28
Утро в отделе началось с привычного запаха кофе и шелеста бумаг. Но когда Наташа вошла в свой кабинет, первое, что она увидела, – знакомый букет. На этот раз это были нежные кремовые розы в окружении зелени, а рядом красовалась коробка дорогих шоколадных конфет с надписью «Для самой лучшей». Она улыбнулась, несмотря на усталость после бессонной ночи. Нугзар не переставал её удивлять. После вчерашней напряжённой вылазки в лес, после найденного тайника и трупа, он всё равно нашёл время, чтобы порадовать её.
Она подошла к столу, поставила букет на видное место и открыла коробку, взяв одну конфету. Шоколад таял во рту, даря мгновенное ощущение счастья. «Спасибо, любимый», — мысленно поблагодарила она, хотя знала, что он, скорее всего, уже на месте и скоро зайдёт.
— О, опять цветочки! — раздался голос Эда из-за двери. Он заглянул в кабинет с ухмылкой. — Наш майор, видать, решил закрепить успех. Смотри, капитан, не зазнайся.
— Иди работай, — беззлобно отмахнулась Наташа. — Что там по вчерашнему?
Эд посерьёзнел, зашёл и разложил на столе распечатки.
— Есть новости. По Ветрову. Помнишь, аноним прислал биографию того парня с медицинским? Так вот, Ветров – это его настоящая фамилия. Андрей Валерьевич Ветров, он же Морозов по документам прикрытия. Мы пробили по базам – он действительно работал анестезиологом в больнице №3, уволен за «нарушение этики», а потом исчез. Но нашлись старые связи с Головиным и Смирновым. Головин его опознал по фото, сказал, что это тот самый «Доктор Смерть», который работал на банду.
Наташа взяла фотографию. Тот же худощавый парень в очках, с безумными глазами. Теперь она знала его имя.
— Где он сейчас?
— Мы отследили его по старым контактам. Он живёт в частном доме на окраине под чужим именем. Работает сторожем на складе. Ведёт тихую жизнь. Но вчера вечером, примерно в то время, когда убили Крылова, его видели выходящим из машины недалеко от гаражного кооператива.
— Есть прямые улики? — спросила Наташа.
— Пока косвенные. Но мы взяли ордер на обыск и задержание. Ждём только твоего приказа.
— Действуйте, — кивнула она. — Только осторожно. Если он действительно убийца, он может быть вооружён.
Эд вышел, а через минуту в кабинет вошёл Нугзар. Он окинул взглядом букет, слегка улыбнулся и подошёл к ней.
— Доброе утро. Цветы понравились?
— Ты меня балуешь, — она встала и чмокнула его в щёку. — Спасибо.
Он обнял её, но в его глазах была какая-то тень. Наташа почувствовала это.
— Что случилось?
— Я изучил детали убийства Крылова, — сказал он, отстраняясь. — Есть несостыковки. Время смерти, пистолет, записка. Я не уверен, что Ветров – наш убийца.
Наташа нахмурилась.
— Эд только что принёс информацию. Его видели недалеко от места преступления. У него медицинское образование, доступ к препаратам, связь с бандой. Что ещё нужно?
— Мотив, — твёрдо сказал Нугзар. — Зачем ему убивать Крылова? Если он сам был частью банды, возможно, он боялся разоблачения. Но тогда почему он оставил записку? Это слишком театрально. И потом, посмотри на почерк убийств: Воронина пытали, Смирнову ввели инсулин, Крылова застрелили. Разные методы. Может, убийц несколько?
— Или один, но меняет тактику, — возразила Наташа. — Ты сам говорил, что убийца умён и адаптируется.
— Говорил. Но здесь что-то не так. — Он покачал головой. — Я предлагаю не торопиться с арестом. Собрать больше доказательств.
— У нас есть свидетельские показания, — её голос начал закипать. — Есть дневник Морозова, где он описывает свои «услуги». Ветров – это Морозов. Если мы не возьмём его сейчас, он может сбежать.
— А если он не виновен в убийствах, а просто скрывался? Тогда мы спугнём настоящего убийцу.
Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними наэлектризовался. Впервые за долгое время между ними возникло напряжение. Эд, заглянувший в кабинет, почувствовал это и быстро ретировался, шепнув Дане: «Кажется, кошка пробежала».
— Я капитан этого отдела, — холодно сказала Наташа. — И я принимаю решение: арестовать Ветрова для допроса. Если он не виновен, мы его отпустим.
Нугзар сжал челюсть, но кивнул.
— Хорошо. Но я буду присутствовать на допросе.
Ветрова взяли через два часа. Он не сопротивлялся, когда оперативники ворвались в его убогий домик на окраине. В доме нашли старые медицинские журналы, несколько ампул с препаратами (без лицензии) и фотографии времён «Славян». Но ни оружия, ни следов крови.
В кабинете для допросов Ветров сидел напротив Наташи и Нугзара, спокойный, даже расслабленный. На вид ему было около тридцати пяти, но глаза смотрели устало, как у человека, пережившего многое.
— Андрей Валерьевич, вы знаете, почему вы здесь? — начала Наташа.
— Догадываюсь, — ответил он ровно. — Из-за прошлого. Оно всегда настигает.
— Где вы были вчера вечером с девяти до одиннадцати?
— Дома. Смотрел телевизор. Один. — Он пожал плечами. — Алиби нет.
— Ваши отпечатки найдены в гараже, где убили Крылова.
— Крылова? — Ветров удивился. — Я не знаю никакого Крылова. Я вообще никого не убивал.
— Вы работали на «Славян». Вы доставали для них препараты, лечили их после разборок. Вы «Доктор Смерть», — жёстко сказал Нугзар.
Ветров усмехнулся:
— Доктор Смерть? Это они меня так называли? Я просто делал свою работу. Спасал их, между прочим. А они... они использовали меня. А когда всё рухнуло, я сбежал. И семь лет жил тихо, никого не трогал.
— Зачем вы вернулись?
— Я не возвращался. Я всё это время здесь, в этом городе. Просто залёг на дно. А теперь вы меня нашли. Но я не убийца.
Наташа пододвинула к нему записку, найденную в гараже:
— Это ваших рук дело?
Ветров прочитал, и в его глазах мелькнуло что-то странное – страх? удивление?
— «Двое из нас могут хранить секрет...» — прочитал он вслух. — Это не я. Но я знаю, кто это мог написать.
— Кто? — одновременно спросили Наташа и Нугзар.
Ветров долго молчал, потом тихо сказал:
— Аналитик. Тот, кто всё это затеял. Он намного ближе, чем вы думаете. Он среди вас. Или рядом с вами.
Он перевёл взгляд с Наташи на Нугзара и замолчал, уставившись в стену. Больше из него не вытянули ни слова.
Допрос зашёл в тупик. Ветрова отправили в камеру, а Наташа и Нугзар вышли в коридор.
— Видишь? — сказала Наташа. — Он что-то знает. Он не убийца, но он связан с этим. Надо копать дальше.
— Он мог просто запутать нас, — возразил Нугзар. — Сказал про Аналитика, чтобы отвести подозрения.
— Или сказал правду. — Она посмотрела на него. — Почему ты всё время споришь со мной сегодня? Я чувствую, ты что-то недоговариваешь.
Нугзар отвёл взгляд.
— Ничего я не недоговариваю. Просто вижу картину иначе.
— Ты видишь иначе, потому что... — она не договорила, махнула рукой и ушла к себе.
Весь остаток дня они почти не разговаривали. Команда, чувствуя напряжение, старалась лишний раз не попадаться на глаза. Эд тихо шепнул Дане: «Надеюсь, они помирятся, а то работать невозможно».
Вечером Наташа сидела на кухне своей квартиры, глядя в тёмное окно. В руках дымилась кружка с чаем, но она его не пила, просто грела ладони. Мысли путались. Дело, Ветров, загадочный Аналитик, и Нугзар... Почему он вёл себя так странно? Почему спорил, хотя обычно они находили компромисс?
Она услышала, как открылась входная дверь. Нугзар вошёл тихо, снял куртку, постоял в прихожей, потом прошёл на кухню. Остановился у порога, глядя на неё.
— Можно?
Она кивнула, не поворачиваясь.
Он сел рядом, тоже взял кружку, хотя чайник уже остыл. Долго молчал, потом заговорил:
— Я должен извиниться. Я вёл себя как последний... у меня отвратительный характер, я знаю.
Она повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось усталым, виноватым.
— Почему ты спорил? Ты действительно считал, что я не права?
— Не в этом дело, — он вздохнул. — Дело во мне. Я... когда дело касается тебя, я теряю объективность. Боюсь за тебя. Боюсь, что мы ошибёмся, и ты пострадаешь. И вместо того чтобы просто сказать это, начинаю цепляться к мелочам.
— Ты боишься за меня? — она удивилась.
— Конечно. Каждый раз, когда ты идёшь на задержание, когда ты в опасности, у меня внутри всё переворачивается. Я не могу этого контролировать. И сегодня, когда ты так рвалась арестовать Ветрова, я испугался, что ты действуешь слишком эмоционально и можешь ошибиться. Но вместо того чтобы поддержать, я начал спорить. Прости.
Она смотрела на него, и гнев постепенно таял. Он сидел перед ней, такой сильный и такой уязвимый одновременно. Его длинные кудри падали на лицо, и она вдруг вспомнила, как утром заплетала ему хвост.
— Я тоже боюсь за тебя, — тихо сказала она. — Каждый раз, когда ты идёшь в опасное место. И когда ты лежал в реанимации, я чуть с ума не сошла.
Он взял её руку в свою.
— Я не был таким раньше, — признался он. — До того как пошёл работать в полицию, я был... другим. Более открытым, что ли. Но работа... она меняет. Особенно когда видишь столько грязи. Я научился закрываться, не подпускать людей. А с тобой... с тобой я не могу закрыться. И это страшно.
— Страшно?
— Страшно потерять. Страшно, что ты увидишь во мне монстра. Потому что иногда я сам себя таким чувствую.
Она потянулась и обняла его, прижимаясь щекой к его плечу.
— Ты не монстр. Ты самый лучший человек, которого я знаю. Просто иногда бываешь невыносимым.
Он усмехнулся, обнимая её в ответ.
— Это точно. Но я работаю над собой.
— Работай быстрее, — она подняла голову и поцеловала его. — А то я тебя уволю.
— Не имеешь права, — он улыбнулся. — Я майор, между прочим.
— А я капитан, — парировала она. — И у меня свои методы.
Он рассмеялся тем редким, тёплым смехом, который она так любила. Потом притянул её к себе и поцеловал долгим, примирительным поцелуем.
— Я люблю тебя, Наташа, — прошептал он. — Даже когда мы ссоримся.
— Я тоже тебя люблю, Нугзар. Даже когда ты споришь по каждому поводу.
Они сидели обнявшись на кухне, за окном шёл дождь, а впереди было новое утро и новые загадки. Но теперь они были вместе, и это было главным оружием против любой тьмы.