Глава VII. Нападение
Медленно обернувшись, я тихо охнула: лес как будто заволакивало темнотой, небо - густыми тучами, а меж тёмных стволов деревьев клубился светлый сизоватый туман.
Через несколько мгновений из леса выступили всадники. Их было много, очень много. Воины, закованные в чёрные латы и на чёрных скакунах, с развивающимися от несуществующего ветра чёрными плащами, они выглядели неживыми и нереальными. Всадники медленно, но верно и целенаправленно, продвигались в нашем направлении, образуя плотный полукруг.
Герцог неожиданно выступил вперёд и скинул с плеч багровую мантию, которая соскользнула и осталась висеть в седле. Под мантией оказались чёрные, будто поглощающие свет, латы, почти ничем не отличающиеся от доспехов тех воинов. Даргаэш сначала оглядел нас сочувствующим взглядом, потом взглянул на войско чёрных всадников. Губы герцога растянулись в жестокой усмешке.
– Убить. Всех. – Приказ прозвучал жутко и резко в наступившей тишине.
Казалось, воинам этого было достаточно. Достаточно одного слова. Они сорвались с места неожиданно, совершая невероятно плавные и гармоничные, и одновременно резкие смертоносные движения.
Отец опомнился лишь тогда, когда первый стражник с криком боли упал с седла, пронзённый стрелой с чёрным оперением.
– Не отступать!.. – его приказ прозвучал несколько запоздало, но пока ещё уместно, так как некоторые придворные уже подумывали сбежать, оглядываясь на спасительную чащу леса. – Дать им отпор!..
Честно признаться, логичнее было бы сбежать, ибо те воины слишком сильны, их движения отточены, я прям чувствую их профессионализм и сплоченность.
– У нас больше людей, мы одержим победу хотя бы благодаря большинству! – Ага, кажется, и отец осознает, что в мастерстве и организации мы точно проигрываем. И почему он так уверен, что большинство - это преимущество?.. Особенно в нашем случае. Это недостаток! Люди как стадо, а чем больше стадо, тем хуже предводителю. Затопчут. – Вперёд!
– О, а ты все так же наивен, Фарнус! Твои люди - трусы, ну, кроме стражников. Эти просто присягнули тебе на верность. Хотя, и эти не лучше, – Родэт презрительно скривился, затем, злорадно усмехнувшись, небрежно махнул рукой. – Убейте их.
Сказать, что я была напугана, это ничего не сказать. Пальцы оледенели, хотя ещё недавно светило солнце и было тепло; сердце стучало так, словно пыталось вырваться из груди через ребра; разум был на грани того, чтобы предаться панике. Когда пальцы согласились меня слушаться, я нашарила рукой лук и осторожно его перехватила, всматриваясь в ряды чёрных всадников. Среди них точно есть один лучник, и его необходимо снять. Пока только он представляет опас...
Додумать я не успела, да и мысль-то была ошибочной. Опасность представляли они все. Все до единого.
Воины по команде сорвались с места, как один, с металлическим шорохом вынули мечи, блеснувшие чёрной сталью, и вступили в бой, в котором с первых минут стали одерживать победу. Воины Даргаэша как будто заранее знали, что сделают солдаты короля, а затем не давали сделать иначе, полностью контролируя ситуацию.
Стражники один за другим падали с коней, истекая кровью, под лязганье мечей и крики раненых. Обезумевшие кони, лишившись своих всадников, или же раненые, с диким ржанием кидались на других лошадей или топтали раненых людей, а затем обессилено падали на землю.
Придворные, тоже вступившие в бой, так же быстро выходили из него, падая замертво.
И все это продолжалось без единой потери во вражеском войске, что пугало и сбивало с толку ещё больше.
Отец и Кристоф, к счастью, были живы, и пока неплохо отбивались, даже как-то подозрительно, они не были ранены. Но... Ещё пару минут назад они защищались, прикрывая спины друг друга, а сейчас... Чёрные воины элементарно разводили их по отдельности, тем самым делая уязвимыми.
– Отец! Со спины!.. Кристоф, обернитесь!.. – отчаянно крикнула я. Но я поняла тактику врагов слишком поздно, Кристоф негромко вскрикнул, зажимая кровоточащее правое плечо, а через мгновение папа захрипел, получив стрелу в лопатку. Оба с не смертельными ранениями, они продолжили сражаться, а я... Я еле сдержала крик, но затем быстро взяла себя в руки. Лучник, опять лучник... Я стала бегло осматривать вражеские ряды, так и не находя загадочного стрелка. Зато стрелок нашёл меня, что неудивительно, своими воплями я в принципе привлекла ненужное внимание. Стрела с глухим свистом пролетела мимо моего левого уха, заставив сердце сжаться. Наплевав на опасность и риск, я мгновенно развернулась в седле, устремив взгляд в ту сторону, где предположительно должен был быть лучник. Однако, никого там не обнаружилось, кроме наших уцелевших придворных и трупов.
– Что за... – начала я, но осеклась. Стрела неожиданно возникла из воздуха, где-то в двадцати футах от меня. Вовремя уклонившись, я чертыхнулась. Либо это у меня галлюцинации на нервной почве, либо кто-то пользуется магией. Точно, магия!
Но тогда стрелы должны лететь в цель без промаха, иначе зачем магическое направление?.. Промахнуться каждый может.
Следующая стрела замерла перед самым моим носом, лишь доказывая мою теорию. Стоп! Стрела. Замерла. Перед. Моим. Лицом. И не пробила мою голову насквозь.
Округлив глаза, я скосила их на поблескивающий чёрный наконечник, зависший перед моим носом. Казалось, будто стрела врезалась в несуществующую желеобразную преграду, и пыталась пройти сквозь неё.
Боясь пошевелиться, я подняла взгляд, и вовремя: передо мной, в десяти шагах, остановился герцог.
Он сидел в седле прямо, сдерживая топчущегося на одном месте коня, намотав узду на кулак, и странно смотрел на меня, плотно стиснув зубы. Его свободная правая рука была поднята и светилась слабым синим светом.
– Осторожнее, наследница. Так и последних мозгов лишиться нетрудно. Они просто напросто оказались бы на том дереве, за тобой. – Я вздрогнула, а он сосредоточенно пошевелил светящимися пальцами, направляя стрелу прочь от меня. Причём это явно стоило ему немалых усилий, оперение и наконечник стрелы сердито трепыхали, словно противясь его магии. Наконец, когда стрела, обезвреженная, упала на траву, Родэт мрачно уставился на меня.
– Ещё б чуть-чуть, и твоя прекрасная, но глуповатая головка была обезображена этой стрелой. – Даргаэш кивнул в сторону уже недееспособной стрелы. Я ошарашенно и с ужасом смотрела на герцога, ожидая подвоха. – Ну, чего смотришь, как затравленный кролик на гончего пса?
«Да потому что так и есть», - мрачно подумала я.
Герцог хрипло рассмеялся. Ясненько, опять читает мысли. Только как? Артефакт-то на мне. Но не суть, сейчас меня больше волнует другое.
– Магистр, почему Вы спасли мне жизнь?.. – тихо, но отчётливо спросила я.
Родэт замер. Его лицо несколько мгновений ровным счётом ничего не выражало, затем он сердито нахмурил брови и зло, отрывисто произнёс:
– Тебя это не должно волновать. Может, мне не хотелось видеть то, как твою голову протыкает стрела моего воина?
– Бросьте, Вас никогда не останавливали такие незначительные детали, как чья-то голова, – дрогнувшим голосом ответила я. – Вы могли бы спокойно посмотреть на мою казнь, и на казнь моего отца, и на...
– Довольно. – Он сказал это настолько ледяным страшным голосом, что я замолчала не задумываясь, на уровне инстинктов. – Ты ещё слишком юна и недостаточно осведомлена, так что не тебе судить, на чью казнь я мог бы спокойно посмотреть. А пока... Давай остановимся на той теории, что я спас тебя лишь потому, что ты заслуживаешь другой смерти. В бою, например. Или вообще не заслуживаешь. Скажем так, у тебя ещё есть шанс. Беги, принцесса, поезжай в какую-нибудь деревеньку и живи, не высовываясь. Я даю тебе шанс, только беги!
– Как-то подозрительно великодушно и благородно. В чем подвох?.. – пересохшими губами прошептала я, слушая крики уцелевших воинов, предсмертные стоны и лязг соприкасающейся стали.
Я не верила, что всё это происходит наяву: этот бой, неравный бой, эти горы трупов; кровь, море крови; раненые отец и первый министр. Мне казалось, что это просто сон, какой-то дурной сон, кошмар.
– По-твоему, я недостаточно благороден? Ну что ж, возможно. – Он горько усмехнулся, и, пришпорив коня, развернул его и направился ближе к сражению. Затем, не оборачиваясь, кинул: – И это не сон, глупышка. Это дворцовый переворот, грязное свержение монарха. Называй как хочешь.
– Вы... Да Вы... – Я не знала, что сказать, и только хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Я направила коня вслед за ним, пытаясь догнать герцога, но Яраман протестовал, упираясь всеми четырьмя копытами и вопросительно сворачивая голову, мол: «Хозяйка, ты что, совсем рехнулась? Бежим скорее».
Раздражённо пнув его пятками, я наконец нагнала Даргаэша. Он обернулся, смерил меня не самым доброжелательным взглядом и мрачно сплюнул в сторону.
– Идиотка. Я дал тебе шанс. – Затем он повернулся к своим воинам, сражавшихся с моим папой и Кристофом, и небрежно бросил:
– Кончайте с ними.
– Не трогайте отца! Пожалуйста! – крупные слёзы катились по моему лицу. – Мы убежим вместе! Мы никогда не вернёмся сюда!..
– Ой идиотка-а-а... – тихо прошипел мужчина, зло сверкнув глазами, и повернулся к своим воинам, которые уже толпились вокруг меня, весьма недвумысленно обнажив клинки. – Не трожьте её.
Последнюю фразу он почти прорычал, вскинув руку с магическим пульсаром. Всадники, плотным кольцом окружившие меня, поубавили своё явное желание убивать и расступились.
– Девчонка не опасна, займитесь королём, олухи!..
– Есть, ваше сиятельство!
Жуть. Кажется, они собирались ещё что-то предпринять, но
Родэт снова предупреждающе вскинул руку, на которой блеснул перстень с синим камнем. И мой разум словно пронзило воспоминаниями... Подземелье, разговор с Килом... Разговор со старым магом...
«Кольцо из почернённого серебра с крупным синим камнем, украшенное рунами».
Слова Киллита о предводителе «чёрных пустынников».
«Восстанут. Скоро. Много крови прольётся. Кровь. Много-о-о...Идут. Чёрные, как сама смерть. Я вижу-у-у... Они идут сюда. Я знал, что это случится. Предупреждал Фарнуса-а-а... Предупреждал. Смерть. Они несут с собой смерть и бо-о-оль... И он с ними, Да-а-арг... Магия.. Чёрная магия...Спасайся, девочка»,– сбивчивые и невнятные завывания старика.
И в моей голове словно сложился сложный пазл: Дарг - он же Даргаэш (сокращение имени), он же обладатель перстня с синим самоцветом, он же предводитель «чёрных всадников», которые восстали и пролили много крови (тут уж не поспоришь, кошмары мне ещё долго будут сниться, если я выживу вообще).
Так старик был прав!
И именно Даргу когда-то Киллит всадил четыре стрелы, а теперь хочет отомстить ему за подставу на стрельбищах...
От мыслей меня отвлёк чёрный клинок, недвумысленно просвистевший перед моим лицом. Яраман громко заржал и резко встал на дыбы, да так, что я невольно вскрикнула, с трудом удержавшись в седле. Выровнявшись в оном, я воззрилась на того, кто явно поставил себе задачу оттяпать мне нос, а, узнав его, резко поперхнулась.
– Роран?!
– Признала, ты погляди!.. – его насмешливый, непривычно хрипловатый голос неприятным звоном отдавался у меня в голове. Кажется, пытается читать мысли, причём довольно грубо. – Я же предупредил тебя, Трис. Могла бы хоть раз поверить.
– Ты не заслуживаешь доверия.
– Ой, да брось!.. Мы же давно знакомы. А, впрочем, уже неважно. Сейчас ты все равно сдохнешь.
– Пф-ф-ф... Кто кого! – Я угрожающе потрясла луком, сжимая его правой(!) рукой. Если не считать, что за время, которое я потрачу на перехват лука, изымание стрелы из колчана и натягивание тетивы, Роран успеет разрубить меня своим двуручником вдоль и поперёк, то да-а-а, шансы на победу у меня есть.
– Ты способна противостоять мне?.. Да неужели?! Попробуй, малявка!
– Чья бы корова мычала! Мы ровесники, болван!..
– Не важно. Я ещё на твоей могиле спляшу, вот увидишь!..
– Ага, с небес.
– Я убью тебя, – прорычал парень.
Он взмахнул мечом, но его руку перехватил... Его отец?! Камерарий тоже за них?..
Тогда какого лешего он остановил Рора?
Но...
Выходит, предатели всегда были рядом с нами, под самым, чёрт возьми, носом. Эти двое были ценным источником информации для Родэта. Моё настроение быстренько улетело вниз, в глубины угнетения и вселенской печали, но я нашла в себе силы праведно возмутиться:
– Сэр, уберите от меня этого разбушевавшегося представителя похоронной службы и организации развлекательных мероприятий на похоронах и поминках.
– Чего-о-о?!
– Ну, танцы там...
– Я убью тебя!
– Сын, уймись. Приказа не было. Его сиятельство ещё не...
– Его сиятельство приказывает отвалить от наследницы и заняться королём и его...советником, – произнёс Родэт и мрачно посмотрел на своих подчинённых. А глаза Рорана и его отца вдруг засияли белым светом, а сами мужчины резко выровнялись в седлах. Теперь они сидели неестественно прямо, с застывшими, словно окаменевшими, чертами лица и горящими глазами. Магистр небрежно взмахнул рукой, от чего тела Рорана и камерария дернулись в судорогах.
– Вы проигнорировали мой приказ, – голос магистра звенел от ярости. Он продолжал шевелить пальцами, управляя телами двух воинов, словно марионетками. Те дёргались, тряслись, корчились от боли и явно пребывали в сознательном состоянии. – Мы потом продолжим наш занимательный разговор с пристрастиями. Радуйтесь, что казнь вам не грозит, ибо вы мне ещё нужны.
– Спасибо, господин. – Кажется, маг перестал воздействовать на несчастных. По крайней мере, дар речи к ним вернулся.
– Но это ненадолго, – добил Родэт. Затем повернулся ко мне, смерив уничтожительным взглядом. – Как же ты меня бесишь...
Ой, подумаешь. Я многих раздражаю, как говорится, не вы первый, не вы последний.
Родэт явно прочёл мои мысли и ещё некоторое время пожирал меня глазами, а после развернулся и стал следить за сражением. На поле боя из наших осталось лишь четверо: стражник, один из придворных и папа с Кристофом, которые пока неплохо держались. Но они ранены...
Вдруг стражник упал, пронзённый чёрной сталью. Его конь, обезумев от потери седока, встал на дыбы, оглашая поляну громким ржанием, и я увидела, что он ранен. Получив ещё одну стрелу в бок, конь проскакал ещё несколько метров и тяжело повалился на бок.
Оставшийся придворный вдруг резко развернул своего скакуна и направил его в спасительную гущу леса. Трус. В какой-то момент мне даже показалось, что он сумеет спастись, но не тут-то было. Ему вслед тут же понеслись три стрелы и один арбалетный болт. А после такого довольно трудно выжить...
– Да, учитывая ещё тот факт, что стрелы моих воинов отравлены, – припечатал герцог.
Плохо, ой как плохо. Их осталось двое. Двое против двадцати.
Я с ужасом наблюдала за сражением, пока не замечая, что Яра потихоньку отступает назад.
Отец вяло орудовал мечом, явно тратя последние силы на блоки, и с трудом отводя удары врага. Наконец, он ударил ближайшего воина мечом в грудь, и тот с криком упал. Но тут же другой всадник вонзил меч в грудь моего отца. Папа повернул голову, тусклым взглядом окинул меня, и хриплым, булькающим голосом сказал:
– Спасайся, Трис... Спасайся... Ты...
В следующую секунду отец мешком свалился с коня.
Крик. Истошный, такой, словно кому-то раздирают лёгкие. И лишь спустя пару секунд я осознаю, что кричу я.
– Не-е-ет!.. Нет, пожалуйста...
Пустота. Ледяная и необъятная пустота в груди. Вся моя душа в какой-то миг стала напоминать пустыню, которую выжегли, оставив лишь чёрное холодное пепелище.
– Девочка моя, беги! – голос Кристофа слышу уже плохо, в голове шумит кровь, сердце вырывается из грудной клетки, слёзы застилают глаза, жгучими ручейками спускаясь по щекам. – Беги, я отвлеку их на себя!..
Я подняла взгляд на него, не в силах что-либо сказать. Министр же, продолжая блокировать удары врага, сорвал с шеи кулон и кинул мне со словами:
– Сохрани его! Пригодится... Старый высокий ясень,
словно этот изумруд прекрасен,
стоит на сходе рек,
куда не ступал человек,
небо кроной подпирает,
в корнях разгадку сохраняет...
– Но...
– Беги же!
Я поймала огромный изумруд и по инерции сунула его во внутренний карман куртки.
Подхватила узду, но это было излишним: Яраман, неуправляемый, пятился назад. Воины, как один, повернули головы в мою сторону, наблюдая за мной сквозь забрала светящимися белыми глазами.
Они продолжали окружать нас, но не нападали, словно ожидая приказа, который пока не спешил отдавать герцог. Даргаэш неотрывно смотрел на меня: в его взгляде смешалась злость, разочарование, непонимание и скрытое отчаяние. Он явно медлил, в упор глядя на меня и положив руку на эфес меча; он словно не хотел отдавать приказ. А я точно знала: одно его слово - и я больше никогда не увижу белый свет, меня просто разорвут его воины, и им будет достаточно пары секунд. Яра продолжал пятиться, чёрные пустынники продолжали наступать (медленно, но верно), Даргаэш продолжал ничего не делать, то есть, медлить.
Вдруг Яраман резко развернулся, махнул хвостом и, с громким ржанием встав на дыбы, бросился наутёк.
– Догнать её! Доставить ко мне! Живой!..
Приказ магистра долетел до меня уже сквозь свист ветра, топот копыт и мои собственные всхлипывания. Затем я услышала приближающийся звук множества копыт и крики воинов. Чудненько.
В этой жизни мне не хватало лишь погони.
Если вы думаете, что погоня - вещь интересная, захватывающая и эпичная, то вы глубоко ошибаетесь. Что может быть интересного в беспорядочном мелькании минуемых окрестностей по бокам, нещадной тряске и вечном ощущении кого-то несколько озабоченного твоей смертью позади?..
Правильно, ничего. Захватывающего и эпичного также. Разве что непокидающее ощущение, что тебе вот-вот весьма эпично надерут зад.
Вдохновленная, я твёрдо решила, что когда-нибудь обязательно найду тех летописцев, которые расхваливали погони разбойников за рыцарями с диким самозабвением, и буду до-о-олго гнаться за ними и метко стрелять.
Но в один момент неуправляемый Яраман решил свернуть с тропы и ринулся сквозь кусты. Ну, ясное дело, мы, королевские скакуны, лёгких путей не ищем.
Вторая за этот день прогулка сквозь кусты, естественно, ничем хорошим для меня не обернулась. Ветки норовили тесно пообщаться с моим многострадальным лицом, оставляя глубокие царапины.
Зато от погони мы на некоторое время оторвались: со стороны воинов послышалось несколько громких выкриков, сопровождающихся парочкой непечатных выражений:
– ...! Девчонка совсем сдурела! ...! ...!
– За ней, вахглаабы трюгхаочие! – Это уже троллий, великий и могучий язык - от него уши вянут даже у заядлых пьяниц и матросов.
Мы с Ярой вырвались из кустарника и понеслись по еле заметной лесной тропке. Конь перешёл в тяжёлый галоп, с глухим стуком вдаряясь копытами во влажную рыхловатую землю.
Ветер свистел в ушах, горячие слёзы жгли глаза, не позволяя нормально различать дорогу, и сейчас я была благодарна коню, что тот сам неплохо ориентируется в пространстве – управлять я была не в состоянии.
Казалось бы, все самое страшное позади (куда уж хуже), но не тут-то было: воины Дарга прорвались и погоня возобновилась. Только теперь в мою сторону летели не только тролльи ругательства, но и отравленные стрелы.
Несколько штук просвистело в опасной близости с моей головой, ещё несколько – по бокам: пока мне несказанно везло.
Но мой конь сегодня не отличался везением. Неожиданно он взвился на дыбы и огласил лес громким ржанием, наполненным нескрываемой болью и мукой.
Его шаг резко стал тяжелее, копыта стали больше утопать в хвое и грязи. Я испуганно обернулась, и мои худшие подозрения подтвердились: в задней части конского крупа торчал арбалетный болт, глубоко всаженный в плоть.
Ох, боги, лучше бы ранена была я. Одно дело – раненый всадник, хороший конь всегда вывезет седока, другое дело – раненый конь.
Если трезво оценивать ситуацию, то Яра с таким ранением протянет ещё недолго, и мои шансы выжить сейчас сведены к нулю.
Мы так и не смогли снова оторваться от погони. Преследователи ни на шаг не отдалялись, скорее наоборот. И это несмотря на то, что Яраман выбирал, мягко говоря, не самый лёгкий путь. Он перескакивал огромные коряги и поваленные деревья, ямы и камни; резко сворачивал и бросался бежать через подлесок, или через кусты; петлял меж деревьев. Единственной нашей слабостью была скорость. Из-за ранения Яра стал куда медленнее передвигаться, но не растерял таланта: он, удивляя своей выносливостью, все так же хорошо лавировал среди деревьев.
Но у них не было слабостей.
Они были совершенны: удивительные и по-своему прекрасные, нагоняющие страх и вызывающие желание никогда больше с ними не пересекаться, неестественно выносливые и быстрые, словно монстры, не имеющие слабых сторон.
Стрелы все так же свистели, пролетая мимо, но уже реже. Чёрные пустынники, видать, осознали, что это бесполезное занятие и направили силы на управление лошадьми.
Но вдруг моё левое плечо обожгло волной боли. В носу резко защипало, жгучие слёзы мгновенно заполнили глаза, видимость тут же ухудшилась.
Одному из воинов всё таки удалось попасть в меня; стрела вонзилась в меня чуть выше и левее лопатки, не задев кости и пробив моё плечо насквозь. Если скосить взгляд, то можно увидеть чёрный окровавленный наконечник, торчащий из моей плоти и трепещущий от каждого движения. Порванная в этом месте рубашка быстро напитывалась кровью, постепенно окрашиваясь в кроваво-бурый цвет.
Зрелище не для слабонервных, честно говоря, и, будь я менее спокойной и уравновешенной, я бы потеряла сознание. Но, крови я не боялась и от её вида в обморок не падала, как многие нормальные девушки. И даже не визжала.
Хотя, может это из-за того, что крови за сегодня я насмотрелась, и мою нежную девичью психику уже ничем не удивишь?..
Но суть в том, что не моя психика меня спасёт, а моё здоровье. Точнее, не так. Мои железные нервы не помогут мне в одном гиблом деле, а именно в попытке удрать от воинов Дарга. Мне нужны силы, а ранение стало их из меня быстро и жадно вытягивать. И ладно я, но мой конь тоже ранен, что совсем плохо, надолго нас не хватит.
Мы, раненые, но не сломленные духом, продолжали удирать, двигаясь по краю небольшого обрыва, кажется, высохшего русла какой-то речушки. Яраман все больше и больше хромал, переваливаясь и накреняясь в левую сторону; его ноги все чаще запутывались; один раз он чуть не упал, но с трудом выровнял шаг.
Я чувствовала себя не намного лучше: всепоглощающая слабость все больше наваливалась на меня; в глазах то плыло, словно в мареве, то рябило; в голове шумело; мир вокруг меня то темнел, то прыгал и кружился, то полыхал неестественно яркими красками. В мой ещё что-то соображающий разум закралась печальная мысль: стрелы отравлены, и достаточно одной царапины, чтобы смертельно ранить человека. И меня уже ничего не спасёт, даже если я вытащу стрелу и перевяжу рану.
Крики и ругань догоняющих меня воинов становились всё ближе, но я понимала: мне нет смысла бежать, прятаться или сопротивляться. Волна безысходности накрыла меня с головой, а за ней пришла новая волна слабости и головокружения. Меня сильно качнуло в седле, да так, что я чуть не вылетела из него, судорожно вцепившись в конскую шею.
– За ней, вахглаабы, быстрее, быстрее! Мы почти догнали девчонку!..
На этом шумовой фон со спины прекратился, или у меня просто заложило уши, потому как топот копыт я больше не слышала. Весь мир словно притупился, сошёл с ума: посторонние звуки исчезли, заменённые шумом крови в голове, а цвета деревьев и прочего окружающего мира были весьма спорными и непостоянными. В какой-то момент мне показалось, что дерево ярко-синее в желтую крапинку, но на деле оно оказалось светло-зелёным. Ещё одно дерево, кажется, помахало мне веткой и сбежало в чащу...
Что я точно поняла, так это то, что русло реки свернуло в левую сторону. И Яра даже начал неплохо проходить этот поворот...
Начал. Потом, обессиленный от потери крови, споткнулся, предпринял попытку выровняться, беспомощно перебирая копытами в воздухе, и с тоскливым ржанием тяжело рухнул на землю, проехав по инерции на брюхе ещё несколько футов.
От сильного удара об землю меня выбросило из седла, и я, эпично раскинув руки, перелетела через голову коня и кубарем скатилась в обрыв, больно ударившись головой и рёбрами о камень.
Последнее, что я увидела, были мои преследователи, столпившиеся на краю обрыва, а впереди всех стоял Родэт. Из-за своего состояния я не могла различить эмоций на его лице, но его голос, который достиг моего разума сквозь шум в голове, был злым и отрывистым:
– Я приказал доставить её живой! Живой, понимаете?!.
Зачем вы стреляли?
Он говорил что-то ещё, но моё сознание заволокло чернотой, и я провалилась в приятную мягкую дрёму. Возможно, последнюю. Возможно, я умерла.