Глава 19.
Мне пришлось сорваться с самого утра и покинуть уютную квартиру Николь — срочный звонок не оставил выбора. Сделка на несколько миллионов, к которой я шёл последние полгода, оказалась под угрозой, и мне пришлось уехать на встречу, оставив девушку одну. Терять такой контракт было никак нельзя: на кону стояло слишком многое, включая будущее моей собственной компании. Переговоры выжали из меня все силы, затянувшись до самого вечера, и когда контракт был наконец подписан, я почувствовал лишь звенящую пустоту и дикую усталость.
Вместо того чтобы поехать домой, я поймал себя на том, что ноги сами понесли меня в бар «Сапфир» — проверенное, тихое место, где всегда можно было спрятаться от суеты.
Тем более я давно не видел Стива…
23:10. Бар «Сапфир»
За стойкой, как и всегда, царила привычная атмосфера. Улыбающийся бармен виртуозно жонглировал шейкером, разливая фирменные коктейли для сидевших в баре посетителей. Заметив меня, он несдержанно выкрикнул.
- Господин Сан, очень рад вас видеть!
- Я-то как рад! – прокричал я ему в ответ, с трудом сдерживая улыбку.
Бокал виски и разговор по душам со Стивом всегда действовали как лучшее успокоительное: без лишних расспросов, легко и искренне мы говорили ни о чём и обо всём, и это позволило мне наконец-то выдохнуть и отпустить дневное напряжение.
Спустя какое-то время, краем глаза я заметил движение. В помещение бара неспешной походкой вошла… Сара. На её голове колыхалась целая копна обновлённых, ещё более ярких и безумных цветных косичек, которые бесспорно привлекали внимание к её персоне. И, что уж тут скрывать, было видно, как сильно ей это нравилось.
Стив, казалось, заметил её еще быстрее меня. И по тому, как эти двое смотрели друг на друга, пока девушка шла к бару, как непринуждённо она коснулась его руки, сплетая пальцы, всё стало ясно без слов. В моей груди разлилось приятное тепло — я был искренне, по-настоящему рад за этих двоих. Они идеально подходили друг другу.
Видимо я слишком открыто их разглядывал, потому что Сара почувствовала это и, повернув голову в мою сторону, наконец-то заметила меня. Я видел, как сперва она растерялась. Но в следующее мгновение, её губы расплылись в обворожительной улыбке.
- Сан! Вот это встреча, безумно рада тебя видеть!
- Привет, я тоже рад. – улыбнулся я в ответ. - Рад, за вас обоих.
Девушка посмотрела на Стива, смущенно убрала за ухо одну из своих ярких косичек и, чуть помедлив, спросила. – Как твои дела?
- Всё хорошо. Очень много работы последнее время. Но я справляюсь… – я сделал глоток обжигающего виски и чуть склонил голову, видя, как девушку словно распирает от желания мне что-то рассказать. – Не мучайся. Я весь во внимании.
Сара взглянула на меня с нескрываемой благодарностью за такую проницательность, но её сведенные домиком на переносице брови не предвещали ничего хорошего. Атмосфера лёгкого веселья молниеносно сошла на нет, уступая место чему-то более серьёзному. Девушка бросила на меня быстрый, внимательный взгляд, словно аккуратно прощупывая почву, прежде чем заговорить.
— Знаешь, Сан... Аливия уехала. - тихо начала Сара, наблюдая за моей реакцией.
Я внутренне подобрался, но промолчал, а девушка, вздохнув, продолжила. – Она в какой-то спешке собрала свои вещи, пока я гостила у своих родителей. Когда вернулась – комната пуста и от неё записка…
Сара чуть наклонилась ко мне, подбирая каждое слово основательно осторожно.
– Ты, наверное, не в курсе, но всё это время она поддерживала связь со своим бывшим. Она просто не могла его оставить, понимаешь? Оставить окончательно, — с горечью в голосе произнесла Сара. — Там всё смешалось: глупая, слепая жалость, многолетняя привычка... Он манипулировал ею, не отпускал, да и сама она, если быть честной, до конца этого не хотела. Слишком глубоко это в ней сидело.
Девушка покачала головой, и в её глазах мелькнуло искреннее разочарование. Было видно, что она сама глубоко осуждает подругу за этот выбор — за общение с человеком, который принёс ей столько боли.
— Я пыталась открыть ей глаза, вразумить её, — добавила Сара, бросив на меня сочувственный взгляд. — Но бесполезно. Про тебя же, Сан, Аливия больше и слышать ничего не хотела.
Я крепче сжал бокал, задумчиво покачивая свой напиток в нем, внимательно наблюдая за тем, как жидкость плавно перекатывается по стеклу, огибая ледяную преграду. Тихий звон льда о стенки бокала вторит моим мыслям.
Стив бросил на меня встревоженный взгляд, а девушка заговорила тише, но гораздо эмоциональнее. — Ты даже не представляешь, как этот Бэн нам всем тут кровь свернул. Он же после той вашей стычки прописался у нас. Приходил чуть ли не каждый день…
— Бэн, значит. – абсолютно безразлично произнёс я.
По словам Сары, этот ублюдок развернул целую кампанию по спасению собственной репутации. Он изо всех сил пытался очернить меня в глазах Аливии, выставляя меня неуправляемым чудовищем и психопатом.
— Он без конца ныл и красовался своими травмами, — продолжала Сара, раздраженно крутя в пальцах цветную косичку. — В красках расписывал, как ты набросился на него, как жестоко избил и как хладнокровно ломал ему пальцы. Знаешь, какую пластинку он завел? Утверждал, что он — несчастный влюбленный, который просто хочет вернуть свою женщину. Мол, он безумно любит Аливию, готов ради неё на всё, а ты влез в их идеальные отношения и просто мешаешь их общему счастью.
Сара зло хмыкнула и покачала головой, вспоминая те визиты.
— Он корчил из себя святого мученика, строил глазки побитой собаки. Противно было смотреть! Я-то его насквозь видела, а вот Аливия... Она сидела, слушала всю эту чушь, глотала его слезы и таяла. В итоге его байки про «великую любовь» и твою «звериную жестокость» сработали именно так, как этот манипулятор и планировал.
Я слушал Сару, и внутри меня окончательно выветрились последние капли сочувствия. Теперь, когда общая картина сложилась, поведение Аливии вызывало у меня лишь горькую усмешку.
- Она ведь постоянно сравнивала вас, Сан! – эту фразу девушка буквально выплюнула, сморщив от возмущения носик и раздражённо тряхнув косичками.
Я вспомнил, как в глазах Аливии то и дело мелькал этот оценивающий, сомневающийся взгляд. Она измеряла меня мерками своего прошлого, пытаясь найти скрытый подвох там, где его не было.
- Самое абсурдное заключалось в том, что Аливия вела себя как классическая, непроходимая дура, ослепленная собственным синдромом спасателя. Любую, даже самую откровенную жестокость Бэна она умудрялась оправдывать всеми возможными способами. «Он просто вспыльчивый, у него было тяжелое детство». – исказив голос наигранно пропищала Сара. -«Он делает это от неконтролируемой любви и страха меня потерять». – Она часто заморгала, закатывая глаза и манерно прикладывая тыльную сторону ладони к своему лбу. - «Я сама его спровоцировала».
Я слушал этот эмоциональный монолог периодически поглядывая на девушку и ловя сочувствующие взгляды Стива.
- Любые проявления психологического насилия и агрессии со стороны бывшего она заворачивала в красивую обертку «больной, но великой страсти». Зато, когда ты проявил реальную, мужскую силу, чтобы защитить её и размазать этого ублюдка по стене, Аливия испугалась. Настоящая, твердая сила, не терпящая манипуляций, оказалась для неё слишком чуждой. Ей было привычнее и комфортнее вариться в токсичных слезах Бэна, жалеть его, вытирать ему сопли и чувствовать себя «незаменимой».
Сара пыхтела от негодования и попросила Стива сделать ей напиток, чтобы немного перевести дух. Я же мысленно подвел черту. Аливия сделала свой выбор, оставшись в ловушке, которую сама же для себя и построила. Спасать ту, которая мечтает быть жертвой — самое глупое и неблагодарное занятие в мире. И я был искренне рад, что вовремя вышел из этой бесконечной игры.
В этот момент из глубин памяти всплыл ещё один эпизод — пожалуй, самый грязный и абсурдный во всей этой истории. Случай с Рэем. И Сара словно прочла мои мысли.
- Еще и Рэй подлил масла в огонь! Этот урод взял её силой, воспользовался беспомощным состоянием… А потом сказал ей, что обсуждал с тобой это «за бокальчиком». Аливия то и дело повторяла, что ты палец о палец не ударил, чтобы защитить её честь. По итогу - она выставила тебя чуть ли не соучастником его подлости.
Внутри меня словно сдетонировал скрытый заряд. Спокойствие, которое я насилу удерживал весь вечер, разлетелось вдребезги. С глухим ударом я резко поставил бокал на стойку — так, что стекло жалобно звякнуло, — и в упор посмотрел на Сару. Мой взгляд потемнел от нахлынувшей ярости, а голос зазвучал глухо и опасно.
— Она сказала, что я пальцем не пошевелил?! — я процедил слова сквозь зубы, едва сдерживая рык. — Да я приложил Рэя мордой о барную стойку так, что у него искры из глаз посыпались. Я сломал ему нос к чертям собачьим и прямым текстом пообещал вырвать яйца и скормить псам, если он хотя бы посмотрит в сторону Аливии или подойдет к ней ближе, чем на милю!
- Это так… - промямлил Стив.
- Ты знал?! Какого чёрта не рассказал мне?! – возмутилась Сара.
- Мы не были с тобой тогда так близко знакомы, да и у меня здесь почти каждый вечер блокбастер.
Девушка прожгла взглядом оправдывающегося бармена, всем своим видом показывая, что она это ему еще припомнит…
Я тяжело перевел дыхание, и меня уже было не остановить. Горечь и злость, накопившиеся за последнее время, требовали выхода.
— А про её святого Бэна она тебе всё рассказала? — ядовито усмехнулся я, подавшись вперед, и снова переключил внимание девушки на себя. — Рассказала, как я едва не сдох? Этот её «влюбленный мученик» исподтишка пырнул меня ножом. Три раза, Сара. Три чертовых ножевых, пока я пытался вытащить её из того дерьма, в которое она сама себя загнала! Я выкарабкался только чудом! – после этих слов я приподнял рубашку, показывая шрамы, которые теперь стали неотъемлемой частью меня.
Девушка мгновенно побледнела и прикрыла рот ладонью. На её лице отразился неподдельный, дикий шок. Глаза округлились, а косички на голове мелко задрожали.
— Боже... Сан... — выдохнула она, едва обретя дар речи. — Аливия... клянусь, она вообще не в курсе этих моментов! Она ни слова не говорила об этом…
Я посмотрел на её испуганное лицо, и волна ярости так же стремительно начала остывать, оставляя после себя ледяное равнодушие. Откинувшись на спинку стула, я устало махнул рукой.
— Да плевать, Сара. Это всё уже не важно, — отрезал я, и в моем голосе больше не осталось прежних эмоций. — Пусть верит во что хочет. С меня хватит чужих сценариев и дешевых драм. И, я так понимаю, она уехала с ним?
Девушка на мгновение замялась, а затем торопливо полезла в карман джинсов и достала мобильный телефон. Быстро полистав экран, она вздохнула и развернула дисплей ко мне.
— Смотри. Она прислала это буквально вчера... Они поженились, Сан. Это пиздец…
На экране светилась фотография, сделанная на фоне старой, скромной церквушки где-то в пригороде. Аливия стояла рядом с Бэном в простом, неприметном белом платье без лишних украшений. Но больше всего в глаза бросалось не платье. Я вгляделся в её лицо — на нём не было и тени свадебного торжества. Бэн победно улыбался в камеру, а вот Аливия выглядела потерянной, разбитой и глубоко несчастной, словно её вели не под венец, а на эшафот. В её глазах застыла всё та же привычная, обречённая тоска.
Внутри у меня на секунду что-то дрогнуло. Старый инстинкт защитника попытался поднять голову, в груди шевельнулась тяжелая, темная мысль о том, в какой ад она добровольно заперла себя на всю оставшуюся жизнь.
Но я жестко и решительно отмел эти мысли. Заставил себя отвести взгляд от экрана и спокойно выдохнул.
Хватит. Эта жалость уже едва не стоила мне жизни.
Аливия взрослая девочка, и это не её похитили — она сама, своими ногами пришла к этому алтарю. Она сама сделала свой выбор, зная, кто такой Бэн. И если её устраивает роль мученицы в этой скромной церкви, то я больше не намерен быть её спасителем.
— Красивое платье. — равнодушно отозвался я.
Стив молча поставил передо мной на стойку бутылку виски.
Но первый раз в жизни мне не хотелось напиться до беспамятства, у меня была идея получше…
***
В безупречном черном костюме и с тем самым суровым, сосредоточенным взглядом, который пробирал до костей, я оседлал свой спортбайк — угольно-черный нейкед, который казался продолжением моей собственной личности. Двигатель отозвался на запуск глубоким, бархатистым рыком, эхом разнесшимся по засыпающей улице. Несколько непослушных прядей моих темных волос, небрежно коснулись лба, когда я застегнул шлем и повернул ручку газа.
Ночь в городе была свежей, даже прохладной. После напряженного вечера в «Сапфире» я жаждал именно этого — ледяного ветра в лицо, который выдувал бы из головы все лишние мысли. Слишком многое произошло в последнее время, и только скорость могла вернуть мне сейчас душевное равновесие.
Я выехал на центральный трассу. Город, еще не заснувший окончательно, мерцал мириадами огней. Неоновые вывески, подсвеченные фасады небоскребов и артерии уличных фонарей сливались в бесконечную, пульсирующую световую ленту. Но даже этот техногенный блеск не мог затмить небо над головой. Оно было невероятным: глубокого, бархатистого индигового цвета, усыпанное миллиардами звезд, которые, казалось, подмигивали мне в ритме моего сердца. Большая Медведица висела прямо над шпилем самого высокого здания, словно путеводный ориентир.
Я прибавил скорость. Байк отозвался мгновенно, срываясь с места, как хищник на охоте. Ветер свистел в ушах, и только адреналин, смешанный со свежим ночным воздухом, наполнял легкие. Это был драйв в чистом виде — неистовый, дикий, освобождающий.
В какой-то момент, проезжая по набережной, где отражение звездного неба смешивалось с отражением городских огней в темной воде реки, я поймал себя на мысли об Аливии. Она сделала свой выбор, вернувшись к тому, кто принес ей столько боли. Но теперь это не вызывало никаких эмоций...
Стрелка спидометра уверенно уходила вправо, а ночной воздух, казалось, выстужал из головы последние крупицы дневного хаоса. В такие моменты, наедине с дорогой и рыком мотора, я всегда оставался предельно, даже безжалостно честен с самим собой. Я вспомнил всех тех, кто прошел через мою жизнь, и понял, насколько длинным был этот список — и насколько пустым.
Женщин в моей жизни было действительно много. Слишком много, чтобы помнить лица большинства из них.
Таша. Была рядом по первому зову. Она ничего не требовала взамен, её устраивали редкие встречи и холодный расчет, и меня это более чем устраивало. Мы спали вместе на постоянной основе, без лишних вопросов, без обязательств и выяснения отношений.
Другие девушки были лишь секундными вспышками — случайный секс на одну ночь, мимолетное увлечение, после которого мы больше никогда друг друга не видели и не слышали. Просто способ сбросить напряжение, не оставляющий в душе ничего, кроме легкого шлейфа чужого парфюма на утро. И их было большинство…
Потом появилась Аливия. С ней всё было иначе. Её я искренне хотел спасти и был готов сокрушить любого, кто посмеет её обидеть. Но реальность оказалась трезвящей пощечиной: как выяснилось, Аливия просто не хотела быть спасенной. Ей это было не нужно. Она добровольно приняла на себя роль вечной жертвы, упиваясь своим страданием и возвращаясь туда, где её ломали. И я решил для себя четко: я больше не стану тратить силы и пытаться её переубеждать. Каждый сам выбирает свой ад.
Среди всего этого калейдоскопа лиц была и такая, как Николь. Абсолютно не похожая на других, она словно была моим собственным отражением, только в женском обличии. В ней я видел себя самого — ту же непреклонность, тот же дьявольский огонь, опаляющий изнутри, ту же бешеную, темную энергетику, которая могла либо созидать, либо выжигать все вокруг дотла. Она не была жертвой, не была удобной. Она была стихией.
Я крепче сжал руль байка, закладывая крутой вираж. Прошлое оставалось позади, растворяясь в свете ночных фонарей, а впереди, в уходящей вдаль трассе, теперь отчетливо читался совершенно новый вызов.
Встречный ветер с силой бил в глухое забрало шлема, но этот шум не мешал мыслям в моей голове выстраиваться в четкую, хладнокровную линию. Ситуация с Аливией, окончательно прояснившаяся сегодня, принесла мне не только трезвость, но и странное, почти циничное облегчение.
Я ведь всегда знал это. Всегда жил по собственному неписаному кодексу: не подпускать никого слишком близко, держать глухую оборону вокруг своего сердца. Оказалось, я чертовски правильно делал все эти годы. Это была моя броня — держаться на расстоянии, не позволять себе влюбляться, не привязываться к женщинам, которые сегодня клянутся в верности, а завтра покорно возвращаются к своим палачам. Дистанция гарантировала безопасность. Если ты никого не впускаешь в свою душу, то никому не под силу тебя разочаровать, предать или уничтожить.
Аливия едва не разрушила эту идеальную систему. Она была той самой слабостью, трещиной в моей защите, из-за которой я едва не потерял контроль над собственной жизнью. Я ведь почти поверил, что ради неё стоит нарушить правила. Почти позволил себе увязнуть в чужой драме, подставился под удар — и в буквальном, и в переносном смысле.
К чёрту всё!
Откинув в сторону мысли, я крепче сжал рукоятки руля и прибавил газу.