на кухне в квартире Наташи. Нугзар – с перевязанной головой, бледный, но уже в сознании. Наташа – рядом, с чашкой чая, который она так и не выпила. Он молчал, она молчала. Тишина была тяжёлой, но не враждебной – усталой.
— Как голова? — наконец спросила она.
— Раскалывается, — честно признался он. — Но терпимо.
Она встала, подошла к нему сзади, осторожно, стараясь не задеть рану, обняла за плечи. Потом положила руки ему на голову и начала гладить легонько, по волосам, по вискам, по затылку, обходя повязку.
— Знаешь, — тихо сказала она, — сегодня пострадала твоя бестолковка. В прямом смысле.
Он усмехнулся, прикрыв глаза от удовольствия.
— Моя бестолковка?
— Ага. Потому что только бестолковый человек полезет первым в подвал, не проверив, есть ли там кто.
— Я проверил, — возразил он слабо. — Никого не было.
— А кирпич откуда взялся? Из воздуха материализовался?
— Ну... значит, проверил плохо.
— Вот именно, — она продолжала гладить его по голове. Напряжение медленно уходило. — Ты у меня самый умный, но иногда такой дурак.
Он повернул голову, посмотрел на неё снизу вверх.
— Зато ты меня любишь. Даже дурака.
— Даже дурака, — согласилась она, наклоняясь и целуя его в здоровый висок. — Особенно дурака.
Он взял её руку, поцеловал пальцы.
— А тот водила? Что с ним?
— В камере. Даня его раскрутит. Говорит, что братья живы. Один точно. И что они где-то рядом.
— Значит, мы на верном пути, — заключил Нугзар. — Если они начали заметать следы и нападать, значит, боятся.
— Или готовятся к последней битве, — добавила Наташа.
Он потянул её к себе, усаживая на колени. Она прильнула, стараясь не давить на больную голову.
— Мы справимся, — прошептал он. — Как всегда.
— Как всегда, — эхом отозвалась она. — Только больше не лезь первым, ладно? Я не хочу тебя хоронить.
— Постараюсь, — пообещал он. — Но ты же знаешь мой характер.
— Знаю. Потому и глажу тебя по голове. Чтобы не забывал, кто тут главный.
Он усмехнулся и поцеловал её. Долго, нежно, осторожно. За окном шёл дождь, а в маленькой кухне было тепло и уютно. И пусть голова раскалывалась, а впереди была самая опасная часть расследования, сейчас они были вместе. И это было главное.