5
Утро началось с запаха. Не с кофе, пыли и бумаги, как обычно, а с тяжелого, сладковато-удушливого аромата, который ударил в нос, едва Наташа переступила порог своего кабинета. На ее столе, прямо перед кожаным креслом, стояла высокая, строгая стеклянная ваза. В ней – букет белых лилий. Безупречных, холодных, дорогих. Они выглядели как памятник на могиле. Ни открытки, ни подписи.
Сердце Наташи упало, а затем сжалось в тугой, яростный комок. Она знала. Знать не могла, но знала. Только один человек в этом здании мог совершить такой абсолютно бестактный, выверенно-провокационный поступок. Человек, который видел ее слабость и теперь, вероятно, решил «загладить вину» самым неуместным способом из возможных. Или просто продемонстрировать, что он всё контролирует, включая ее эмоциональный фон.
Она стояла минуту, глядя на цветы, чувствуя, как гнев, копившийся с вечера, превращается в ледяное, решительное спокойствие. Она подошла к столу, взяла вазу. Прошла по коридору мимо удивленных взглядов Эда и Миши, заглянувших из своего кабинета. Зашла в служебную комнату с раковиной, где мыли кружки. Без тени сомнения она вытряхнула лилии в мусорное ведро для пищевых отходов, выплеснула воду, поставила пустую вазу в раковину. Затем вернулась в кабинет, села и запустила компьютер, как будто ничего не произошло.
Через десять минут в дверь постучали. На пороге стоял Нугзар. Его взгляд скользнул по столу, где вазы уже не было, затем вернулся к ее лицу. В его глазах не было ни смущения, ни удивления. Лишь легкая, почти невидимая искорка чего-то – возможно, того самого сарказма.
— Наталья Игоревна. Готовы к совещанию по поводу сегодняшнего визита на Ленинградскую, 42?
— Войдите, майор, — ее голос был ровным, как лезвие. — И закройте дверь.
Он вошел, соблюдая дистанцию.
— По поводу цветов, — начал он, но она резко подняла руку, останавливая его.
— Не надо. Никаких объяснений. Считайте, что я их не получила. Как и не получила вашего странного жеста с едой. Мы здесь не для того, чтобы налаживать личные контакты. Мы здесь, чтобы работать. И если вы снова решите нарушить субординацию или пытаться манипулировать атмосферой в отделе своими… методами, — она с легким отвращением произнесла это слово, — я буду вынуждена обратиться к полковнику Маркову с просьбой о вашем отзыве. Понятно?
Он смотрел на нее, и его лицо было непроницаемой маской. Наконец он кивнул, один раз, коротко.
— Понятно. Только работа. Принято. Тогда по делу: я проанализировал ритм убийств. Перерыв между ликвидацией солдат и вождя – три дня. Если убийца придерживается графика, у нас есть максимум сегодня и завтра, чтобы найти следующих двух, прежде чем он выйдет на них. Моя рекомендация – разделиться.
— Моя команда и без ваших рекомендаций знает, как работать, — отрезала Наташа. — У нас сегодня допрос свидетеля по делу Воронина. И проверка «Феникса». Ваша задача – координироваться с ОБР, как мы и договорились. Или вы передумали насчет шума?
— Нет, не передумал, — ответил он. И вдруг, к ее удивлению, не стал спорить. — Я займусь ОБР. Держите меня в курсе по свидетелю. — Он развернулся и вышел.
Весь день он вел себя… тихо. Необычайно тихо. Он сидел в своем кабинете, выходил только за кофе, давал короткие, деловые комментарии, когда к нему обращались. Никаких лекций у доски, никаких обходных маневров. Он просто помогал: быстро нашел через свои каналы старые чертежи системы вентиляции «Феникса», прислал Эду файл с потенциальными уязвимостями в их старой сигнализации. Работал как четкий, эффективный, но безликий винтик в механизме. Это было почти пугающе.
Наташа, отогнав мысль о цветах и его странной трансформации, погрузилась в архивы. Она заставила себя отвлечься от личности Нугзара и сконцентрироваться на личности убийцы. Она вытащила все, что было по делу «Славян» семилетней давности, включая то, что Нугзар, видимо, уже изучил. Но она искала не столько факты, сколько психологию. Паттерны.
Если убийца начал с низов и пошел наверх, то кто эти двое оставшихся? Она знала клички: Воронин «Лексус» отвечал за силовой блок и «крышевание». По слухам, были еще двое: «Бухгалтер» (финансы, отмывание) и «Смотрящий» (связи, коррупционные схемы, выход на власть). «Бухгалтер» – скорее всего, Евгений Смирнов, бывший главный бухгалтер нескольких лже-предприятий. «Смотрящий» – самая темная фигура. Говорили, это мог быть кто-то из тогдашней городской администрации или даже сотрудник правоохранительных органов. Именно «Смотрящий» мог быть тем самым «кротом», из-за которого провалилось дело о складе.
Она погрузилась в поиск хоть какой-то информации по Смирнову. Человек будто испарился семь лет назад. Ни кредитов, ни собственности, ни социальных следов. Идеальный призрак. Идеальная цель для того, кто знает, где искать.
В этот момент в кабинет влетели Даня и Миша. На лицах – смесь усталости и возбуждения.
— Наташ, мы нашли его! — почти выдохнул Даня. — Свидетеля. Мужика, который ночью возвращался с вахты и шел мимо того цеха. Он не хочет говорить, боится, но он видел.
— Видел что? — Наташа мгновенно оторвалась от экрана.
— Силуэт, — сказал Миша. — Высокий мужчина, выходивший из ворот цеха как раз в то время, когда, по данным, совершалось убийство. Он даже запомнил походку – немного неравномерную, будто хромая на левую ногу. И то, как тот закуривал – одной рукой, резким, нервным движением. Мужик испугался, присел за мусорные баки, потом смылся. Но он готов поговорить. Только с тобой. Говорит, начальству верит больше.
Наташа почувствовала прилив адреналина. Первый свидетель, который видел возможного убийцу. Не камеры, не улики, а живой человек.
— Где он?
— В кабинете для допросов. Боится, как черт ладана.
Допрос стал для Наташи отдушиной. Здесь она была в своей стихии. Не в противостоянии с коллегами, не в архивной пыли, а в живом контакте. Свидетель, Николай Петрович, был запуганным, замкнутым человеком с потрескавшимися от работы руками. Он боялся и убийцы, и полиции, и всего на свете.
Наташа не давила. Она принесла ему чай, говорила спокойно, почти по-домашнему. Сначала о жизни, о работе, о страхах. Потом, постепенно, подвела к той ночи. Она не спрашивала «что вы видели?». Она говорила: «Расскажите, как вы шли, что слышали, какое было настроение». И он, размотав клубок своих впечатлений, сам дошел до самого страшного. Он описал высокую, подтянутую фигуру в темной одежде, которая вышла не спеша, огляделась, и тогда закурила. «Как будто дело сделал и теперь может позволить себе передышку». Закурил именно так – резко, одной рукой, прикрывая огонек ладонью. И пошел быстро, но с легкой, едва заметной заминкой в левой ноге. «Не хромал, нет. Но как будто нога ему немного мешала. Привык так ходить».
Она показывала ему фотографии из базы, но он ни в ком не узнавал. «Лица не видел, капюшон был». Но описание походки и жеста было ценнее ста фото. Она поблагодарила его, пообещала защиту (и искренне намеревалась ее обеспечить), и отпустила, поручив Дане отвезти его домой и организовать негласное наблюдение.
Возвращаясь в кабинет, она чувствовала редкое удовлетворение. Это был ее вклад. Ее маленькая победа. Она уже представляла, как завтра засядет за базы, чтобы искать преступников или даже сотрудников с такой характерной походкой и привычкой курить.
Но работа не ждала. На ее служебном ноутбуке, в заблокированном мессенджере для внутренних коммуникаций, мигало новое сообщение. От неизвестного отправителя, с зашифрованного адреса. В нем не было текста. Только геометка. Координаты на карте города. Район старой, почти заброшенной дачной застройки на окраине.
Наташа расширила карту. Ничего примечательного. Ни имен, ни адресов. Просто точка в лесу. Сердце заколотилось. Это могла быть ловушка. Это могла быть насмешка убийцы. Но это могла быть и зацепка. Возможно, от того, кто боится выходить вперед. От того, кто знает, что он следующий. От «Бухгалтера» или «Смотрящего».
Она вызвала к себе Эда.
— Проверь это, — показала она ему координаты. — Всё, что можно: кадастр, старые фотографии, кто владел участками в этом квадрате, любые связанные сигналы за последние месяцы. Молча. Никому. Пока только мы.
Эд кивнул, понимая серьезность по ее тону.
Вечер застал отдел в состоянии напряженного ожидания. Проверка «Феникса» с ОБР прошла впустую – помещение было чистым, сейфы пустыми, пыль лежала нетронутой годами. Цифра «217» так и осталась загадкой. Нугзар, вернувшись оттуда, просто положил на стол Наташи отчет от ОБР и удалился в свой кабинет. Ни «я же говорил», ни критики. Просто факт.
Перед уходом, собирая вещи, Наташа не удержалась. Она подошла к его открытой двери. Он сидел за столом, уткнувшись в экран. Его профиль в свете настольной лампы казался высеченным из камня.
— Майор.
Он поднял на нее глаза. Темные, усталые.
— Координаты. Анонимные. Пришли мне сегодня, — сказала она, не вдаваясь в детали. — Что вы думаете?
Он несколько секунд молча смотрел на нее, будто взвешивая что-то.
— Это либо отчаянная просьба о помощи от следующей жертвы. Либо приглашение на спектакль, где мы главные герои. Или мишени. Нужно проверять. Осторожно.
— Я так и думаю.
— Лазарева, — вдруг сказал он, и его голос потерял привычную стальную оправу, став просто усталым. — Цветы… Это была глупость. Не манипуляция. Просто… глупость. Извините.
Он снова опустил глаза в экран, закончивая разговор. Наташа, ошарашенная этим неожиданным, простым извинением, просто кивнула, хотя он уже не видел, и вышла.
По дороге домой в голове крутились обрывки: силуэт с неравномерной походкой, анонимные координаты в лесу, белые лилии в мусорном баке и его последние слова. Он был непредсказуем. То холодный карьерист, то эффективный помощник, то человек, способный на неуклюжие жесты и простые извинения. Кто он на самом деле? И что важнее: почему он, знаток того старого дела, так и не сказал, что ему известны имена «Бухгалтера» и «Смотрящего»? Может, и правда не знал. А может, знал, но ждал, пока она сама докопается. Или ждал чего-то еще.
И тогда ее осенило. А что, если анонимное сообщение от него? Чтобы направить ее по нужному следу, не раскрывая своих источников? Нет, стиль не тот. Слишком прямой. Он бы действовал тоньше.
Она посмотрела на темный город за окном автомобиля. Где-то там был человек с хромой походкой, который методично сводил счеты с прошлым. И где-то там были двое других, которые, возможно, в страхе ждали своей участи. А она была между ними, с командой, которой доверяла, и с загадочным майором из Москвы, которого на дух не переносила, но который, кажется, начал меняться. Или это была просто новая манипуляция?
Завтра нужно будет ехать по этим координатам. Игра входила в новую, еще более опасную стадию.