Ароматы Свободы

Преступников манит к месту преступления, как мед мух, они всегда возвращаются к нему. Правда, обычно, это происходит раньше, чем через два года. В моем же случае, прошло действительно много времени. На месте, где раньше находилась разваленная хижина, теперь были просто развалины. Но и это скоро поменяется. Наверное, после снятия порога, тут все застроят. Все-таки места много, правда от центра далековато. Зато, воздух пока что остался прежний: более чистый, более свежий. Лёгкий душок греческого ореха возвращал к сознанию, не давая потеряться в мыслях. Я взглянула на его источник. Тай неуверенно жалась ко мне ближе, я же ощущала себя чудовищем. Отлично сработано, Инесса, привести ребенка к месту, где умерла ее мать. Разве могут возникнуть проблемы? Как ни странно, они пока не возникали, это и пугало.
 
- Эй, милая, не бойся, - я погладила ее по напряжённым плечам, ее большие глаза уставились на меня. - Что-то не так?
 
Девочка помотала головой, но с опаской спросила:
 
- Мисс Инесса, тётушка Мари говорила опасаться Госпожи Моники... А она нас точно не обидит? - честно говоря, я не знала. Моника конечно та еще стерва, но ведь не настолько же чудовище, чтобы навредить ребёнку.
 
" Не знаю, не знаю, на твоём бы месте, я держала ухо в остро, а лучше бы не позорилась перед этой... - Селлестина "поддерживала" меня, в который раз, как всегда, удачно. - В отличии от тебя, девочка, я реалист! - пессимист, конченный пессимист».
 
Мимо деревьев проскользнула тень, ветки шелохнулись, зашумели; я напряглась. Это должна быть она. Только она, иначе дело - дрянь. Человек в чёрном приближался, Порог засиял и зашумел, а Тай сжала ткань моей куртки. Да, все- таки, Моника. Она двигалась, как кошка, ступая быстро и завораживающее. Даже идя по открытой плоскости, девушка словно перегибала невидимые препятствия. Шестое чувство подсказывало, что дело в лужах.
 
- Какие люди! - усмехаясь воскликнула она, правда, тише, чем обычно звучал ее голос. - Так ты тут не одна! С каких пор кошечка обзавелась котёнком? - Моника схватила Тай за подбородок, заставляя девочку от страха задрожать еще сильнее.
 
Схватив полукровку за руку и зло прорычала:
 
- Что ты творишь?! - я ощутила, как Тай спряталась за мою спину.
 
- Следи за языком, - буркнула Моника, отрезвив меня. Не хватало все испортить. Она мне нужна, нужна в этот раз как воздух, просто необходима. - Откуда у тебя этот котёнок? Она не человек, она что-то куда более интересное.
 
«Не твоего ума дело, - хотела ответить я, но чертыхнулась, выругавшись про себя. Сделать хуже никогда не поздно, но не сейчас».
 
- Эта девочка - не простой ребенок. Ее отец не должен узнать о ее существовании, иначе, - я замолчала, не решаясь закончить фразу.
 
- Иначе что? - Моника откинула зеленые волосы назад, дожидаясь ответа. Но терпение не было ее сильным местом, так что она решила не ждать пока я созрею и продолжила. - Поэтому ты и собираешься переправить ее в мужской сектор? Чтобы ее отец ее не нашел? - девушка хохотнула.
 
- Ее отец не человек, - призналась я, находя за спиной рукой чужую ладонь, тут же ухватившуюся за меня.
 
- Я догадалась, -  высокомерно заявила Моника. Она меня испытывала, не иначе.
 
Тай чуть-чуть понабралась смелости и вышла на встречу к Госпоже Монике. Я слышала как Мари наставляла племянницу быть вежливой и любезной с этой мисс. И девочка, поняв, что никакой вежливости не проявила, опустила голову и с тихим трепетом, словно молитву, произнесла:
 
- Госпожа, благодарю вас, - на этих словах, Тай кинулась целовать Монике руки, но та ее остановила, вскидывая подбородок, пытаясь что-то разглядеть в маленьком бледном лице.
 
- Не люблю, когда мне слюнявят руки...- пробормотала полукровка, чтобы отпрянуть от ребенка, как от прокаженной. - Это ребенок, я знаю эти глаза... Инесса, что это за ребенок?! Почему у нее глаза наших Господ? - Господ Мориса и Селлестины, имела она виду. Шила в мешке не утаишь.
 
- Потому что она его дочь.
 
На моих глазах Моника схватила девочку за руку и с силой потащила за собой.
 
- Что ты делаешь?!
 
- Выполняю свой долг перед Господином! - она не останавливалась не смотря на сопротивление. - Я должна вернуть дочь отцу!
 
- Ты не посмеешь! - раздался мой крик.
 
- Иначе что? Привлечешь своих псов, чтобы они нас взорвали? Хотя, твоими стараниями, тут больше нечего взрывать, а жаль. Хотелось бы посмотреть на фейерверк! - Моника рассмеялась, ее звонкий смех разлетался эхом в смертельной тишине. Будто тысячи смертников рассмеялись в один момент.
 
Одно мгновение, все вокруг заискрилось. Синие и красные, они были частью ни уорской, ни человеческой магии. Искры перекинулись на Порог, от чего он засветился как гирлянда. Я опустилась перед Тай на колени, в попытках успокоить девочку. Заглянув в бездонные глаза, я уловила вспыхнувший детский, по-настоящему животный, страх.
Девочка со слезами на глазах попятилась назад, поймав момент, когда Моника отпустила ее, не ожидавшая такой реакции.
 
- Н-н-не подходи ко мне! Я знаю, что это ты убила маму! - Глаза. Глаза в маске были открытыми. Тай их запомнила. - Нет!
 
Я медленно поднялась, стараясь действовать как с надуманными животным. Никаких резких движений, никаких криков или повышения голоса.
 
- Тай, послушай, - мои слова подействовали на нее, как выстрел. Девочка побежала. А я за ней.
 
Малышка побежала в сторону деревьев, где с ней могло произойти все что угодно, будь то дикие звери, то люди, заплутавшие в лес далеко не в мирных целях. Однако, бежала я не долго. Мощный поток сбил меня с ног, обдав тело болью. Уорская магия - беспощадная и болезненная. Я чувствовала, что горю. Резко это чувство прошло, зато накатило онемение, я просто не могла пошевелиться, впитывая ужасно сладкую фисташковую вонь. Моника!
 
- Я не хотела этого делать, но ты меня вынуждаешь! - сквозь зубы прошипела она, когда меня кто-то поднял за шкирку, поставив на ватные ноги. Не из заботы, а просто, чтобы было удобнее тащить обмякшее тело. Тут то я поняла, что со мной собираются делать.
 
- Мне казалось, ты хочешь моего прощения? - буквы тяжело складывались в слова, но страх смерти хорошо провоцировал на действие. И, кажется, сработало. Моника запнулась, на ее лице проскочила неуверенность.
 
- Попробую в следующей жизни, - произнесла она и отпустила хватку, позволив мне полететь. Ноги подкосились и я полетела ровно, прямо в Порог, под невероятно громкий трагический вопль. - Нет! Нет! Нет!
 
Вся жизнь пролетела перед глазами, пока мириады игл искалывали до смерти. Все моменты искрили передо мной: детство, отрочество, взрослые годы. Самые запомнившиеся моменты сменялись на что-то незначительное, вроде выбора подходящей маски для турнира и какая-то незначительная победа, не значащая ничего для большого спорта, но великая для меня. Моя жизнь. Жизнь, в которой с самого детства я желала стать сильной. Сила настолько желанная, что ради нее можно пройтись по головам. Можно уничтожить сотню, тысячу, человек, но главным образом себя. Через пот и кровь, ломая свои кости и доводя себя до аритмии. Все ради силы.
 
" Только она имеет смысл! - возникла Селлестина, видно, желая стать последним человеком, которого я услышу в своей жизни. Она портила жизнь мне при жизни, так что я понадеялась, что нам приготовлены разные котлы».