29
Утро в отделе встретило их тишиной и пустотой. Наташа и Нугзар пришли первыми – она хотела пораньше разобрать новые материалы по Ветрову, он просто не мог спать после вчерашнего примирения и решил составить ей компанию. В здании было непривычно тихо, только гудели лампы дневного света да где-то далеко уборщица грохотала ведром.
Нугзар, как заведённый, сразу направился к кофемашине. Наташа наблюдала за ним через стеклянную перегородку: высокий, подтянутый, с распущенными волосами (дома она запретила ему собирать хвост, сказав, что любит его кудри свободными), он ловко управлялся с кофейными капсулами, и от этого зрелища у неё теплело на душе.
Через пять минут он вошёл в её кабинет с двумя дымящимися кружками. Одну поставил перед ней, вторую оставил себе.
— Эспрессо без сахара, как ты любишь, — сказал он, садясь на край её стола. — И круассан. Успел заскочить в пекарню по пути.
Она взяла круассан, отломила кусочек.
— Ты меня балуешь. Я привыкну, и что тогда делать?
— Радоваться, — просто ответил он. — Я для того и балую.
Она улыбнулась, глядя на него. Он сидел на столе, свесив длинные ноги, и смотрел на маркерную доску, где были развешаны фотографии, схемы, записи. В его глазах появился тот самый аналитический блеск, который она так ценила.
— О чём думаешь? — спросила она, отпивая кофе.
— Думаю, не упустили ли мы чего, — он встал, подошёл к доске, взял маркер. — Смотри. У нас есть три убитых вожака: Воронин, Смирнов, Крылов. Есть солдаты: Петров, Кривошеев, Семёнов. Есть возможный четвёртый — «Аналитик». И есть Ветров, который, возможно, работал на них как врач. Но...
Он нарисовал на доске схему. В центре – круг с надписью «Славяне», от него стрелки к именам убитых. Потом добавил ещё две стрелки, ведущие в никуда, и поставил два больших вопросительных знака.
— Но что? — Наташа подошла ближе.
— Но я всё время думаю о том, кто создал эту банду, — сказал он тихо. — Не те, кто ей управлял, а те, кто её основал. Семь лет назад, когда я изучал это дело, я наткнулся на одну деталь. Говорили, что у «Славян» были не просто вожаки, а создатели. Два брата. Они стояли у истоков, сколотили первоначальный капитал, выстроили структуру. А потом, когда банда разрослась, они отошли в тень, передав управление Воронину и другим. Их имена никогда не всплывали в официальных документах, но в оперативных сводках проскальзывали слухи.
Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Ты думаешь, убийца может добраться до них?
— Я думаю, что если убийца чистит всех, кто был причастен к «Славянам», то создатели – самая логичная цель. Они знают больше всех. Они могут быть последними хранителями тайн. И если убийца – кто-то из своих, мстящий за прошлое, то братья-основатели – его главная мишень.
— Но если они отошли в тень семь лет назад, их может быть очень трудно найти, — заметила Наташа.
— Трудно, но возможно. — Нугзар обвёл вопросительные знаки красным. — Нужно поднять все старые архивы, поговорить с теми, кто ещё жив из старых кадров. Кто-то должен помнить.
Они стояли рядом, глядя на доску, когда дверь в кабинет внезапно открылась без стука. На пороге стоял Игорь Сергеевич. Его взгляд мгновенно оценил обстановку: Наташа и Нугзар стоят близко друг к другу, на столе – две кружки и надкусанный круассан, атмосфера явно нерабочая, особенно для такого раннего утра.
— Я так и знал, — ледяным тоном произнёс он. — Марков сказал, что ты уже на месте. А ты, оказывается, не одна.
— Папа, — Наташа сделала шаг вперёд, загораживая Нугзара, хотя понимала, что это глупо. — Что ты здесь делаешь?
— У меня встреча с Марковым по рабочим вопросам. Но, видимо, я пришёл не вовремя. — Он перевёл взгляд на Нугзара. В этом взгляде было столько презрения, что, казалось, воздух в кабинете заледенел. — Майор Гибадуллин. Я наслышан о вашей... роли в этом деле.
Нугзар встретил его взгляд спокойно, без вызова, но и без подобострастия.
— Игорь Сергеевич. Рад познакомиться лично.
— Взаимностью не отвечу, — отрезал Лазарев. — Наталья, мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
— Мы можем поговорить здесь, — твёрдо сказала она. — Нугзар – мой коллега. И не только.
Отец усмехнулся нехорошо, криво.
— Я вижу, что не только. Ты хоть понимаешь, что делаешь? Этот человек, — он ткнул пальцем в сторону Нугзара, — непонятно откуда взявшийся, с тёмным прошлым, о котором никто ничего не знает, вдруг становится твоим... кем? Другом? Больше, чем другом? И ты не думаешь, как это выглядит со стороны?
— Я не думаю, как это выглядит со стороны, — отрезала Наташа. — Я думаю о том, что он – лучший следователь, с которым я работала, и что он спас мне жизнь.
— Спас жизнь? — отец фыркнул. — А не он ли был причиной того, что ты вообще оказалась в опасности? Я читал отчёты. Этот майор приехал и сразу перевернул всё вверх дном. Его чуть не убили, тебя чуть не убили. И ты ещё смеешь говорить, что это нормально?
— Это наша работа, — вмешался Нугзар. Голос его был ровным, но в нём звучала сталь. — И Наташа – блестящий капитан. Она справляется с опасностью лучше, чем кто-либо.
— Не смей учить меня, мальчик, — Лазарев шагнул вперёд. — Я в органах, когда ты ещё под стол пешком ходил. И я знаю таких, как ты. Карьеристы, которые прут по головам, не разбирая дороги. Ты используешь мою дочь, чтобы прикрыть свой тыл.
— Папа, прекрати! — Наташа повысила голос. — Ты ничего не знаешь!
— Я знаю одно: ты позоришь нашу семью. Капитан полиции, дочь полковника, и вдруг крутит шашни с подозрительным типом из Москвы, о котором даже коллеги ничего хорошего не говорят. Это позор. Для меня. Для твоей матери. Для всей нашей фамилии.
Наташа побледнела так, что стала почти прозрачной. Эти слова были хуже любой пощёчины. Она открыла рот, чтобы ответить, но Нугзар опередил её. Он шагнул вперёд, оказавшись между ней и отцом. Его рост и подтянутая фигура
— Игорь Сергеевич, — сказал он тихо, но так, что в голосе зазвенела угроза. — Вы имеете право на своё мнение обо мне. Но вы не имеете права так говорить о своей дочери. Наташа не просто капитан полиции. Она – лучший следователь, которого я встречал. Она честная, смелая, принципиальная. И если вы не видите этого, то проблема не в ней, а в вас.
Лазарев опешил на секунду, но быстро взял себя в руки.
— Ты мне ещё будешь указывать, как воспитывать дочь?
— Я не указываю. Я защищаю её. — Нугзар говорил всё так же спокойно, но в его глазах появился тот холодный, опасный блеск, который Наташа видела только раз, когда он допрашивал Головина. — И ещё одно. Я знаю, что у вас есть связи. Я знаю, что вы можете попытаться навредить мне. Но прежде чем вы это сделаете, подумайте вот о чём.
Он сделал паузу, и в этой паузе повисло напряжение.
— Один мой звонок в Москву, к моему начальнику, решит всю вашу карьеру. Я не шучу. У меня есть информация о ваших старых связях с делом «Славян». Я не говорю, что вы коррумпированы. Но ваше имя там фигурирует. И если я подниму этот вопрос, вас ждут такие проверки, что мало не покажется. Вы этого хотите?
Лазарев побелел. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Ты... ты угрожаешь мне?
— Я предупреждаю, — поправил Нугзар. — Ради Наташи. Потому что я её люблю. И не позволю никому, даже её отцу, её оскорблять.
Наступила тишина. Лазарев переводил взгляд с Нугзара на дочь и обратно. В его глазах мелькнуло что-то – возможно, удивление, возможно, невольное уважение. Но он быстро подавил это.
— Я запомню этот разговор, — процедил он сквозь зубы. — И ты ещё пожалеешь, майор.
Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Стеклянная перегородка жалобно задребезжала.
Наташа стояла, прижав руки к груди, и смотрела на дверь. Дрожь пробегала по её телу. Нугзар повернулся к ней, обнял, прижимая к себе.
— Всё хорошо, — прошептал он. — Всё хорошо. Я с тобой.
— Он... он никогда не простит меня, — выдохнула она.
— Это его проблема, не твоя. — Он гладил её по спине. — Ты ни в чём не виновата. И я никому не позволю тебя обижать
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза.
— Ты правда позвонишь? Правда можешь разрушить его карьеру?
— Могу, — честно ответил он. — Но не буду. Пока. Если он оставит тебя в покое. А если нет... — он не договорил, но она поняла.
Она обняла его крепче, утыкаясь лицом в его грудь. Он пах кофе и чем-то родным, уютным.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я тоже тебя люблю. И никому не отдам.
В этот момент дверь снова открылась, но на этот раз тихо, и в проём заглянул Эд. Увидев их обнявшимися, он деликатно кашлянул.
— Простите, что прерываю... но там новости по Ветрову. Срочно.
Наташа отстранилась, вытерла глаза. Нугзар кивнул Эду:
— Давай.
Эд зашёл, неся планшет.
— Мы нашли кое-что в его старом ноутбуке, который изъяли при обыске. Там переписка. С кем-то, кто подписан как «Брат-1». И судя по датам, они общались совсем недавно. Месяц назад. Ветров писал: «Я всё помню. Если ты начнёшь, я расскажу». А ответ был: «Молчи, и будешь жить. Начнёшь – умрёшь, как и они».
— «Брат-1»... — задумчиво произнёс Нугзар. — Это может быть один из братьев-основателей. Тот, кто остался в живых и теперь угрожает Ветрову.
— Или тот, кто сам убивает, — добавила Наташа, приходя в себя. — Нужно снова допросить Ветрова. Он явно знает больше, чем говорит.
— Я займусь, — сказал Нугзар. — А ты... ты как?
Она выдохнула, расправила плечи.
— Я в порядке. Работаем.
Эд, наблюдавший за этой сценой, только покачал головой. «Ну и семейка у нашей капитана», — подумал он, но вслух ничего не сказал. Вместо этого он развернул планшет и начал вводить их в курс новых деталей.
А на доске остались нарисованные Нугзаром вопросительные знаки – два брата, которые, возможно, были последним звеном в этой кровавой цепи. И где-то в городе, возможно, совсем близко, один из них ждал своего часа.