21
Встреча с отцом была назначена в нейтральном кафе на окраине города. Игорь Сергеевич, как всегда, явился с точностью до минуты, в идеально выглаженном костюме, с непроницаемым лицом. На столике перед ним уже лежала плотная папка с грифом «Совершенно секретно».
— Садись, — кивнул он, даже не поздоровавшись. — Кофе будешь?
— Давай сразу к делу, — отрезала Наташа, усаживаясь напротив. Она старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на папке.
Он подвинул её к ней.
— Здесь всё, что удалось нарыть по кардиологическим клиникам и редким препаратам за последние семь лет. Список пациентов, совпадающих по возрасту и полу с твоим «Аналитиком». Также финансовые движения по счетам, которые могли быть связаны с выводом средств «Славян». Я подключил своих людей в Росфинмониторинге. Если твой призрак существует и жив, он где-то здесь.
Наташа открыла папку, пробежала глазами по тексту. Информации было море, и она понимала, что без отца они копались бы в этом годами. Но сейчас её внимание привлекло не содержимое папки. Когда отец, закончив говорить, встал, чтобы жестом подозвать официанта, она заметила. Он сделал шаг, и его левая нога... чуть-чуть, самую малость, но запнулась. Он перенёс вес на правую, и походка стала чуть неравномерной. Как у того силуэта, что описал свидетель. «Немного неравномерная, будто хромая на левую ногу».
Холод пробежал по её позвоночнику. Нет. Этого не может быть. Отец? Он всю жизнь в органах, у него безупречная репутация, связи, власть. Он не мог быть связан с бандой. Но воспоминание о его вчерашней угрозе «перерезать глотку» Нугзару, его цинизм, его методы... И эта хромота.
Она смотрела, как он идёт к стойке, и каждый шаг отдавался эхом в её сознании. «Семь лет назад. Он мог быть тем самым «Смотрящим», который обеспечивал крышу. У него были мотивы, возможности, доступ к информации». Мысли метались, как бешеные.
— Ты чего застыла? — отец вернулся с двумя чашками кофе, поставил одну перед ней. — Пей давай. Мне через час на совещание.
Она взяла чашку, стараясь, чтобы руки не дрожали.
— Пап... у тебя нога болит?
Он удивлённо посмотрел на неё, потом на свою левую ногу.
— Старая травма. Ещё с училища. Иногда даёт о себе знать. А что?
— Просто спросила, — она отвела взгляд. — Давно?
— Давно. К погоде ломит. Ты зачем вдруг?
— Неважно, — она резко встала, забирая папку. — Спасибо за материалы. Мне пора.
Она вышла, не оглядываясь. В машине её трясло. Если отец – тот самый «Аналитик», то он только что дал ей инструмент, чтобы поймать самого себя? Или это двойная игра? Или она сходит с ума от паранойи? Но походка... Она совпадала с описанием свидетеля слишком точно.
Нугзара выписали через три дня. Врачи, видя его крепкий организм и отсутствие серьёзных неврологических последствий, разрешили домашнее лечение. Единственным условием было не оставаться одному. И Наташа, не колеблясь, предложила ему пожить у неё. Он согласился с той же тихой, благодарной простотой, с какой принимал её заботу в больнице.
Теперь они жили вместе. Это было странно, непривычно, но удивительно естественно. Он занимал диван в гостиной, она – свою спальню. Утром он первым вставал и ставил чайник. Вечером они вместе разбирали материалы отца, строили версии, спорили. Наташа молчала о своей страшной догадке, но Нугзар, с его обострённым восприятием, чувствовал, что её что-то гложет.
— Ты сегодня сама не своя, — сказал он однажды вечером, когда они сидели на кухне, устав от бумаг. — Что случилось? Отец?
Она вздрогнула.
— С чего ты взял?
— Ты смотришь на его данные так, будто они кусаются. И всё время трогаешь мою подвеску. Значит, думаешь о чём-то тревожном.
Она сжала в пальцах серебряную половинку. Рассказать? Но как? «Мой отец, возможно, твой главный враг»? Это звучало безумно.
— Потом, — выдохнула она. — Дай мне время.
Он кивнул, не настаивая. Встал, взял её пустую кружку.
— Я сделаю тебе чай. Ты слишком напряжена.
Она смотрела, как он двигается по её маленькой кухне. Высокий, сильный, несмотря на слабость после болезни. Он был дома. Здесь, с ней. И это было единственное, что удерживало её от падения в бездну подозрений.
Он заварил чай, дал настояться, потом процедил в любимую кружку. Подошёл к ней, протягивая напиток. Она поднялась, чтобы принять. Их пальцы соприкоснулись. Искра. Та самая, что последние дни проскальзывала между ними в миллиметре, но оставалась незамеченной. Сейчас она вспыхнула.
Он не отпустил кружку сразу. Его глаза смотрели на неё с вопросом и ответом одновременно. Она тоже не отводила взгляда. Тишина наполнилась напряжением, густым, как тот самый чай.
Он поставил кружку на стол, высвобождая руку. И вдруг шагнул к ней. Один шаг. Между ними остались сантиметры. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его запах.
— Наташа... — прошептал он.
Она не ответила. Просто подалась вперёд, и их губы встретились.
Это был не первый поцелуй в её жизни, но самый правильный. Мягкий, осторожный, будто он боялся её спугнуть. А потом жадный, требовательный, когда она ответила, запуская пальцы в его волосы, освобождая их от резинки, рассыпая по плечам тёмные кудри.
Он обнял её, прижимая к себе, и она почувствовала, как сильны его руки, как надёжно они смыкаются на её талии. Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая, запоминая. Он гладил её по спине медленно, успокаивающе, но от каждого прикосновения по коже бежали мурашки.
— Ты даже не представляешь, как я хотел этого, — выдохнул он ей в волосы. — Как боялся, что всё испортил своими идиотскими цветами и своим высокомерием.
Она усмехнулась, всё ещё прижимаясь к нему.
— Цветы были ужасные. Но сейчас... ты здесь. И это главное.
Он отстранился чуть-чуть, чтобы видеть её лицо. Провёл пальцем по её щеке, по губам. Потом наклонился и поцеловал долгим, глубоким поцелуем, от которого у неё подкосились колени.
Его губы скользнули по её шее, оставляя дорожку из лёгких, дразнящих поцелуев. Она запрокинула голову, позволяя, чувствуя, как кровь бежит быстрее. Её руки, до этого сжимавшие его плечи, опустились ниже, скользнули по спине, по пояснице, и замерли на его ягодицах, инстинктивно, не думая.
Он замер на секунду, потом тихо, хрипло рассмеялся ей в шею.
— Ого. Меня лапает сам капитан полиции. Это, наверное, уголовно наказуемо.
Она отстранилась, глядя на него с притворным возмущением, которое тут же сменилось смехом.
— Молчать, майор. Я здесь главная.
— Безусловно, — его глаза сияли. В них не было ни тени прежней холодности. Только тепло, нежность и что-то ещё, глубокое, собственническое. — Ты всегда была главной. Просто я слишком долго это отрицал.
Он снова привлёк её к себе, и они стояли так, обнявшись, посреди маленькой кухни, где пахло ромашковым чаем и чем-то новым, зарождающимся. Время остановилось.
Потом он подхватил её на руки и понёс в гостиную. Осторожно опустил на диван, лёг рядом, обнимая и утыкаясь носом в её волосы. Она чувствовала биение его сердца – ровное, сильное. И своё – бешено колотящееся, но удивительно спокойное.
— Я никуда тебя не отпущу, — прошептал он. — Теперь уже поздно.
— А кто отпускает? — отозвалась она, проводя пальцами по его груди. — Я сама кого хочешь не отпущу.
Он усмехнулся, поцеловал её в висок.
— Верю.
Они лежали в тишине, наслаждаясь просто близостью. Но в голове Наташи, несмотря на эйфорию, снова заворочалась тёмная мысль. Хромота отца. Его идеальное знание дела. Его внезапное желание помочь. А если... если всё это – часть его плана? Если он использует её, чтобы добраться до Нугзара? Или чтобы увести следствие в сторону?
Она крепче прижалась к нему, будто пытаясь защитить. Нугзар, почувствовав её напряжение, приподнялся на локте, заглянул в глаза.
— Что? Что-то не так?
Она молчала, борясь с собой. Потом решилась.
— Я должна тебе кое-что сказать. Но это... безумно. И касается моего отца.
Он слушал, не перебивая. Когда она закончила рассказ о хромоте и своих подозрениях, он долго молчал, глядя куда-то в стену. Потом перевёл взгляд на неё.
— Это возможно, — сказал он тихо. — У твоего отца был доступ ко всем ресурсам. Мотив? Власть, деньги. Он мог быть тем «Смотрящим», который координировал «Славян» сверху. И когда началась зачистка, он просто отошёл в тень. А теперь, когда мы подобрались слишком близко...
— Он решил вмешаться лично, — закончила она. — Поэтому так легко дал нам данные. Чтобы контролировать, куда мы пойдём.
Нугзар взял её лицо в ладони.
— Мы не знаем наверняка. Но теперь мы предупреждены. И будем смотреть на него... другими глазами.
— А если это он пытался убить тебя? — голос Наташи дрогнул. — Если он заодно с Волохом? Или сам всё организовал?
— Тогда мы его остановим, — твёрдо сказал Нугзар. — Вместе. Ты и я. И твоя команда. Неважно, кто он тебе.
Она кивнула, чувствуя, как страх отпускает. Рядом с ним всё становилось возможным. Даже пойти против собственного отца.
Он снова притянул её к себе, укрывая одеялом.
— А сейчас спать. Завтра будет тяжёлый день.
Она закрыла глаза, слушая его дыхание, чувствуя тепло его тела. И впервые за долгое время заснула спокойно, зная, что утром он будет рядом. И что вместе они справятся с любой тенью, даже если эта тень носит фамилию Лазарев.