Сжать зубы
Здание правительства было огромный строением, которое легко могло вместить тысяч пять...десят человек, которым даже не пришлось бы стоять вплотную. Роскошный фасад с колоннами, скульптурами, изображающими поколения Господ уоров, идущих еще от самих основателей. Состоящее из двух частей, оно располагалось сразу в двух секторах, между которыми уоры, в отличии от людей спокойно могли перемещаться, пройдясь лишь через коридор на верхнем этаже. Именно в этом коридоре находился зал, в котором исторически проходил ежегодный Бал.
Этот год не был исключением. Огромная комната с расписным потолком, изящной лепниной на стенах, такой же огромной хрустальной люстрой, а так же напыщенными гостями, у которых, судя по размерам помещений, были какие-то комплексы. Среди этих гостей мы с Фирой, и еще несколько работников- людей выглядели несуразно, в нашей простой, хоть и не самой бедной, одежде.
Но, если честно, переодеться в уорское тряпье совсем не хотелось, и дело было даже не в запахе, которой точно пропиталось все вокруг, но и в виде...
Мужчины в странных костюмах: длинные пиджаки, больше похожие на плащи для дождливой погоды, чуть ли не до колена, в тоже время укороченные брюки со странными ботинками. Они были больше похожи на персонажей из детской сказки, чем на серьёзных людей, занимающих серьёзные должности. Женщины отличились еще сильнее. Платья с глубокими, глубочайшими, вырезами смотрелись несуразно с пышными юбками. Стоило ли говорить, что в сочетании с яркой золотой кожей, такая одежда была по меньшей мере аляповатой?
Сдерживая смех, я обратилась к растерянной Фире, подпирающей собой стенку:
- Ну как тебе? Красиво?
- Невероятно, - ответила подруга, тихо цокнув низким каблуком. - Как ты? У то меня нос заложен, я ничего не чувствую, но ты со своим нюхом...
Я прислушалась. Невероятно сладко, так сладко, что сводило скулы, тона кирпичиков рафинированного сахара и то с трудом сравнялась бы. Было так сладко, что подташнивало, но на удивление, я чувствовала себя...неплохо, не хотелось кинуться к дверям, лишь бы почувствовать даже не свежесть зимнего воздуха, а хотя бы выхлопы машин, терпеть можно, вполне.
- Пойдет. Видно, иммунитет выработался,- я пропустила странный взгляд карих глаз, кинутый на меня, размышляя с алкоголем ли те напитки, и можно ли нам вообще их брать.
- Все еще не пьёшь? - я неоднозначно пожала плечами. - Я бы советовала все-таки напиться, и чем быстрее, тем лучше. Этот мужчина идет к нам.
Медленно обернувшись, еще не видя "этого мужчину", я уже знала кого увижу. Смутно знакомый, особый, ореховый запах, выделялся среди всех других уоров особой сладостью. Сладостью слабого существа, не той лёгкой сладостью вина, а приторностью сравнимой с карамельной. Услышав его голос, я нацепила на себя дежурную улыбку, надеясь, что прилюдно босс лапать меня не решится.
- Ох, ангелок, а я как раз искал тебя, милочка! - произнес начальник, озираясь по сторонам, точно ища взглядом супругу. - И кто за милая мисс рядом с тобой, родная? Ох, вид у тебя знакомый, где-то я тебя видел, ну не суть!
Фира, уже было представившаяся, застыла в подвешенном состоянии, не понимая, что делать. Вряд ли в лечебнице объясняли, как действовать с уорами, помещёнными на смазливых девочках, с тут и не научить. Поведение формируется с опытом.
- Сэр, вы искали меня? - переспросила я. Взволнованного мужчину нужно было направить в верное русло.
- Ох, верно, верно! Пойдем, ангелок, пойдем со мной, - я не сдвинулась с места.- Не бойся, не бойся, и подругу возьми, и пойдем за мной, кое-кто очень хочет с тобой встретиться. Не хочу заставлять ее ждать!
Мы с Фирой переглянулись, нерешительно двинувшись за начальником, на пол пути понимая, что нас ведут к переходу в другой сектор, и причем не собираются останавливаться. В другой стороне, будто в зеркальной версии нашей части зала, находились, помимо уоров, точно в таких же, как и наши, костюмах, люди. Мужчины, юноши, удивлённые, не меньше нас, столь близкому соседству. Мы смотрели друг на друга странным взглядом. Я едва остановила Фиру, чуть в дурмане не переступившую Порог, схватив и оттянув на себя. Внезапно раздался женский голос с той стороны, и внимание мужчин переметнулось в сторону.
- Ну, папочка! Я только-только нашла из этого мусора что-то годное! - высокий голос с игривыми оттенками будоражил что-то в сознании. Странно знакомое раздражение. - Что? Ты говоришь Инесса? О, славненько, славненько! Хорошо, папочка!
Первым блеснул зелёный веер, ударивший по носу одного из юношей, слишком близко стоящего к его хозяйке, которая словно извиняясь, играючи пропела:
- Потерпите, мальчики, я обязательно к вам вернусь, мои котики!
Босс вернулся с той стороны, перепрыгнув порог, для него охранная стена была не плотнее воздуха, для него она не представляла никакой опасности, нас же, она могла превратить в пепел на месте, черт ее поддери эту особую уорскую магию.
- Ох, дорогуша, ты тут, славненько! Вы уже знакомы, но позволь еще раз представить мою старшую дочь - Монику, - стоило этому имени донестись до моих ушей, я застыла, все естество кричало об опасности. Но когда ярко красная ткань платья блеснула в золотом свете порога, все стало еще хуже.
Запах, вонь ореха, фисташек, невероятной сладости, приправленной давящем на глотку, удушающим табаком, достиг меня, убивая раз за разом, с каждым новым вздохом, в новой силой, просящей очистить желудок, молящей вдохнуть чистый воздух, затянутой на шее удавкой. Не один запах, не один запах проклятой полукровки вынуждал согнуться, держась за живот, от вида выкрашенных в зелёный волос, длинного алого платья с глубоким вырезом, под цвет губ, а тем более от зеленоватых глаз, хотелось расплакаться на месте.
- Ну здравствуй, мой котик! - ее клыкастая улыбка превращала меня в кролика, в объятиях удава. Я отшатнулась на шаг. - А ты все так же смазлива, деточка. Хотя, года не щадят, особенно ваш вид, кожа огрубела, а жаль.
Выжидающе, золотокожий монстр уставился на меня своими голубыми глазами с опасной зеленью вокруг зрачка. Фира осторожно ущипнула меня пять раз подряд, напоминая сделать пять глубоких вдохов.
- Моника, как неожиданно встретить тебя тут! - произнесла подруга, беря удар на себя, но уорка проигнорировала ее, не спуская с меня взгляда.
- Сколько лет, сколько зим, Моника! Я рада видеть...тебя...- кое - как выдавила я из себя, вызвав удовлетворенную улыбку, мои слова для нее были словно признание покорности с моей стороны, с тем же успехом я могла просто кинуться ей в ноги, целуя ее каблук.
- Как...приятно, - она не сдержала смешка, - Что ты подавила свою бунтующую натуру, моя кошечка, и приняла судьбу. С такой мордочкой, - веер коснулся моего подбородка. - Тебе только прислуживать и удовлетворять, как жаль, что в школьные годы до тебя это не дошло, но наконец, в моей коллекции будет пополнение!
Ее жалящий смех стал последней каплей, голова закружилась, увидев, как Моника пропала за порогом, я позволила чувствам взять над собой вверх и потерять сознание.
Плеск холодной воды заставил меня очнуться. Глядя на себя в зеркало, я слышала одну единственную фразу. "С такой мордочкой, тебе только служить и удовлетворять". Этих слов было достаточно, чтобы захотеть изуродовать, исказить раной, гноящейся раной, чтобы шрам был поглубже и поуродливее. Красота... с семнадцати лет я скрываю ее под маской, порчу ее только как могу изнуряющими тренировками, отсутствием сна, столько лет, чтобы так позорно проиграть!
- Инесса? - рука легла на мое плечо, а в зеркале показалась невысокая девушка, мне по плечо, с рыжими волосами и веснушками на бледном лице. - Глупо это спрашивать, но как ты себя чувствуешь?
- Ужасно, - без лжи ответила я. - Ненавижу. Ненавижу Монику, ненавижу себя, ненавижу отца и мать, подаривших это лицо!
Не в силах смотреть на себя, видеть слишком правильное золотое сечение, синие глаза с чересчур длинными ресницами, я села на пол, оперившись на раковину, спрятав лицо в коленях.
- Не хочу туда возвращаться, не хочу чувствовать эту вонь, - призналась я. - Веду себя как ребенок. Я понимаю, что мы обязаны вернуться, мы не можем подводить других, из-за моих истерик...
Фира села рядышком, обнимая меня за плечи, терпеливо медленно проговаривая каждое слово:
- Мы можем побыть тут немного, время еще есть. Мы просто посидим здесь чуток. Может расскажешь? Я не знаю, что произошло с тобой и Моникой, ты никогда не рассказывала, ни разу. Может пришло время? - я всхлипнула. - Если нет, то...
- Я расскажу, - сказала я, вытирая предательские слезы, нежелающие останавливаться, в нос хлынул запах табака...
***
Когда в Академию перевелись новая ученица, каждая считала своим долгом посмотреть на нее, поговорить, познакомиться с ней. Настоящее событие! Ее просто какая-то девочка, а полукровка, дочь какого-то там богатого уора. Красавица с необычным цветом волос, золотистой кожей, королевской осанкой, девушкой, с которой хочется быть рядом. Я была не исключением, мне хотелось прибиться к ее стае. И мне повезло, Моника быстро меня приметила...
- Кошечка, с твоей прекрасной кожей и густыми волосами, стыдно ими так не пренебрегать! - в очередной раз повторяла она, после моих тренировок в клубе, когда я еще относилась к ним несерьёзно.
Ее жесты, ее выражение изящного лица, пленяли меня, ради нее я старалась надевать юбки по-короче, отглаживать рубашку, делать все, чтобы угодить ей, чтобы лишней раз вдохнуть фисташковый запах, а ее полные губы кривились в улыбке. Моника лепила идеальную версию меня для себя.
- Возможно, если бы ты жила одна, то уделяла бы мне больше времени! Но твоя...подруга, пытается забрать тебя у меня, моя милая! - одной фразы хватило, чтобы я собрала вещи и переехала в общежитие, не соображая, что твою. Я уже была зависима.
Лишь одно дело я любила сильнее. Я слишком любила магию и бои, те бои, где я переставала быть красивой оболочкой, где мои волосы покрывались грязью и пылью, которую приходилось смывать по несколько часов, те, после которых моя одежда становилась непригодной, а пот строился ручьями.
- У тебя туфли грязные! - с презрительной насмешкой произнесла Моника слова, заставившие меня тренироваться босиком. Адреналин и свобода были для меня слишком важны. Хотя последнюю, еще не понимая того, я уже потеряла…
Один раз я попалась, попалась, очень глупо.
- Значит ты не понимаешь ласковых слов, кошечка? Я кажется ясно сказала, что столь варварские занятия не для тебя, моя хорошая. - обманчиво нежные слова она говорила с раздражением на красивом лице.
Тогда я вспылила, выжатая, потная, но свободная:
- Я не твоя собачка, или вещь! - мощный поток запаха как смерч повалил меня с ног, я рухнула прямо на колени, чувствуя как кажой клеточкой дрожит все тело.
Моника смерила меня презрительным взглядом, сверху вниз, видя во мне только мошку, достала сигару из хьюмидора и наклонившись, с не человеческой силой тряхнула меня за воротник, заставив мои глаза смотреть в ее. Такой слабой и никчёмной, я ощутила себя впервые в жизни.
- Если животное не понимает пряник, нужно использовать кнут! - бросила она. - Возможно, ты не понимаешь, где находишься, но, кхм, возможно, тут есть и моя вина, я слишком тебя разбаловала. Питомица, в первую очередь должна быть покорной, но ты мне показываешь свои зубки...
- Иди к черту! Я не твоя собачка! - дышать становилось тяжело, лёгкие сдавили с двух сторон тиски.
Ее смех зазвенел в ушах; меня сильнее приковало к земле, была то уличная земля, или пол клуба, не различить, лишь о том, что сдвинуться я не могла никак, я помню точно.
- Тут точно моя вина, ох, как неприятно! Котик мой, я может и на половину человек, но моя уорская кровь делает меня выше тебя, выше всех остальных людей, и уж тем более выше каких-то фолков. Но, так уж и быть, я прощу тебя. Просто встань на колени и извинись, пообещав бросить свою варварскую мерзость. - ее рука прошлась по моим волосам, а дыхание опалило табачным дымом.
***
Я не успевала стирать слезы, рассказывая подробность за подробностью, выворачивая душу слой за слоем.
- Что ты ей ответила? - тихим хрипом спросила Фира.
- Ничего. Я сбежала, трусливо сбежала, слыша в след ее смех. Моника обещала устроить мне веселую жизнь, она обещание сдержала...- я промолчала не желая говорить о всех тех издевательствах, о собственной слабости, чувствуя, что возвращаюсь к начальной точке. Будто никогда не было Тени, будто никогда поломанных сотни раз костей, собачьих укусов, шрамов на запястьях, не было Кассандры и яда в моей крови. Я чувствовала себя куклой с большими глазами.
- Ты, а ты ее?...- опасливо поинтересовалась подруга, сестра, поддержка, держа мою дрожащую руку.
Поднявшись и потянувшись, я с грустной улыбкой взглянула на Фиру.
- Наверное, уже сама не знаю, ненависть все чувства заменила. Я ее просто ненавижу, как и всех уоров, их вонь для меня как яд, а табак на дух не переношу, - посмотрев на себя в зеркало, я улыбнулась, видя раскрасневшиеся глаза. И какая из меня красавица?
Подруга вздохнула, отчаянно признавшись:
- Я...я дура. Видела же, что с тобой что-то происходит, но, но не замечала, придумала свою ужасную версию! Я так перед тобой виновата...
Ее жалостливый вид заставил меня задуматься, но откинув всякие мысли, я просто рассмеялась.
- Не знала, что все это время, ты была Моникой! Просто мастер преображений!