17
Допросная комната. Серая, безликая, пахнущая страхом и потаенной ложью. Николай Крылов, бывший «Смотрящий», сидел за столом, скрестив на животе исхудавшие руки. Он выглядел не как опасный преступник, а как старый, больной профессор, уставший от собственной гениальности.
Наташа и Эд вели протокол. Даня и Миша наблюдали из-за стекла. Крылов отвечал односложно, подтверждал факты, но глаза его были пустыми, будто душа уже давно покинула это тело.
- Вы утверждаете, что не контактировали с Ворониным и Смирновым последние семь лет? - переспрашивала Наташа.
- Я не утверждаю. Я констатирую факт, - глухо ответил Крылов. - После того как «Славяне» развалились, каждый пошел своей дорогой. Моя дорога вела в тишину и забвение. Кажется, я в этом преуспел не до конца.
- Кто, по-вашему, их убил? - спросил Эд.
Крылов медленно покачал головой.
- Призрак. Тень, которую мы все когда-то отбросили. И которая теперь выросла и вернулась, чтобы нас поглотить. Вы не поймаете его протоколами, молодой человек.
Его тон был не высокомерным, а сокрушенным. Он верил в эту тень.
Потом, после паузы, Крылов поднял взгляд и впервые за весь допрос посмотрел не сквозь них, а на них. Его взгляд остановился на стекле, за которым угадывался силуэт Нугзара.
- Я буду говорить. Откровенно. Но только с ним, - он кивнул в сторону стекла. - С майором Гибадуллиным. Один на один.
В наблюдательной комнате воцарилось изумлённое молчание.
- Почему именно он? - спросила Наташа, скрывая внезапный укол ревности и тревоги.
- Потому что он знает, о чём я буду говорить, - просто сказал Крылов. - И потому что я уже отсидел своё. Не в тюрьме. В этой дачной клетке, в страхе, в ожидании. Я отсидел семь лет каторги собственного страха. И теперь я готов сдать экзамен. Но только тому, кто понимает цену вопросов.
Нугзар, стоявший за стеклом, не дрогнул. Он молча кивнул Наташе через систему связи и вышел в коридор. Через минуту он вошёл в допросную. Эд и Наташа вышли, оставия их наедине.
Через стекло было видно, как Нугзар садится напротив Крылова. Они не обмениваются приветствиями. Крылов что-то говорит, негромко, долго. Нугзар слушает, не перебивая. Его лицо - каменная маска, но по едва заметному напряжению в челюсти Наташа понимает: Крылов говорит о важном. Очень важном. Иногда Нугзар задаёт короткий вопрос. Крылов отвечает. Разговор длится больше часа. В конце Крылов, кажется, даже улыбается и протягивает через стол руку. Нугзар, после секундной паузы, пожимает её. Это не рукопожатие союзников. Это что-то вроде... передачи эстафеты. Или признания капитуляции.
Когда Нугзар вышел, он был бледнее обычного.
- Что он сказал? - немедленно спросила Наташа.
- Многое, - отозвался Нугзар, избегая её взгляда. - Подтвердил схемы отмывания, связи. Назвал несколько имён, которые ещё «в строю». И... дал понять, что знает, кто следующий в списке у убийцы. Не он. Кто-то ещё. Тот, кто знал всё с самого начала.
- Кто?
- Он не назвал имени. Сказал: «Тот, кого все считали пустым местом. Мальчик-призрак». - Нугзар произнёс это так, будто слова обжигали ему губы.
- «Крот»? - выдохнула Наташа.
- Возможно. Крылов передал кое-что, - Нугзар показал маленький, смятый клочок бумаги. - Старый номер телефона. Говорит, по нему можно было выйти на «мальчика» семь лет назад. Сейчас он, скорее всего, нерабочий, но стоит попробовать.
Команда, воодушевленная прорывом, с новой энергией взялась за работу. Было решено поместить Крылова под круглосуточную охрану в безопасном доме - он был и свидетелем, и потенциальной мишенью. Эд с головой ушел в взлом старой телефонной базы по тому номеру. Даня и Миша начали проверять имена, данные Крыловым.
Наташа же, покопавшись в архивах, которые Эд достал по номеру, обнаружила неожиданное. Среди оцифрованных старых записей о мелких правонарушениях нашлось дело о краже в аптеке. Не в той, где работал Головин. В другой, районной. Крали лекарства, в том числе миорелаксанты. Дело было восемью годами назад, виновного не нашли. Но в качестве свидетеля проходил... несовершеннолетний, имя и фамилия которого были вымараны, осталась только фамилия опекуна. Опекун - Смирнов, «Бухгалтер».
Ещё одна ниточка, связывающая украденные препараты, Смирнова и какого-то безымянного подростка.
Вечером, когда команда начала расходиться, Нугзар собрался одним из первых. Это было нехарактерно для него.
- Я поеду, - сказал он Наташе коротко. - Голова раскалывается. Нужно выспаться.
- Всё в порядке? - спросила она, заметив, как он машинально ощупывает карман куртки, будто ищет сигареты, и вспоминает, что отдал их ей.
- Устал просто, - он кивнул и ушел, двигаясь чуть более скованно, чем обычно.
Час спустя, собирая свои вещи, Наташа наткнулась на его забытый планшет и блокнот в кожаном переплете. Он всегда носил их с собой. Она вздохнула. После вчерашнего он, наверное, и правда валится с ног. Решила отвезти.
Адрес его съемной квартиры она знала. Подъехала, парковалась, когда её взгляд уловил что-то неладное. Свет в окнах его квартиры горел, но... входная дверь в подъезд была не просто закрыта. Она была приоткрыта на сантиметр. В современном доме с домофоном такое редко случалось просто так.
Холодок пробежал по спине. Она заглушила мотор, достала из сумки служебный пистолет. Проверила затвор. Бесшумно вышла из машины.
Подъезд был пуст. Лифт стоял на первом этаже. Дверь в квартиру Нугзара... была тоже приоткрыта. Не широко. Щель в палец шириной. Изнутри лился свет, но не было слышно ни звука.
«Может, он просто вышел вынести мусор и не закрыл?» - мелькнула мысль. Но нет. Нугзар не был тем, кто забывает закрыть дверь. Никогда.
Сердце колотилось где-то в горле. Она прижалась к стене рядом с дверным косяком, прислушалась. Тишина. Абсолютная. Слишком абсолютная для жилой квартиры.
Она резким движением, ногой, толкнула дверь. Она распахнулась, ударившись об стену.
- Полиция! - крикнула она, входя в стойке, с пистолетом в вытянутых руках.
Прихожая была пуста. Пусто было и в крохотной гостиной. На кухне горел свет, на столе стоял недопитый стакан воды.
- Нугзар? - позвала она, уже не скрывая тревоги.
Она двинулась в сторону спальни. Дверь была полуоткрыта. Она толкнула её плечом.
И застыла.
Нугзар лежал на полу между кроватью и стеной. Он был в той же одежде, что и днём, только куртка была сброшена в стороне. Его тело неестественно выгнулось. Одна рука была зажата под грудью, другая - вытянута, будто он пытался до чего-то дотянуться. Его лицо было искажено гримасой немой агонии, глаза широко открыты, остекленевшие, но в них ещё теплился отблеск сознания.
Из уголка его рта стекала струйка пены. Белесой, с желтоватым оттенком. А на боковой стороне шеи, прямо под линией челюсти, чётко виднелся маленький, аккуратный след от укола. Кровоподтёк вокруг него только начинал проявляться, окрашивая кожу в синевато-багровый цвет.
Яд.
Словно ударило током. Наташа бросилась к нему, забыв об осторожности, упала на колени. Приложила пальцы к его шее. Пульс был слабый.
- Нугзар! Нугзар, держись! - закричала она, хватая телефон. Одновременно она попыталась придать ему устойчивое положение на боку, чтобы он не захлебнулся. Её руки дрожали. «Признаки отравления... Неизвестный яд... Нужен антидот, нужны медики, нужна реанимация!»
Набирая номер скорой, её взгляд упал на его вытянутую руку. Пальцы были сжаты в кулак. Но между указательным и большим он зажимал крошечный, смятый клочок бумаги. Тот самый, с номером телефона, который дал Крылов? Или что-то ещё?
Она не стала разжимать его пальцы. Кричала в трубку адрес, симптомы. Потом позвонила Дане: «Срочно в квартиру Нугзара! Нападение! Он отравлен! Вызывай всю подмогу!»
Положив телефон, она снова наклонилась над ним. Он был ещё жив. Его взгляд, мутный, пытался поймать её лицо.
- К-то... - прошипел он, и изо рта вырвался пузырь пены.
- Молчи, не пытайся говорить! - она схватила его руку, сжимая её в своей. - Держись, чёрт тебя дери! Держись!
Его пальцы слабо ответили на её хватку. Потом ослабели.
Время растянулось в жуткую, бесконечную паузу. Она слышала вой сирен, приближающихся с улицы. Слышала топот ног в подъезде - это врывались Даня и Эд. Но всё это было как в тумане. Она видела только его лицо, на котором медленно угасала жизнь. Видела этот крошечный след от укола. Кто-то вошёл сюда. Кто-то, кого он, возможно, впустил. Или кто-то, кто знал, как обойти его бдительность. Кто-то, у кого был доступ к яду и шприцу.
И пока она сидела на холодном полу, сжимая его безжизневеющую руку, в голове, поверх паники, зазвучал ледяной, чёткий голос разума: Кто знал, где он живёт? Кто знал, что он будет здесь один? Кто из «своих» мог подобраться так близко?
И самое страшное: Тот, кто сделал это с ним... теперь знает, что ты здесь. И что ты всё видела.