Глава 18.
Мои губы приподнимаются в опасной ухмылке, обнажая острые зубы. Но твой взгляд сосредоточен на моих бедрах, где два огромных эрегированных пульсирующих члена сочатся смазкой и чуть покачиваются, касаясь твоих ягодиц. Металл наручников тревожно позвякивает, ты дергаешь от бессилия руками, твои глаза расширены, рот приоткрыт, но вместо слов слышится только учащенное дыхание. Сейчас ты словно загнанный зверек: беспомощный, дрожащий и такой соблазнительный.
Я чувствую, как ты вся трепещешь.
Прижимаюсь к тебе сзади, крепко удерживая твою талию, не позволяя отклониться.
- Как так… - бормочешь ты. – Их два…
- Их может быть и больше. Как захочу, так и будет. – мой голос звучит низко, опасно и проникает в самые отдаленные глубины твоего сознания.
Налитые кровью головки обоих членов настойчиво упираются в два твоих входа, но ты сжимаешься настолько сильно, что я рычу от нетерпения. Чувствую, как ты всеми силами пытаешься отодвинуться от меня, но будь уверена, не позволю тебе этого сделать. Моя смазка и твои соки смешиваются в одну уникальную субстанцию, что распределяется по твоей промежности и между ягодиц, щедро стекает вниз по складочкам. Всё это дает мне возможность взять тебя так, как я того желаю: грубо, властно, по-зверски безумно…
Одна моя рука ложиться на твой живот, поддерживая тебя и чуть приподнимая выше, второй я помогаю себе и проникаю в тебя одновременно, нещадно растягивая обе твоих дырочки и заполняя собой. Встретив сопротивление твоего тела, сжимаю округлые бёдра сильнее, впиваясь острыми когтями в нежную кожу. Грубый толчок и оба члена входят почти во всю длину – ты громко кричишь, выгибая спину дугой, натягивая до боли в запястьях цепи и чувствуя, что тебя будто разрывает изнутри на части. Я ощущаю какая ты тесная, влажная и горячая, отвожу бёдра назад лишь для того, чтобы ворваться в тебя с новой силой.
- Послушная.
Мой глубокий голос кажется сейчас ещё более тёмным и порочным. Дрожь в твоём теле усиливается, ты стараешься принять меня, но мой напор ломает тебя, срывая очередной крик с пухлых губ. Каждое проникновение отдает громким влажным шлепком, ты хватаешь ртом воздух, лишь для того, чтобы выкричать его спустя пару секунд. Твой голос пронизан хрипотцой, упругие округлости груди с острыми пиками сосков подрагивают от каждого яростного толчка, делая из меня ещё более ненасытное чудовище.
- Пожалуйста… Пожалуйста… - как завороженная бормочешь ты, и снова спальню пронзает крик.
Твоё тело подстраивается под меня, растягиваясь и обволакивая горячими стенками оба моих члена. Но они намеренно становятся больше, заставляя тебя дрожать сильнее, срывая ещё более громкий твой стон, проникая в тебя так бесстыдно глубоко, что от этого ощущения можно сойти с ума… Пухлые губы искусаны в кровь, в тщетных попытках сдержать очередной крик, ты роняешь лицо на руки, стройные ноги дрожать от моего напора и, только благодаря крепкой хватке когтистых рук, ты всё еще в состоянии стоять.
Демон страшен, когда не контролирует себя. Он может сжечь до тла, разорвать в клочья… в тот самый момент безумия, когда он переполнен до краев пылающим желанием обладать.
Кровать под нами ходит ходуном, от каждого моего толчка основание врезается с глухим ударом в стену. Я наклоняюсь ближе к тебе, обжигая длинным шершавым языком твою спину. Скольжу по ребрам, дотягиваюсь кончиком до твоего клитора и начинаю настойчиво вылизывать тебя.
Ты сладко стонешь. Не сбавляю темп, работая языком с точностью ювелира, сжимая твои бедра в широких ладонях. Не могу отказать себе в удовольствии, чтобы не оставить на белоснежной коже ярко-красные царапины от острых когтей.
- Боже… - несдержанно кричишь ты, чувствуя, как нещадный оргазм сотрясает твоё податливое тело.
А я, ощущая это, в разы усиливаю движения бёдер, продлевая твои волны экстаза как можно дольше. Кончаю в тебя одновременно, заполняя своим горячим семенем, и срываюсь на дьявольский рык…
Потом обессиленно уронив голову на руки, ты чувствуешь моё горячее дыхание на своей шее и слышишь шёпот, проникающий под кожу. – Я не приду больше.
***
Было около трёх часов ночи. Аливия сидела на подоконнике, обессиленно уткнув подбородок в колени и обняв длинные ноги руками. Зелёные глаза смотрели в никуда, делая взгляд потерянным и пустым.
Совсем недавно она проснулась от мощного оргазма, сводящего судорогой бедра, и голоса Демона, что эхом звучал в ушах. Сердце колотилось как ненормальное, на языке ощущался металлический привкус крови.
«Видимо я прикусила щёку во сне…»
Поднявшись с постели и накинув халат, на трясущихся ногах девушка дошла до кухни и жадно осушила стакан с водой. Сон как рукой сняло. Забравшись на подоконник, она погрузилась в мрачные мысли.
Все эти дни были очень тяжелы морально. Она плакала не переставая, отчего веки были заметно припухшими, глаза покрасневшими, а по лицу предательскими пятнами рассыпалось раздражение.
Сара гостила у своих родителей, так что выговориться было элементарно некому. Держать всё в себе – безумно трудно. Поэтому слёзы – были её единственной отдушиной.
Уткнувшись носиком между сведенных колен, Аливия прикрыла глаза, чувствуя, как слёзы опять подкатывают с новой силой. Казалось, плакать уже нечем, но предательская влага возникла вновь, обжигая солёными дорожками щеки девушки.
Воспоминания о словах, сказанных Саном, больно саднили в груди. Она хотела бы вырвать их вместе с сердцем, памятью, чувствами…
00:35. Бар «Black and White».
Зелёное сукно стола слегка выцвело под лампами, в воздухе пахло хмелем, деревом и лёгким азартом. Я небрежно подбросил на ладони мел, краем глаза поглядывая на Лина, но не упуская возможности покрасоваться перед представительницами прекрасного пола в этом заведении, что с любопытством рассматривали меня.
— Твой ход. — ухмыльнулся брат, мелом протирая наконечник своего кия. — Меньше смотри по сторонам, а то продуешь.
— Мечтай, ага! — усмехнулся я, обнажая белоснежные зубы и плавно обходя стол.
Мы играли в «Пул-8» уже третью партию. Счёт был 1:1, и наше соперничество обострилось до предела. Лин играл размеренно— надёжно, прямолинейно, просчитывая углы с занудством инженера. Я же всегда ставил на стиль. Шоу было для меня не менее важно, чем победа. Поэтому зрители – всегда были моей заслугой. В подтверждении этому, я повернул голову и поймал восхищенный взгляд брюнетки, что сидела со своей подругой за ближайшим от нас столиком. Подмигнул ей, улыбнувшись уголком губ.
Потом медленно наклонился над столом, вытягивая левую руку в идеальный «мост». Нарочно выбрал позицию так, чтобы девушки видели мой профиль. Лёгкое, едва заметное движение плеч, чтобы подчеркнуть осанку, уверенный взгляд, скользнувший по шарам.
Удар. Белый шар с сухим, сочным щелчком врезался в «полосатый». Тот послушно покатился по борту и мягко рухнул в угловую лузу.
— Чисто. — негромко произнёс я, выпрямляясь и небрежно перехватывая кий одной рукой, позволяя мышцам сильнее натянуть чёрную рубашку, плотно обтягивающую широкую спину. Из-за столика у окна послышался тихий смешок — брюнетка что-то прошептала подруге.
Работает.
— Повезло. — буркнул Лин, скрестив руки на груди. — Ты подставился под «своего», гений. Назад кати.
Следующий шар стоял неудобно. Прямым ударом его было не взять. Брат победно ухмылялся, уверенный, что я сейчас передам ход. Но…
Сдаваться на глазах у публики? Исключено.
— Смотри и учись… — я подмигнул Лину, а затем, чуть повысив голос, чтобы точно долетело до нужного столика, добавил. — Пока я жив.
Многообещающей походкой приблизился к столу с другой стороны, встал в эффектную, слегка утрированную позу и замахнулся. Кий двигался идеально ровно. Я зафиксировал взгляд на шаре, на секунду став предельно серьёзным…
Девушки любят концентрацию.
Хлёсткий удар с закруткой. Белый шар пулей метнулся к противоположному борту, отскочил, ударил «полосатый» по касательной, и тот, описав замысловатую дугу, со звоном влетел в среднюю лузу.
— Да ладно! — Лин даже шагнул вперёд, не веря своим глазам.
Повернувшись к девушкам - поймал восхищённый взгляд брюнетки и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся ей ещё раз. Она немного смутилась от моего флирта и пригубила свой коктейль.
— Ты фартовый, Сани, только и всего. — Лин покачал головой. — Ладно, двигайся. Мой черёд ломать твою магию.
Он подошёл к столу, сосредоточился и тяжёлым, выверенным ударом вогнал «сплошной» в лузу, тут же позиционно перекрыв мне выход на оставшиеся шары.
— Ну что, Ромео, — подколол меня брат, оборачиваясь ко мне с победной миной. — Из такой позиции тебя даже твои фанатки не спасут.
Я окинул взглядом стол. Положение действительно было дрянь — Лин запер мою «восьмёрку» своими шарами. Но именно в такие моменты, когда ставки росли, а зрители смотрели, играть становилось по-настоящему круто.
— Спасут не они… — я уверенно обошёл стол, коснувшись плечом плеча брата. — А старый добрый массе*.
________________________________________________
*Удар массе в бильярде — это сложный кручёный удар, при котором биток получает сильное вращение вокруг своей вертикальной оси, что заставляет его двигаться по дуге. Этот приём позволяет обходить препятствия и менять траекторию шара.
________________________________________________
Я поднял кий почти вертикально над столом. Это был сложный трюк, который в барах часто запрещают из-за риска порвать сукно, но я контролировал свои пальцы идеально. Я занёс руку, на секунду встретился взглядом с брюнеткой, словно посвящая этот трюк ей, и резко опустил кий.
Щелчок. Белый шар пошёл по немыслимой, изогнутой траектории, обогнул шар Лина, едва не задев его, и точечно ударил чёрную «восьмёрку». Она лениво, словно нехотя, покатилась к лузе, замирая на самом краю на долю секунды... после чего мягко упала внутрь.
Бах! Игра была окончена.
— Да ну тебя! — в сердцах бросил Лин. - Когда-нибудь я тебя сделаю.
За крайним столиком послышались негромкие аплодисменты. Я обернулся, слегка поклонился девушкам, не сводя глаз с брюнетки.
А час спустя мы уже сидели вчетвером, увлеченно беседуя и наслаждаясь моментом.
Сегодня я вновь почувствовал себя живым.
Утро следующего дня.
Тяжёлый, глухой стук собственного сердца — первое, что вернуло меня в реальность. Голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь катали бильярдные шары, а во рту пересохло сильнее, чем в пустыне.
Я зажмурился от яркого света, который пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, и попытался повернуться на бок. Простыни были незнакомыми — атласными, с тонким ароматом роз и дорогого парфюма. Это точно была не моя холостяцкая берлога...
Память возвращалась вспышками и кусками.
Бар. Лин. Партии в бильярд. Моя победа. Потом — улыбчивая брюнетка, её глубокие карие глаза так близко. А вот дальше... Дальше был туман из алкоголя, громкой музыки и её заливистого смеха.
Я осторожно приоткрыл один глаз, ожидая увидеть пустую комнату, но тут же замер.
Напротив кровати, в глубоком вельветовом кресле, сидела она. На ней был чёрный шёлковый халатик, а на коленях лежала раскрытая книга. Девушка уже не читала. Немного склонив голову набок, она с тихой, едва заметной улыбкой наблюдала за тем, как я пытаюсь прийти в себя. В мягком утреннем свете её силуэт выглядел невероятно уютным, совсем не похожим на тот роковой образ из ночного бара.
Она была из тех девушек, чьё присутствие в комнате меняло саму геометрию пространства. В ней не было подиумной приторности — только живая, породистая, притягательная красота, от которой у меня ещё вчера в баре перехватило дыхание.
У неё были чёткие, аристократичные черты лица: высокая линия скул, прямой, аккуратный нос и мягкий, но уверенный разлёт тёмных бровей. Взгляд её больших, миндалевидных глаз цвета крепкого эспрессо казался обманчиво спокойным, но в самой глубине зрачков прятался тот самый опасный, дразнящий огонёк, который я поймал ещё через зелёное сукно бильярдного стола.
Этот взгляд читал меня насквозь, и мне это чертовски нравилось.
Чёрный атласный халатик сидел на ней свободно, и не мог не подчеркнуть её безупречные пропорции. У девушки была та редкая порода фигуры, которую называют «песочными часами» — тонкая, точёная талия, изящный изгиб бёдер и длинные, стройные ноги, которые она сейчас кокетливо скрестила, сидя в кресле. В каждом её движении — как она поправляла волосы или наклоняла голову — чувствовалась природная, кошачья грация.
Но по-настоящему меня гипнотизировали её губы.
У девушки был невероятно чувственный, четко очерченный рот с едва заметной, пикантной асимметрией, которая придавала любой её улыбке оттенок лёгкой насмешки. Полная, сочная нижняя губа словно была создана для того, чтобы её покусывали в моменты задумчивости, а чёткий «лук Амура» сверху делал её контур безупречным даже без капли помады. Сейчас, когда я находился не так далеко от неё, эти губы были слегка приоткрыты, обнажая ровный край белоснежных зубов.
— Доброе утро, Сан. — негромко произнесла она. Её голос прозвучал мягко, но с явной иронией. — Я уже начала думать, что ты впал в спячку.
Я попытался сесть, но тут же поморщился от вспышки боли в висках и хрипло выдавил: — Доброе... Который час? И, эм... прости, если я вчера устроил шоу.
Девушка тихо рассмеялась, заложила страницу шёлковой лентой-закладкой и отложила книгу на прикроватный столик. Там же, как я заметил, уже стоял большой стакан ледяной воды и две таблетки аспирина.
— Уже пол-одиннадцатого. — она поднялась с кресла и подошла ближе, остановившись у края кровати. — И насчёт шоу ты прав. После шестого бокала виски ты пытался доказать всему бару, что можешь загнать шар в лузу с закрытыми глазами, стоя на одной ноге. Спойлер: пострадал только стул администратора.
Я застонал, закрыв лицо ладонями. — Чёрт...
— Не переживай, — она присела на край постели и протянула мне стакан с водой и спасительное обезболивающее. — Это было даже мило. К тому же, ты был очень убедителен, когда доказывал таксисту, что ты — мой личный телохранитель и тебя нужно доставить ко мне домой, чтобы ты убедился в моей безопасности.
Я закинул аспирин в рот и жадно запил водой, чувствуя, как жизнь по капле возвращается в моё изможденное тело. Теперь, когда между нами не осталось дистанции, я рассматривал её в упор — медленно, откровенно, не скрывая своего восхищения и плотского интереса. Девушку, кажется, этот наглый, собственнический взгляд ничуть не смущал; она приняла правила игры, затаив дыхание и чуть приподняв подбородок.
Халатик мягко струился по её телу. Насыщенный тёмный глянец ткани создавал умопомрачительный контраст с её кожей — гладкой, нежной, оттенка топлёного молока. Тонкий пояс был завязан небрежно, едва удерживая полы халата, отчего на груди образовался глубокий, дразнящий вырез, открывающий вид на изящные ключицы и безупречную линию декольте. При каждом её вдохе шёлк едва заметно шуршал, обтягивая соблазнительный изгиб бёдер.
Мой взгляд опустился ниже. Короткий подол открывал округлые бёдра и длинные, точёные ноги. Мне стоило огромных усилий удержать руки при себе и не коснуться этого гладкого шёлка прямо сейчас.
Я снова перевёл взгляд на её лицо, изучая его с расстояния нескольких сантиметров. Вблизи её красота казалась ещё более острой, настоящей. Как заворожённый разглядывал крошечную, едва заметную родинку чуть выше левой скулы и пушистые, угольно-чёрные ресницы, которые слегка подрагивали.
Но моё внимание, как магнитом, снова притянули её губы. Вблизи они казались ещё более полными и манящими. На них не было ни грамма макияжа, но их естественный, нежно-розовый цвет будоражил воображение куда сильнее любой помады. Нижняя губа, сочная и мягкая, сейчас была слегка влажной — девушка подсознательно провела по ней кончиком языка, уловив мой пристальный взгляд. Этот короткий жест подействовал на меня как электрический разряд, член требовательно заныл.
Блять!
— Я не распускал руки? — спросил я, пытаясь отвлечься и заодно разведать «было ли что-то между нами после бара».
Девушка покачала головой, в её глазах снова заплясали те самые чёртики. — Нет. Ты уснул прямо на полуслове, когда пытался сделать мне комплимент. Так что начнём сначала. Я — Николь. Душ прямо по коридору, а на кухне тебя ждёт свежесваренный кофе.
***
Горячие, тяжёлые струи воды с шумом обрушились на плечи, и я с блаженным вздохом подставил лицо под поток. Стеклянная кабина душа быстро заполнилась густым, ароматным паром, отсекая меня от внешнего мира и оставляя наедине со своими мыслями.
Я упёрся обеими руками в кафельную стену, опустил голову и закрыл глаза, позволяя воде смыть остатки похмельной тяжести. Тело постепенно расслаблялось, а вот в голове шёл напряжённый процесс: я отчаянно пытался склеить осколки вчерашнего вечера в единую картину.
Так, стоп. Начиналось всё отлично. Партия с Лином, эффектный «массе», аплодисменты. Я чётко помнил, как подошёл к их столику. Уверенная походка, дежурная улыбка, пара проверенных фраз. Николь — теперь я наконец запомнил её имя — она улыбалась, пила свой коктейль и явно не скучала со мной. Лин общался со второй девушкой, потом они уехали, оставив нас вдвоём.
«А вот дальше... чёрт!» — я намылил волосы, зажмурившись.
Воспоминания пошли рваными вспышками, как в испорченном старом кино. Вспышка первая: мы сидим у барной стойки, и я с жаром рассказываю Николь какую-то дико смешную (как мне тогда казалось) историю из детства. Девушка смеётся — искренне, запрокидывая голову. Этот смех мне определённо нравится. Вспышка вторая: бармен двигает к нам очередную порцию напитков. Какой я пью по счету бокал виски – уже не помню… Моя ладонь касается изящной спины, пальцы пробегают вдоль позвоночника, я ощущаю чертовки сильную потребность попробовать её губы на вкус. Но не хочу торопиться. Мне нравится это томление, которое растёт с каждой минутой и то, как воздух буквально содрогается между нами от желания.
Вспышка третья. Ещё один бокал в моей руке, и я вспоминаю что практически не ел сегодня… Ошибка. Роковая ошибка. После этого кадра плёнка начала стремительно засвечиваться.
Я смыл пену, шумно выдохнул и принялся тереть лицо ладонями. Значит, трюк с закрытыми глазами и стулом администратора реально имел место?
Боже, какой стыд.
Всегда гордился тем, что умею держать лицо. А вчера, судя по всему, мой внутренний Демон окончательно сорвался с цепи и пошёл в разнос. Я выключил воду. Внезапно наступившая тишина нарушалась лишь редким стуком капель о поддон. Потянулся за полотенцем, вытираясь и глядя в запотевшее зеркало. Протерев стекло ладонью, посмотрел на своё слегка помятое отражение.
- Да уж, Сан. Давно ты не напивался до провалов в памяти…
Я обвязал махровое полотенце вокруг бёдер, провёл рукой по влажным волосам, зачесывая их назад и глубоко вдохнул доносящийся из коридора аромат свежесваренного кофе.
Пора было идти на кухню.
***
Вошёл на кухню уверенной поступью, совершенно не стесняясь того, что на мне кроме полотенца не было абсолютно ничего. Николь сидела у окна, обхватив тонкими пальцами большую кружку. На столе дымилась вторая — чёрный кофе, как я люблю. При моём появлении девушка подняла глаза, и на её губах снова заиграла едва заметная улыбка.
— Вижу тебе лучше. — констатировала она, оценивающе оглядывая меня.
— Не совсем, но думаю кофе это поправит. — я усмехнулся, садясь на стул напротив неё. Сделал глоток — не сильно горячий, крепкий, идеальный.
— Знаешь… — я слегка подался вперёд, оперевшись локтями о стол и заглядывая ей прямо в глаза. Мой голос стал тише, приобретая ту самую бархатистую уверенность, которой я вчера покорял бар. — Мой брат считает, что вчера я выиграл партию благодаря чистому везению. Но сейчас я смотрю на тебя и понимаю: моё настоящее везение началось, когда я решил подойти к твоему столику.
Николь хмыкнула, пригубив кофе, но взгляда не отвела. В её глазах загорелись знакомые огоньки. — Ты всегда так быстро переходишь в наступление, Сан? Даже с похмелья?
— Только когда ставки действительно высоки, — я улыбнулся, не отрывая от девушки взгляда. — Вчера я, конечно, слегка перегнул с шоу-программой. Но, признайся, мой «массе» в лузу был хорош.
— Трюк с кием был неплох… — согласилась она, чуть наклонив голову, отчего пара тёмных прядей упала ей на лицо. — Но трюк с падением со стула запомнился мне гораздо больше. В нём было... больше экспрессии.
— Рад, что смог оставить неизгладимое впечатление. — я рассмеялся, чувствуя, как между нами сгущается то самое сладкое, искрящееся напряжение, которое невозможно подстроить искусственно.
Я протянул руку и аккуратно, самыми кончиками пальцев, коснулся её ладони, лежащей на столе. Николь не отстранилась. Её кожа была тёплой. Медленно перевёл взгляд с её глаз на губы — на них всё ещё блуждала полуулыбка, но дыхание девушки едва заметно участилось.
— На самом деле, — тихо сказал я, плавно поднимаясь со стула и делая шаг к её стороне стола, — жалею об одном моменте...
— О каком, Сан? — так же тихо спросила она, снизу вверх глядя на то, как я остановился рядом.
— Что я уснул на полуслове, когда пытался сделать тебе комплимент.
Наклонился, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров. Теперь ясно почувствовал тонкий аромат её духов — роза и что-то сладкое, цитрусовое. — Я хотел сказать, что весь вечер только и думал о том, как сильно хочу тебя поцеловать.
Николь замерла, её взгляд на секунду метнулся к моим губам. Она отставила кружку на стол и чуть приподняла подбородок.
— И что же тебе мешает сделать это сейчас, когда ты трезв? — прошептала она, и в её голосе уже не было иронии — только чистый, дразнящий вызов.
Мир вокруг окончательно сузился до размеров этой залитой солнцем кухни. Я больше не стал тратить время на слова. Медленно коснулся пальцам её щеки, заправляя непослушную прядь волос за ухо. Николь чуть подалась вперёд, приоткрыв губы, и я, затаив дыхание, наклонился, чтобы наконец завершить то, что должно было случиться ещё в баре. Мой взгляд стал по-настоящему тёмным и тяжёлым от желания. Но в эту идиллию буквально с пинка ворвался разрушающий звонок моего мобильного.