3
Три дня после приезда Нугзара прошли в напряженном, почти клаустрофобичном ритме. Он заперся в своем кабинете с архивами, изредка выныривая, чтобы задать точный, пронзительный вопрос, получить доступ к очередной заброшенной базе данных или дать указание, больше похожее на приказ. Команда, хоть и кипела от негодования, работала с удвоенной силой – отчасти из желания доказать «столичному гению», что и они не лыком шиты, отчасти потому, что его замечания, как ни крути, часто били в цель.
На четвертый день, ранним утром, когда Наташа только допивала свой первый кофе, пытаясь прогнать остатки тяжелого сна, на ее телефон пришло сообщение.
«Вызов. Ул. Заводская, 17, заброшенный цех. Труп. Признаки похожи на наши». Отправитель – дежурный по городу.
Ледяная игла прошла от макушки до пят. Она уже набирала номер Эда, когда в дверь ее кабинета постучали. Нугзар стоял на пороге, уже в кителе. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах горел тот же холодный, сосредоточенный огонь, что и у нее.
— Вы уже в курсе? — спросил он без предисловий.
— Только что. Едем?
— Едем, — он кивнул. — Я с вами. Перца, Ломбарди и Тимофеева тоже поднимите. Пусть едут отдельно, начинают оцепление и опрос возможных свидетелей в округе. Убийца мог оставить следы в радиусе километра.
Его распоряжения были четкими, и Наташа, уже на ходу накидывая плащ, не стала спорить. В данный момент он был прав.
Заброшенный цех на окраине города был мрачным памятником ушедшей индустриальной эпохе. Гигантские ржавые каркасы, разбитые окна, груды битого кирпича и ощущение всепоглощающего запустения. Место уже оцепили наряды ППС. Желтая лента хлопала на резком, пронизывающем ветру.
Внутри царил полумрак и запах плесени, пыли и… чего-то медного, тяжелого. Запах крови. Тело лежало в центре бывшего производственного зала, под огромным, давно бездействующим прессом. Мужчина лет пятидесяти, плотного телосложения, одетый в дорогую, но теперь испачканную грязью и кровью куртку и джинсы.
Но это было не похоже на предыдущие убийства. Никакой имитации несчастного случая. Здесь была демонстративная жестокость. Тело было избито, на лице застыла маска ужаса и боли. Однако причиной смерти, как сразу стало ясно опытному взгляду, был не этот побой. На шее, чуть ниже левого уха, зияла аккуратная, глубокая колотая рана. Точное попадание в сонную артерию. Профессионал. Но зачем тогда побои? Чтобы выведать что-то? Или... чтобы унизить?
— Четвертый, — тихо сказала Наташа, надевая бахилы и перчатки. Рядом с ней, уже в полной экипировке, замер Нугзар. Его лицо было каменным, но глаза сканировали помещение с пугающей интенсивностью, будто фотографируя каждый сантиметр.
— Не четвертый, — поправил он так же тихо. — Первый. Первый такого уровня.
Они подошли ближе. Судебно-медицинский эксперт уже делал предварительный осмотр. Нугзар опустился на корточки рядом с телом, не обращая внимания на лужицы застывающей крови. Его движения были плавными, почти бережными. Он изучал руки жертвы – сбитые костяшки, под ногтями – грязь и, возможно, чужая кожа или ткань. Потом его взгляд приковался к лицу, к шее...
И вдруг он замер. Его пальцы, уже потянувшиеся было к ране, остановились. Он наклонился еще ближе, почти касаясь лица жертвы.
— Фонарь, — коротко бросил он.
Наташа подала ему карманный фонарик. Луч выхватил из полумрака бледную кожу шеи. И тогда она увидела. Почти полностью скрытое складкой кожи и запекшейся кровью, но различимое при боковом свете: татуировка. Небольшая, старая, сделанная кустарно. Символ, напоминающий стилизованную волчью голову с короной над ней. Такие носили только в одной группировке. И только те, кто стоял на самой верхушке.
— «Волк с короной», — прошептала Наташа, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание. — Это метка главарей «Славян». Или их ближайших подручных. Не солдат.
— Совершенно верно, — отозвался Нугзар. Его голос был ровным, но в нем слышалось странное напряжение. — Алексей «Лексус» Воронин. Один из трех основателей «Славян». Семь лет назад, после разгрома банды, он исчез. Считалось, что уехал за границу или был ликвидирован конкурентами. Оказывается, жил тут, под носом.
— Его не просто убили, — сказала Наташа, заставляя себя мыслить аналитически, отстраниться от шока. — Его пытали. Спрашивали что-то. И только потом добили. Профессионально, но... с эмоцией. Это не холодная ликвидация, как с теми тремя. Это что-то личное.
— Или отчаянное, — добавил Нугзар, наконец поднимаясь. Он отступил на шаг, продолжая вглядываться в тело, будто пытаясь прочесть историю его последних минут. — Солдат можно просто убрать, как отработанный материал. С вожаком... с вожаком могли разговаривать. Он мог что-то знать. Что-то очень важное
Он обошел тело кругом. Его взгляд выхватывал детали, которые другие могли пропустить: следы волочения (небольшие, значит, убивали скорее всего здесь), окурки в углу (совсем свежие, «Беломор»), странный, едва заметный след от подошвы на пыльном бетоне – не от ботинок жертвы, слишком узкий и длинный.
— Смотрите, — Наташа указала на правую руку Воронина. Пальцы были сжаты в кулак, но между указательным и большим пальцем, в самой мертвой хватке, зажат крошечный, смятый клочок бумаги. Бумага была грязной и мятой, но явно не от долгого лежания здесь. Ее затолкали в руку уже после смерти или в агонии.
Криминалист аккуратно разжал окоченевшие пальцы и извлек находку. Это был обрывок этикетки от пачки сигарет, но не «Беломора». Дорогие, импортные. На обороте, царапиной, возможно, ключом или ногтем, было нацарапано три цифры: 217.
— Номер сейфа? Ячейки? Код? — предположила Наташа, фотографируя находку.
— Или адрес, — сказал Нугзар, уже доставая планшет. — Улица Советская, 217. Или проспект Ленина, 2/17. Нужно проверить. Это могла быть последняя попытка Воронина что-то сообщить. Или... подсказка, которую убийца не заметил.
Он выглядел странно сосредоточенным на этой цифре, даже больше, чем на татуировке. Будто эти три цифры что-то значили лично для него.
Работа на месте заняла несколько часов. Эд, Даня и Миша прочесывали окрестности. Даня нашел старого сторожа полуразрушенной котельной в двухстах метрах, который слышал прошлой ночью звук мотора и крики, но, испугавшись, не стал смотреть. Эд, используя дрона, обнаружил на одной из крыш соседних гаражей возможную точку наблюдения – свежие окурки тех самых дорогих сигарет и следы того же узкого ботинка. Миша собирал все данные по Воронину, которого в базах практически не было – настоящий призрак.
К вечеру, когда тело уже увезли, а основные следственные действия были завершены, Наташа и Нугзар молча шли к своим машинам. Усталость давила на плечи свинцовой тяжестью. Воздух был холодным, пахло приближающимся дождем.
Проезжая по центральной улице, Нугзар внезапно свернул к ярко освещенному островку – круглосуточному кофе с собой. Не говоря ни слова, он вышел из машины. Наташа, удивленная, наблюдала из окна, как его высокая фигура, освещенная неоновым светом, стоит в очереди. Через несколько минут он вернулся, держа в руках два картонных стакана с дымящимся кофе и два завернутых в бумагу хот-дога.
Он сел за руль, протянул один комплект Наташе.
— Держите.
Она смотрела на него, как на инопланетянина. Еда в его руках выглядела так же несовместимо с его образом, как розовый единорог на протоколе допроса.
— Что вы делаете? — спросила она наконец, не принимая угощение.
Нугзар положил ее кофе и хот-дог на торпеду между ними, развернул свой.
— Во-первых, я голоден. Не ел с утра. Работа на пустой желудок снижает концентрацию на 30%, — он откусил большой кусок. Жест выглядел почти вызывающе обыденным. — Во-вторых, вы тоже голодны, хотя вряд ли признаетесь. А в-третьих...
Он замолчал, глядя прямо перед собой на дорогу, по которой текли вечерние огни.
— В-третьих, рабочие отношения, построенные исключительно на взаимном подозрении и сарказме, неэффективны. Особенно в деле, где ставки, как я подозреваю, скоро станут очень высокими. Мне нужно, чтобы вы меня хотя бы не ненавидели на уровне инстинкта. Кофе и уличная еда – примитивный, но работающий шаг к перемирию.
Наташа осторожно взяла стакан. Тепло приятно обожгло пальцы.
— Вы думаете, это сработает?
— Не знаю, — честно ответил он, и в его голосе не было привычной издевки. — Но я должен попробовать. Сегодняшнее убийство... оно меняет расклад. Убийца вышел на новый уровень. Или паникует. И то, и другое делает его еще опаснее. Нам нужно работать как одно целое, капитан. А не как два враждебных лагеря под одной крышей.
Она медленно откусила кусок хот-дога. Еда была простой, горячей и на удивление вкусной. А кофе оказался именно таким, каким она его любила : крепким, без сахара.
— Вы умеете выбирать кофе, — неожиданно для себя заметила она.
На его губах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку.
— Наблюдательность – моя профессия, Наталья Игоревна.
Они ехали молча, каждый погруженный в свои мысли, но напряжение между ними, казалось, слегка ослабло. Оно не исчезло, но теперь в нем появилась трещинка, сквозь которую проглядывало нечто вроде хрупкого, вынужденного союза.
Вернувшись в отдел, они застали команду за обсуждением находок. Эд, сияя, тыкал пальцем в монитор.
— Насчет цифр 217! Это не адрес в нашем городе. Но я покопался в старых схемах финансовых потоков «Славян». У них был общий счет в одном из полуподпольных обменников. Счет был привязан к цифровому коду. И угадайте, какие три цифры были в начале этого кода у Воронина? Его личный идентификатор внутри системы.
— 217, — тихо произнес Нугзар, подходя к монитору. Его лицо стало напряженным.
— Именно. И этот обменник, по нашим старым данным, использовался не только для отмывания денег, но и как «сейф» для хранения информации. Флешек, документов. Если у Воронина там что-то было, убийца мог пытать его ради доступа. Или, наоборот, Воронин пытался сообщить, где искать ключ.
— Обменник «Феникс» на Ленинградской, 42, — сказал Миша, просматривая распечатку. — Он формально закрыт три года назад, но помещение до сих пор не продано. Даня уже стряс информацию: там иногда видят подозрительную активность по ночам.
— Значит, завтра с утра туда, — резюмировала Наташа, чувствуя прилив адреналина. Это была первая реальная зацепка, ведущая не в прошлое, а в возможное настоящее убийцы. — Эд, узнай все про систему безопасности в том здании. Миша, подготовь ордер на обыск. Даня, составь список всех, кто мог знать про этот «сейф» Воронина.
Они кивнули. В глазах вспыхнула решимость. Нугзар стоял в стороне, наблюдая за слаженной работой команды. Потом его взгляд встретился с взглядом Наташи.
— Хорошая команда, — сказал он просто, без сарказма. — Жаль, что их капитану приходится быть такой одинокой.
И прежде чем она смогла что-то ответить, он развернулся и ушел в свой кабинет, оставив ее с догорающим чувством странной благодарности и новой порцией раздражения. Он снова проник за ее броню. И, что самое странное, в этот раз это не было так неприятно. Было... тревожно. Потому что если он прав насчет опасности, то это перемирие, начатое с хот-дога и кофе, может скоро подвергнуться куда более серьезным испытаниям. А цифра 217 висела в воздухе темным, зловещим вопросом, на который им предстояло найти ответ.