22
Солнце осторожно пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стене золотистые полосы. Наташа открыла глаза и первое, что увидела, – тёмные кудри, разметавшиеся по соседней подушке, и спокойное, расслабленное лицо Нугзара. Он спал, и во сне исчезла вся его обычная настороженность, оставив только молодого, почти беззащитного парня. Одна его рука была под её головой, другая покоилась на её талии, прижимая к себе.
Она замерла, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить это хрупкое утро. В памяти всплыл вчерашний вечер: поцелуи, объятия, их разговор на диване, а потом она сама, сонно пробормотав «останься», когда он собрался уходить на диван. И он остался. Они уснули вместе, обнявшись, и это было так естественно, будто так и должно было быть.
Она осторожно повернула голову, чтобы лучше видеть его. Красивый. Очень. И её. Впервые в жизни у неё было чувство, что этот человек – её.
Нугзар шевельнулся, что-то пробормотал. Его рука на её талии сжалась чуть крепче. Потом он открыл глаза. Сначала мутные, спросонья, но, увидев её, мгновенно сфокусировались. Он улыбнулся
— Доброе утро, — прошептал он хрипловато со сна.
— Доброе, — ответила она.
Он потянулся и поцеловал её в лоб, потом в кончик носа, потом в губы
— Ты как? — спросил он, отстраняясь, чтобы видеть её глаза.
— Лучше не бывает, — честно призналась она.
Он перевернулся на спину, привлекая её к себе, так что её голова оказалась у него на груди. Она слушала, как бьётся его сердце
— Наташа, — начал он. В его голосе появилась непривычная серьёзность. — Я хочу тебя спросить... Точнее, не спросить, а сказать.
Она приподнялась, глядя на него.
— Я никогда не умел строить отношения. Не умел даже пытаться. Все эти цветы, которые я тебе дарил... они были идиотскими, я знаю. Но я пытался. По-своему. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — То, что между нами сейчас... это для меня впервые. Впервые за долгие годы я чувствую, что не один. Что есть кто-то, ради кого хочется просыпаться по утрам и возвращаться вечерами.
Она молчала, боясь спугнуть момент.
— Я хочу, чтобы ты была моей возлюбленной, — произнёс он просто, без пафоса. — Моей девушкой. Моим человеком. Если ты, конечно, согласна.
Сердце Наташи пропустило удар. Она смотрела в его тёмные глаза и видела в них не холодный расчёт, не манипуляцию, а надежду. И страх отказа.
— Я согласна, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я тоже... Я тоже никогда не думала, что это возможно. Но с тобой – возможно.
Он выдохнул с облегчением, прижал её к себе крепче и поцеловал долгим, благодарным поцелуем.
Завтрак готовил Нугзар. Наташа сидела на кухне, закутавшись в его рубашку (свою она не нашла), и наблюдала, как он ловко управляется с яйцами, тостами и кофе. Он двигался по кухне уверенно, привычно, и от этого зрелища у неё теплело внутри.
— Ты всегда так умеешь? — спросила она, когда он поставил перед ней тарелку с идеальной яичницей и поджаренными тостами.
— Пришлось научиться, когда жил один, — пожал он плечами. — Мама болела, я готовил для нас двоих. Потом привычка осталась.
Она вспомнила, что он говорил о матери. Ещё одна деталь, складывающаяся в пазл его сложной, одинокой жизни.
— Расскажешь мне о себе? — попросила она. — Не сейчас, потом. Когда захочешь.
— Обязательно, — пообещал он, садясь напротив. — Только ты тоже. Я хочу знать всё.
Они завтракали, переглядываясь, касаясь друг друга пальцами. Это было больше, чем любой романтический ужин.
В отделе их встретили настороженные взгляды команды. Эд, Даня и Миша уже знали о ночном покушении, о больнице, но то, что Нугзар теперь сидел в кабинете, бледный, но живой, и смотрел на Наташу совершенно иначе, было невозможно не заметить. Однако все молчали, делая вид, что ничего не происходит. Работа прежде всего.
Нугзар, несмотря на слабость после болезни, включился в дело с прежней интенсивностью. Он попросил организовать ему разговор с Крыловым.
Крылов в охраняемом доме выглядел всё таким же отстранённым философом.
— Майор, рад видеть вас живым, — сказал он без особой радости. — Я слышал о покушении.
— Вы знали, что четвёртый существует? — без предисловий спросил Нугзар, садясь напротив.
Крылов вздохнул.
— Знал. Но я уже рассказал вашему капитану всё, что знаю. Монета, больное сердце, безупречный аналитик. Больше ничего. Он был слишком осторожен, чтобы оставлять следы.
— Даже намёка? — настаивал Нугзар. — Кличка, привычка, любой контакт, который мог сохраниться?
— Нет, — твёрдо сказал Крылов. — Простите, майор. Я сказал всё.
Нугзар вышел от него разочарованным, но не сломленным. Был ещё один человек, который знал больше, чем говорил. Головин.
В СИЗО Головин сидел в камере, осунувшийся, с затравленным взглядом. Увидев Нугзара, он дёрнулся.
— Опять ты! Я же сказал, что не буду с тобой говорить!
— Будешь, — спокойно сказал Нугзар, садясь напротив и кладя на стол пустой блокнот. — Потому что я знаю, что ты врёшь. Ты знаешь, кто такой четвёртый. Ты с ним работал. Переводил деньги, оформлял счета. Ты боишься не меня. Ты боишься его. Но подумай: он уже нашёл Субботина. Нашёл и убрал. Ты следующий в списке. Если не поможешь нам, ты просто труп. А если поможешь, у тебя будет шанс на защиту.
Головин затряс головой.
— Ты не понимаешь! Он везде! Он даже здесь может достать!
— Я тоже везде, — жёстко сказал Нугзар. — И я ближе. Выбирай, Артём. Я или он.
Головин зарыдал, закрывая лицо руками. Сквозь всхлипывания начали прорываться слова. О том, как семь лет назад появился человек, который всё организовал. Как он держал в страхе всех, включая вожаков. Как он исчез в день разгрома, но перед этим велел Головину хранить один тайник. Тайник с документами на случай, если «всё пойдёт не так». Головин дал адрес – старый гараж на окраине, принадлежащий фирме-пустышке.
Нугзар записал всё. Когда он вышел, Наташа ждала его в коридоре.
— Сработало?
— Да. У нас есть тайник. И, возможно, имя. Поехали?
Они поехали вдвоём. Гараж оказался завален хламом, но после часа поисков за старой покрышкой нашли металлический ящик. Внутри папки с документами, флешки и старая фотография. На фотографии – группа людей, явно «Славяне», и среди них человек в тени, лица не разобрать. Но на обороте – карандашная надпись: «А.С. 2016».
А.С. Инициалы. И год. Начало.
Вернувшись в отдел, они застали на столе Наташи букет. Не чёрные розы, а нежные кремовые пионы, перевязанные атласной лентой. Без записки. Но она знала – от него.
Эд, проходя мимо, заметил, как она, вместо того чтобы выбросить, осторожно поставила цветы в вазу и даже поправила лепестки. Он присвистнул про себя и понимающе кивнул.
Когда Нугзар вышел из своего кабинета за кофе, Эд перехватил его в коридоре.
— Майор, можно на пару слов?
Нугзар остановился, внимательно глядя на него.
— Слушаю.
Эд понизил голос:
— Я не лезу в личное, но... с Наташей надо аккуратно. Очень аккуратно. У неё жизнь – не сахар. Отец этот... сами знаете. Работа, где она всегда одна за всех. Она сильная, но хрупкая внутри. Если вы с ней не всерьёз, лучше сразу уйдите. Не ломайте человеку душу.
Нугзар слушал молча, потом ответил так же тихо, но твёрдо:
— Перец, я с ней всерьёз. Как никогда в жизни ни с кем не был. Я скорее себя сломаю, чем дам её обидеть. Спасибо за заботу о ней. Ты хороший друг.
Эд кивнул, удовлетворённый.
— Ладно. Тогда удачи вам. И смотрите, если обидите – первый приду с битой.
— Договорились, — уголок губ Нугзара дрогнул в усмешке.
Вечером, когда отдел опустел, Нугзар зашёл в кабинет Наташи. В руках у него был большой пакет.
— Ты ещё работаешь? — спросил он, ставя пакет на стол.
— Пытаюсь разобрать эти документы из гаража, — устало ответила она. — Что это?
Он начал выкладывать содержимое: коробка с суши, бутылка шампанского, и отдельно тарелка со свежей клубникой
— Я подумал, что нам есть что отметить, — просто сказал он. — Сегодняшний прорыв. И... нас.
Она смотрела на это великолепие, и глаза её наполнились теплом.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — прошептала она.
— Стараюсь, — он улыбнулся. — Только, чур, без цветов. С ними у меня плохо получается.
Она рассмеялась и потянулась к нему, обнимая. Он поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос.
— Я люблю тебя, — вдруг сказал он тихо, почти неслышно.
Она замерла, потом подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Я тоже тебя люблю.
Они стояли посреди кабинета, обнявшись, а на столе ждали суши, шампанское и клубника. Им предстояло ещё много работы: расшифровка документов, поиск человека с инициалами А.С., охота на неуловимого «Аналитика». Но сейчас, в этот момент, было только это: тепло друг друга, тишина и обещание счастья, которое они, возможно, наконец-то заслужили.
За окнами темнел город, где прятался призрак прошлого. Но здесь, в этом маленьком кабинете, зарождалось будущее. И оно пахло клубникой и шампанским.