Кровавый туман

Толстый ствол старого дуба, вырванного из земли известной лишь Зоне силой, лежал на асфальте, будто нерукотворный шлагбаум. Длинные и изогнутые корни дерева, как змеи на голове Медузы Горгоны, торчали в разные стороны. Те ветки, которым повезло не сломаться, когда дерево всей своей массой обрушилось на землю, всё ещё были покрыты листвой. Эти листья, жёлтые, как и подавляющее большинство растительности в Зоне, продолжали отчаянно бороться за жизнь, высасывая последние соки из по сути уже мёртвого дуба.

Шедший как всегда первым Паштет закинул свой старый добрый АК-47 на плечо и, уперевшись ладонью правой руки в шершавый ствол дуба, перепрыгнул через него. Впереди примерно в двадцати метрах располагались старые и уже почти полностью покрытые толстым слоем ржавчины ворота. Они были распахнуты настежь, открывая нашему взору начало нашего самого опасного и в то же время самого манящего своей неизвестностью пути - пути к центру Зоны. Там, за этими воротами начиналась территория Радара.

Эта территория получила своё название из-за находившихся здесь старых советских антенн, которые когда-то должны были предупредить коммунистическое правительство в случае, если в их сторону полетят американские ракеты с ядерными боеголовками. Поговаривали даже, что ЧАЭС строилась специально для того, чтобы обеспечить эти антенны необходимым количеством энергии.

"Но это лишь слухи, - подумала я, стоя позади Бритвы. - А правду вряд-ли кто-то когда-то узнает. Да и так ли она важна сейчас?"

Как бы то ни было, ни Соединённые Штаты Америки, ни СССР, к счастью, не решились обрушить друг на друга всю свою ненависть, воплощённую в межконтинентальные баллистические ядерные ракеты. А антенны так и продолжали исправно работать до 1986-го года. До того рокового взрыва.

А после образования Зоны эти антенны превратились в Выжигатель Мозгов, главное, пожалуй, препятствие на пути к центру Зоны. Сколько было смельчаков, пытавшихся прорваться сквозь него... Что ж... Упокой их Зона. Порождаемое Выжигателем пси-излучение было столь велико, что мозги человека просто плавились под его воздействием за считанные минуты. И те несчастные пополняли ряды зомби...

Так и было. До вчерашней ночи, когда всю Зону облетело сообщение от Бармена, что сталкер по кличке Стрелок смог прорваться в лабораторию под антеннами и отключить Выжигатель Мозгов. Все сразу же ринулись на север, к центру, ведь главный барьер был сломлен. Мы с Паштетом и Бритвой не были исключением.

Сколько же легенд ходило о центре Зоны. Не перечесть даже. Пожалуй, самые распространённые из них - об Исполнителе Желаний и Клондайке артефактов. Поговаривали, что под старым Саркофагом, в самом сердце мёртвого четвёртого реактора, находится кристалл, способный исполнить любое желание того, кто сможет до него добраться.

Я, если честно, в это не верила. Не бывает такого, чтобы твоё желание исполнилось в одночасье. Ни один кристалл такого не сможет сделать. Даже в Зоне, которая очень богата на всякие чудеса. Но было очень много тех, кто верил в этот Исполнитель. И вот сейчас у них появилась возможность попытаться добраться до своей мечты.

Я же, как и Бритва, шла на север, чтобы найти тот самый Клондайк артефактов. Если верить сталкерским легендам, то это место, где аномальных образований столько, что можно набрать такое количество артов, что вырученных денег хватит на безбедную жизнь до самой старости. Не знаю насколько это правда, но всяком случае звучало это намного более реально, чем мифический кристалл, исполняющий желания. Во всяком случае, для меня и Бритвы.

- Ну что, вперёд, - бодро сказала Бритва, хлопнув меня по плечу.

- Да, пойдём, - ответила я, прервав свои мысли.

Девушка перехватила поудобнее свой АКМС с подствольным гранатомётом и тоже перелезла через ствол дуба. Пройдя чуть вперёд, она замерла у ворот, прислонившись к ним и взяв оружие на изготовку. С другой стороны так же стоял Паштет. Посмотрев на Бритву, он указал пальцем сперва на себя, потом в сторону ворот, а затем на девушку, после чего он махнул мне рукой. Мы кивнули, показывая, что поняли этот немой приказ.

"Что ж тут непонятного?", - подумала я, смотря, как Паштет, глубоко вздохнув, шагнул за ворота.

И в самом деле, приказ был прост и ясен, как стопка водки. Паштет заходит первым, следом за ним Бритва, а потом я. Замыкаю шествие, так сказать. Крепко сжав приклад своей снайперской винтовки Драгунова и направив её длинным и чёрным, как ночь, стволом в угрюмое серое небо Зоны, я, облокотившись левой рукой на ствол дерева, перемахнула через него и через несколько секунд зашла в ворота следом за Бритвой.

Вот мы и на территории Радара. Меж двух невысоких скал вперёд убегает асфальтированная дорога. Асфальт здесь выглядит намного хуже, чем на тех территориях Зоны, где мне довелось побывать до этого. Сплошь испещрённый трещинами, будто пересохшая земля во время знойного лета.

Рядом с воротами навсегда замер старый советский грузовик, сплошь покрытый ржавчиной, как и все машины в Зоне. Автомобиль стоял, завалившись на правую сторону. Правое заднее колесо валялось неподалёку, потерянное то ли ещё в прошлом веке, то ли уже в нынешнем под действием безжалостного времени.

Рядом с грузовиком сидел Паштет и, прислонив к глазам бинокль, всматривался вдаль. Бритва, скрывшись за ближайшим деревом, сжимала свой автомат, готовая при малейшем намёке на опасность полоснуть её очередью калибра 7,62х39 мм.

Я, опустившись на одно колено возле кузова грузового автомобиля, подняла винтовку и посмотрела в оптику. В прицел попал ржавый остов "Москвича", рядом с которым лежал труп сталкера. Его грудь была прошита пулями. Под мёртвым уже телом разлилась лужа ярко-красной крови, которую постепенно впитывал потрескавшийся асфальт. Остекленевшие глаза покойного смотрели в небо.

"А ведь только вчера ты травил анекдоты в Баре", - подумала я, отводя оптику от навеки застывшего лица.

Дальше, метрах в ста от нас, располагался КПП. Шлагбаум, некогда перекрывающий дорогу, теперь валялся на асфальте. Рядом с ним находилась так называемая "будка", в которой когда-то сидели солдаты, проверяющие документы у проезжающих на территорию военного обьекта водителей.

Теперь там не было военных. Возле этой "будки" лежали тела двоих человек в бело-зелёных защитных костюмах. Таких я никогда до этого момента ещё не видела.

"Монолитовцы", - догадалась я.

Да, это были бойцы самой таинственной группировки Зоны - "Монолит". Согласно той крохе информации, гуляющей по Зоне, я знала, что это группировка, фанатично защищающая северные территории от любых посягательств извне.

"Значит, с ними нам и придётся столкнуться", - поняла я.

- Сара, живых не видишь?, - спросил Паштет.

- Нет, - ответила я спустя несколько секунд, тщательно осмотрев КПП в оптический прицел. - Только два трупа "Монолитовцев".

- Бритва, за мной. Дистанция три метра, - сказал Паштет. - Сара, ты будешь тут, пока мы не дойдём до КПП. Если что заметишь, сразу маякуй. Ну и прикроешь нас, если что.

- Приняла, - отрапортовала я.

Паштет, убрав бинокль и снова взяв в руки свой автомат, поднялся на ноги и пошёл вперёд. Следом за ним, удерживая дистанцию ровно в три метра, шла Бритва.

Сев чуть поудобнее, я внимательно смотрела в сторону КПП через оптику винтовки. Красный, будто кровь, угольник оптического прицела плавно проскользил с одного бетонного блока возле пропускного пункта на другой, задержался на миг на трупах "Монолитовцев", скользнул по оконной раме "будки", в которой не было стёкол. Мало ли, вдруг там притаился ещё один противник. Нет, никого не видать.

- На КПП всё чисто, - негромко сказала я в рацию, не отрываясь от оптики.

- Принял, - ответил Паштет, по спине которого я на миг скользнула взглядом сквозь прицел. - Сара, посмотри что там впереди.

Я подняла винтовку на несколько сантиметров. Но для сетки оптического прицела была другая мера исчисления. Она скользнула на добрые полсотни метров вперёд от КПП. Там, на обочине, стоял ещё один силуэт ржавого "Москвича". Он выглядел ещё более убитым временем, чем тот, возле которого лежал труп того паренька, который ещё вчера радовался в Баре тому, что вернулся с богатым хабаром. Я внимательно осмотрела машину. Может, сидит за ней ещё один "Монолитовец" да готовится угостить Паштета и Бритву автоматной очередью? Но нет, здесь тоже никого не было.

На самой дороге машин не было видно. Слева, метров через двести от КПП, скалы заканчивались. Там уже начинался лес. Я посмотрела в сторону первых сосен. Никого. Только неторопливо качающиеся под порывами лёгкого и прохладного ветра ветви, сплошь покрытые длинными иголками рыжего цвета.

"Ржавый лес, - догадалась я. - Значит, не врали насчёт него".

Не стоит путать это место с печально известным Рыжим лесом, который протянулся от северных окраин города советских энергетиков Припять до почти самой Чернобыльской атомной электростанции. Тот лес навеки сменил зелёное убранство на рыжее ещё в апреле далёкого 1986-го года, когда активная зона четвёртого реактора горела ярким пламенем, выбрасывая в атмосферу тонны насквозь пропитанного радиоактивными элементами чёрного дыма. Он-то и отравил деревья.

Нет, к Ржавому лесу возле Выжигателя четвёртый реактор отношения не имел. Здесь постаралась уже сама Зона. Огромный уровень пси-излучения, который вырабатывал работающий Выжигатель, пагубно воздействовал не только на человека, но и на деревья. Подобно тому, как излучение разрушало мозг, рушилась и клеточная структура растений. Они попросту отмирали, не выдерживая чудовищных условий окружающей среды.

- До самого леса дорога чиста, - доложила я Паштету, который вместе с Бритвой уже дошёл до КПП, не встретив никого.

- Хорошо, - ответил он. - Давай к нам тогда.

Я убрала оптику от глаз и, поднявшись на ноги, зашагала вперёд. Когда примерно половина пути до КПП была пройдена, где-то севернее раздалась интенсивная стрельба. Стреляли достаточно далеко, но из-за эха, отражающегося от деревьев Ржавого леса и скал, между которыми я всё ещё находилась, казалось, что воюют всего метрах в двадцати от меня.

Я вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. Не первый раз, в конце концов, слышу пальбу, далеко не в первый. Три года в Зоне за плечами... Наслушалась уже. Так что я, чуть ускорив шаг, направилась к своим напарникам.

Но не успела я сделать и нескольких шагов, как за спиной раздался протяжный гул. Отражаясь от скал, он неприятно бил по ушам. Я, не раздумывая и секунды... Как говорится, чисто на рефлексах, перекатом ушла за ближайшее дерево и вжалась в землю. Я успела заметить, что Паштет и Бритва скрылись в "будке".

"Тоже с рефлексами всё в порядке", - подумала я, положив голову на лакированное цевьё винтовки.

Гул становился всё громче и громче. Через несколько секунд он больно резанул по ушам, когда его источники пролетели прямо надо мной на высоте метров двухсот. Я приподняла голову. Могучие силуэты трёх военных вертолётов удалялись, держа курс на северо-запад, к антеннам Выжигателя.

Когда они скрылись из виду, я осторожно встала и быстрым кроссом добралась до Паштета и Бритвы. Не стоило попадаться на глаза патрульным вертолётам. Пилоты - люди военные, а потому имеют полное право открыть огонь на поражение по всем неучтённым лицам на территории Зоны Отчуждения. А это, по сути, по всем, кроме военных и учёных.

И, справедливости ради, пилоты редко отказывали себе в удовольствии поприветствовать невнимательного сталкера очередью из авиационной пушки или залпом нескольких ракет. Так что им лучше не попадаться на глаза. Целее будешь.

- Нехило "Монолит" там получает, - заметила Бритва, когда со стороны северо-запада Радара к звуку автоматных очередей присоединился могучий бас нескольких авиапушек, а ещё через несколько секунд и с пяток разрывов реактивных снарядов.

- Да, разошлись вояки, - согласилась я.

- Базу у антенн отбивают, - пояснил Паштет.

- Главное, что не по нам это всё счастье летит, - заметила я.

- Да нам бы тут и одной ракеты хватило, - усмехнулась Бритва. - Зачем столько?

- Ладно, девушки, закончили трёп, - оборвал нас Паштет. - Потопали дальше...

У самого леса дорога уходила немного вниз и через пару десятков метров круто сворачивала вправо. Мы осторожно продвигались вперёд. По пути к лесу мы наткнулись ещё на несколько трупов. Пара молодых сталкеров, которым так никогда и не удастся побывать на станции, и ещё трое бойцов "Свободы".

Возле первых деревьев, на самой границе леса, стоял старый строительный вагончик, а рядом была небольшая вышка. С её перилл свисал труп в бело-зелёном костюме.

"Монолитвец", - поняла я.

Кровь, капающая из его головы, падала на лежавшую у подножия вышки винтовку Драгунова. Понятно, значит, он был снайпером. Вполне возможно, что он и положил тут тех несчастных, мимо которых мы недавно прошли. А потом кто-то убил уже его.

Правда, долго и всерьёз поразмышлять об этом мне не дали. Где-то впереди справа раздался одиночный, но такой чёткий и хлёсткий, будто удар плетью, звук выстрела. Его я, пожалуй, узнала бы среди сотен других. Уж слишком хорошо выучила его за то время, что хожу со снайперской винтовкой. Стреляли из СВД. И следом к нему присоединились несколько автоматов и...

"Могу ошибаться, но, кажется, пулемёт", - думала я, когда бежала к той вышке у границы леса.

Я пробежала мимо поваленного дерева в нескольких метрах от вагончика. За ним через несколько секунд заняли позицию Паштет и Бритва. А я, добежав до вышки, резво забралась по лестнице наверх. Присев за трупом "Монолитовца", как за щитом, я положила винтовку на его спину и приникла к оптике.

Вдалеке я заметила одинокую фигуру в костюме цвета группировки "Монолит". Он стоял в кузове грузовика с СВД в руках. Я не ошиблась. Слева, за большим камнем, сидели ещё трое "Монолитовцев" и вели огонь из американских М-4. Я угадала и во второй раз. Был там и пулемёт. Его обладатель засел очень грамотно. Рядом с грузовиком стояла старая "Волга". Лёжа в салоне и поставив сошки пулемёта на капот автомобиля, враг поливал очередями бойцов "Свободы".

"Свободовцы", укрывшись за советским БТР-ом метрах в семидесяти от "Монолитовцев", пытались отбиваться. Но у них была позиция в низине, а в бою это ой как нехорошо. "Монолит" стрелял пусть и с небольшой, но всё же высоты, не давая своим противникам поднять голову.

"Свободовец", попытавшийся высунуться, чтобы послать очередь, поплатился за это. Снайпер "Монолита" не пощадил его. Я отчётливо видела, как пуля вошла в голову бойца и вылетела из затылка. За ней тянулся кровавый хвост. Парень упал замертво. А к позиции "Свободовцев" пошли автоматчики. Обороняющиеся не могли им помешать. Пулемётчик не давал на это шанса.

- Их ведь положат сейчас, - услышала я голос Бритвы в рации. - Надо помочь. Они же, как на ладони.

- Обломаются они, а не положат, - сказала я, переводя оптику на бойцов "Монолита", медленно, но верно приближающихся к "Свободе".

- Сара, какая примерно дистанция до них?, - спросила Бритва.

Она задрала ствол своего АКМС в небо и достала из разгрузки гранату ВОГ-25. Продолговатый боеприпас белого цвета отправился в подствольный гранатомёт. Следом девушка подняла и его прицельное приспособление.

Я навела дальномерную шкалу прицела на снайпера. Благо, он стоял в полный рост. Его ноги замерли по прямой линии дальномера, а макушка попала в середину между второй справа отметкой и отметкой в 400 метров.

- Примерно триста пятьдесят метров, - ответила я через секунду.

- Отлично. Бритва, наша с тобой задача - эти перцы с автоматами. Сара, - он обратился ко мне, - на тебе снайпер и пулемётчик.

- Будет исполнено, - сказала я, наводя на снайпера уже угольник прицела.

Снизу раздалось несколько одиночных выстрелов. Паштет открыл огонь. Правильно, что одиночным. На такую дистанцию лучше так и стрелять. Я успела заметить, что один противник упал замертво. Другие на миг опешили и поплатились за это.

Я невольно вздрогнула, когда одновременно со стрельбой Паштета раздался сперва негромкий хлопок, а через две секунды рядом с атакующими "Монолитовцами" - взрыв подствольной гранаты. Враги упали замертво, покорёженные осколками.

"Ну красавица, - подумала я. - Шикарный выстрел. А ведь для подствольника это почти предельная дистанця".

"Свободовцы" обернулись, чтобы посмотреть на своих спасителей. Они достаточно быстро нас заметили. И не только они, к сожалению. Снайпер "Монолита", отойдя от шока, заметил моих друзей и, присев, перевёл ствол своей винтовки в их сторону.

Но он не знал одного. Есть ещё я. И мой прицел уже на нём. Я видела, что он целится в Паштета или Бритву. Он, кажется, уверен в себе. Но он не знает, что он здесь не охотник. Не чувствует подвоха. И это хорошо... Выдохнуть... Задержать на миг дыхание... Поймать момент между ударами сердца... Время замедлило свой бег... Палец плавно потянул спусковой крючок.

Винтовка толкнула меня в плечо своей отдачей. Пуля, разогнанная пороховыми газами до семисот тридцати метров в секунду, покинула канал ствола. Меньше, чем через мгновение она со страшной силой врезается в окуляр противогаза этого снайпера. Стекло, не выдерживая такого напора, сперва покрывается паутиной трещин, а после ломается. Его осколки царапают лицо врагу. А пуля, совсем немного потеряв скорость от этого столкновения, пробивает голову "Монолитовца". Инерция заставляет его тело откинуться назад. Мёртвое тело падает на спину в кузов грузовика.

Но мне нет дела до него. Ещё в ту самую секунду, когда я нажимала на спуск, я знала, что он покойник. Ствол винтовки качнулся влево, словно хищная птица, ищущая новую цель. И она её нашла. Пулемётчик. Он уже прицелился в мою сторону. Угольник прицела совпал точно с центром лба противника. Медленно и плавно был вдавлен спуск.

Одновременно с моим выстрелом раздалась пулемётная очередь на той стороне. Но она захлебнулась через долю секунды, равно как и жизнь того, кто её послал. Пули врезались в тело моего мёртвого щита. Труп дёрнулся. Но пробить навылет мёртвое тело в бронежилете очередь не смогла...

Я не знаю сколько точно прошло времени, пока моя рука, в которой я по-прежнему сжимала нож, перестала дрожать. Минута, пять, полчаса, час или несколько дней... Я бы не удивилась, если бы мне кто-то сказал мне, что я стояла на коленях в нескольких метрах от аномального поля целую неделю.

Оно и неудивительно. Не каждый день, знаете ли, мне приходится с одним ножом выступать против одного из самых опасных монстров Зоны. А, если быть точнее, то это было в первый раз.

"Как там говорят в Америке? Всё когда-то бывает в первый раз, - невесело усмехнулась я, вспомнив любимое выражение своей подруги с Большой Земли. - Да уж... Лучше бы таких "первых раз" избегать".

Я с некоторым трудом поднялась на всё ещё подрагивающие ноги. Аномалия, недавно "пообедавшая" кровососом, всё так же равнодушно пускала мне в лицо порывы тёплого ветра.

- Спасибо тебе, - сказала я, смотря в центр "Карусели". - Без тебя... Мне бы кранты.

Аномалия никак не отреагировала на мою благодарность, продолжая гонять воздух по кругу.

Я отошла от аномального поля и, нагнувшись, протёрла матовое лезвие ножа о рыжеватую траву, добавляя ей, будто художник, новый оттенок - кровавый. Краска самая, что ни на есть натуральная. Почистив таким образом нож, я убрала его обратно в ножны.

Следом я подняла свой бронежилет и осмотрела его. Да уж, крепко ему досталось. Вся ткань на груди была изодрана острыми когтями мутанта и клочьями свисала вниз. Кевларовые пластины, чудом ещё державшиеся, сплошь были покрыты отметинами кровососа. Да... Однозначно надо броник менять...

"А если бы не он, то все эти царапины были бы на моей груди", - вздохнула я.

Да, его придётся поменять. Но пока... Пока за неимением лучшего... Я натянула на себя истёрзанный бронежилет и застегнула его. Вот. Так сразу привычнее.

Закончив с бронежилетом, я сделала несколько шагов в сторону своего снаряжения и села рядом с ним. Я вытащила из кармана пачку "Winston" и зажигалку. По своей уже старой привычке вытащив одну сигарету губами, я, пару раз сдавив фильтр до треска капсул, коснулась огоньком её кончика.

Часть дыма, в котором странным коктейлем смешались табак, мята и ментол, устремилась в лёгкие, а часть, причудливо закручиваясь в спираль, отправилась в хмурое небо. Пачка сигарет и зажигалка отправилась обратно в карман.

Когда сигарета истлела примерно наполовину своей длины, я почувствовала, что по моему телу постепенно разливается спокойствие. То волнение и страх, которые наполнили всё моё существо во время боя с мутантом, отступали под его натиском, будто тьма перед светом.

Не могу точно сказать в чём была причина. В том, что так называемый адреналин сражения утих окончательно, ведь угроза была уже мертва, или в том, что содержавшиеся в сигарете мята и ментол оказали своё тонизирующее действие?

"Да и какая разница?, - подумала я, сделав ещё пару затяжек. - В конце концов ощущение спокойствия, хоть и минутного - Зона всё-таки - мне намного больше нравится, чем страх".

Да уж... Сильно расслабляться тоже не стоит. Это Зона, а она такого не прощает. Тут всегда нужно быть готовым к любым неприятностям. А потому я, докурив сигарету до фильтра, отбросила окурок в сторону и взяла в руки лежавший рядом пистолет.

- Больше без тебя ни в одно аномальное поле я не полезу, обещаю, - произнесла я, проведя рукой по стальному глушителю, будто смахивая с него невидимую пылинку.

Пистолет отправился в висевшую на поясе кобуру. А я подтянула к себе рюкзак и, открыв, положила в него контейнер с артефактом, ради которого я едва с жизнью не попрощалась. Застегнув молнию, я повесила рюкзак на свои плечи.

"Думаю, не будет лишним попросить у Бармена ещё пару тысяч за..., - я задумалась, выдумывая причину. - За непредвиденные сложности. Так, ладно... Это всё будет потом, а пока...".

Но это всё потом, ну а пока
Нас ждёт тяжёлая работа.
Уже трещит в ущелье ДШК,
Пугая старого койота...

Напевая куплет какой-то армейской песни, которую я несколько лет назад услышала в Баре, я подняла последнюю и, пожалуй, главную часть своего снаряжения - свою снайперскую винтовку. Закончив со сборами, я, бросив взгляд на поле всё так же крутивших воздух "Каруселей", стала взбираться наверх по невысокому склону этого оврага...

Я забрала немного правее от того маршрута, которым шла к этому полю. Одно из главных правил сталкера - никогда не возвращаться тем же путём, каким шёл. Хоть на метр, но смени курс, целее будешь. Объяснений этому было два и оба, как по мне, достаточно весомые, чтобы к ним прислушаться.

Первое - идя обратно по тому же маршруту ты невольно расслабляешься, ведь все опасности уже знаешь. Но Зона - дама весьма капризная и коварная. А потому может до этого в чистом и безопасном месте разместить аномалию, которую ты ввиду своей уверенности в безопасности не заметишь... Или мутант какой невзначай рядом окажется... Или мародёр в кустиках неподалёку решит засесть...

Второе - это неписанное правило или, если угодно, закон Зоны. А нарушать их себе дороже. Мало кто решается. Жить, знаете ли, всем хочется. А кто всё же рискнёт поиграть с Зоной в русскую рулетку, очень скоро получит свою "пулю". В прямом или переносном смысле.

Поэтому я благоразумно несколько изменила свой маршрут. Пусть он и выйдет немного длиннее, чем тот, по которому я сюда шла, но зато правила Зоны я не нарушу. Да и кто я, собственно такая, чтобы их нарушать? Я в самоубийцы не записывалась.

Осторожно передвигаясь в этом лесу, я не теряла бдительности. Не стоит думать, что если чуть сменил курс, то Хозяева Зоны тебя за ручку проведут мимо всех аномалий и мутантов. Ничего подобного. Я об этом не забывала, а потому всё тем же острым и цепким взглядом осматривала предполагаемые места, в которых могли скрываться мародёры, и внимательно вслушивалась, стараясь уловить похрюкивание чернобыльских кабанов, невнятное бормотание, издаваемое псевдоплотью или же злобное рычание, информирующее о том, что где-то поблизости бродит ещё один кровосос.

Встречи с последним я бы предпочла избежать. Конечно, теперь у меня в руках оружие гораздо сильнее, чем нож, но тем не менее...

"Спасибо, откажусь".

Хотя, конечно, кто меня спрашивать будет? Захочет Зона бросить мне на голову ещё одного кровососа, так сбросит и фамилией не поинтересуется. Так что внимательность ослаблять нельзя.

И вскоре до моего слуха донеслись звуки, очень похожие на стоны. Я притормозила. Звуки слышались откуда-то спереди, из-за плотных зарослей мутировавшего шиповника. Источника я пока не увидела, но была готова поспорить, что это стонет псевдоплоть, привлекая внимание своего будущего ужина. Уж слишком явно в этих стонах слышится "бульканье", которое издавать способна только плоть.

"Так, приняли к сведению, за кустами притаилась плоть", - сказала я сама себе.

Сжав винтовку чуть покрепче и подняв её на уровень плеча, я неторопливо стала обходить этот кустарник, готовясь при малейшем намёке на атаку угостить мутанта снайперской пулей со стальным сердечником. Хотя что-то мне подсказывало, что так придётся поступить в любом случае. Поворачиваться спиной к противнику, пусть и далеко не самому опасному, не стоит. Он благородства не оценит.

Я медленными шагами обошла куст шиповника. Да, мои знания о звуках, издаваемых фауной Зоны, меня не обманули. Псевдоплоть действительно лежала на земле в полуметре от кустарника. Вот только в одном я ошиблась...

Плоть не сидела здесь в засаде и не ждала незадачливого человека, который решится пойти на этот звук. Мутант тихонько поскуливал от сильной боли, которую ему приходилось выносить. Передние лапы псевдоплоти, длинные и острые на концах, будто иголки, были оторваны от тела и валялись в метре от неё. На месте плечевых суставов было лишь месиво из остатков костей и суставных связок. По морде монстра тянулись несколько глубоких следов когтей. Чудом они не зацепили его глаз.

И я отлично понимала, кто именно оставил плоти такие страшные раны. Да, кровосос всегда охотится с запасом. И в этот раз десертом, если можно так выразиться, оказалась эта псевдоплоть. Возможно, она стала бы и первым блюдом, если бы не я. А так... Кровосос сломал ей лапы, лишив шанса на выживание. Ведь какой бы быстрой ни была регенерация у фауны Зоны, новые копыта не вырастут. И мутант это отлично знал.

Потому и переломал ей лапы. Куда она теперь денется? Не умрёт, потому как недостаточно критичные ранения, но и не убежит уже. И кровососу в любой момент готов обед.

Я опустила ствол винтовки в землю. Вряд-ли плоти есть сейчас до меня хоть какое-то дело. Даже если бы она всей своей душой желала меня съесть, то оставленные кровососом травмы всё равно не позволили бы ей даже на миллиметр приблизиться ко мне.

Когда моё оружие опустилось, псевдоплоть вдруг повернула свои глаза разного размера в мою сторону и заскулила громче. По её уродливой морде потекла слеза. Или кровь из тех царапин. Я так и не разобрала. Мутант мучался от боли и будто просил добить его, чтобы оборвать эти мучения. Кажется, на это он и надеялся, когда я вышла к нему. Но, увидев, что я не собиралась стрелять, он запросил отчаяннее.

Я понимала, что эта плоть, будь она невредимой, наверняка попыталась бы меня убить. Это ведь мутант. Но... В этот момент я почувствовала жалость к этой мутировавшей свинье, над которой так жестоко поиздевался кровосос. Я решила, что помогу, как смогу ей.

К тому же... Ещё один закон Зоны - если кто-то нуждается в помощи, то помоги. Не можешь помочь, тогда добей. Но мимо ни в коем случае нельзя пройти. Зона накажет. В этот момент мне было, если честно, всё равно на это правило. Мне было искренне жаль мутанта. Я, взяв СВД левой рукой за магазин, достала пистолет.

- Кровосос погиб, - сказала я, смотря в эти плачущие глаза. - Он сдох раньше тебя. Считай, что ты отомщена.

Я могла поклясться, что в этот момент плоть прикрыла глаза и еле-еле, насколько позволяли её раны, качнула головой, словно говоря мне "спасибо". За то, что покончила с её палачом и за то, что я сделаю через секунду. Красная точка коллиматорного прицела совпала с глазом мутанта. Палец правой руки плавно потянул спусковой крючок. Пистолет дёрнулся в руке, выплёвывая пулю сорок пятого калибра. Тихий звук выстрела был последним, что услышал мутант. Американский свинец вонзился в её глаз, разом оборвав жизнь. Тело плоти грузно осело.

Я опустила руку и через несколько секунд пистолет вернулся обратно в кобуру на поясе. Я посмотрела на мёртвое тело псевдоплоти. Вот вроде и мутант, но...

"Жалко её было", - подумала я, смахнув с глаз непрошенные слёзы.

Но расчувствоваться по поводу жестокости кровососа по отношению к плоти мне не позволили. Тишину, нарушаемую лишь шелестом листьев на деревьях под порывами прохладного ветра, разорвали звуки автоматных очередей. Стреляли, судя по слишком громким звукам, очень недалеко. По уже отработанной до автоматизма привычке, я упала на землю неподалёку от покойной теперь псевдоплоти и стала всматриваться в ту сторону, откуда слышалась стрельба.

Метрах в восьмидесяти, у одного из кустов, мелькнула темная куртка и сразу же скрылась из виду. Чуть левее показались ещё трое. Через несколько секунд они скрылись за деревьями. Раздалось ещё несколько очередей. Стреляли, судя по звукам, из автоматов Калашникова образца 1974-го года. Хорошо знаю его звук, сама ведь с ним ходила до того, как Паштет и Бритва подарили мне эту СВД.

"Похоже, мародёры кого-то прижали", - подумала я, присев, и короткими перебежками направилась в сторону, откуда время от времени слышались выстрелы.

Звук приближался. Вскоре между кустов и высоких деревьев показалась та самая асфальтированная дорога, с которой я свернула, когда пришла на эту территорию. Я заметила силуэт ржавого военного грузовика "УРАЛ". Также я обнаружила и всех четверых мародёров. Они, укрываясь за деревьями, по очереди вели огонь по этому автомобилю.

"Так, что это за представление?, - не поняла я. - Стрелять учатся что-ли? В грузовике ведь никого. Или... Стоп".

Вроде что-то шевельнулось в кузове. Нет, далековато, не видно. Да и кустики мешают. Я замерла возле высокого клёна и, закинув винтовку на плечо, ухватилась за ближайшую к себе ветку и ловко подтянулась. Засев в достаточно хорошей позиции, с которой всё это представление смотрелось, как с ложи в театре, я, уложив СВД между двух толстых веток, посмотрела в прицел.

Нет, не просто так мародёры тратили боезапас, стреляя в советский "УРАЛ". В его кузове лежал, скрываясь за ржавым металлом, тот самый военный сталкер, которого я пощадила.

"Вот и второй раз свиделись, - мелькнула мысль. - И ты всё так же у меня на прицеле".

Военсталкер, поймав момент, когда мародёры перестали поливать пулями машину, изловчился и послал очередь из своего автомата "ВАЛ". Даже с метров пятидесяти я услышала крик:

- Ну сука, Коляна убил. Хана тебе, урод!

"Ага, значит, минус один. Трое осталось".

Но вот дела у военного были хреновые. Я видела, как он откинул в сторону свой отличный автомат и достал пистолет Макарова. Нет, так просто "ВАЛ" на "Макаров" не меняют. Значит, патроны кончились. И пистолет - последняя его надежда.

Один из мародёров полоснул очередью по грузовику. Пули со звоном в него врезались. Я видела, как военный вжался в ржавый металл, как в щит. Двое мародёров уже в наглую шли к машине, пока их третий номер короткими очередями не давал солдату высунуться.

- Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста!, - закричал в отчаянии солдат.

- Никто тебе не поможет, гнида армейская, - ответил ему мародёр.

Я закрыла глаза. Всё, что я видела, исчезло в темноте. Лишь звуки стрельбы били по нервам. Я уже пожалела, что сюда пришла. Я не хотела помогать военсталкеру. Я отлично помнила тот день 2012-го года. Но... Разве теперь был выбор? Закон Зоны. Я могу помочь. Значит, уйти уже не имею права. Зона накажет.

"И откуда ты взялся на мою красивую голову?", - тяжело вздохнула я, приняв непростое для себя решение.

Я открыла глаза. И снова в прицеле лицо этого военного. На этот раз перекошенное от испуга. С трудом поборов желание послать пулю в него, я перевела прицел на одного из приближавшихся к нему мародёров. Они были уже метрах в пяти от грузовика.

Никто из них обо мне даже не подозревает. А я их вижу. И знаю, что жить им остаётся считанные секунды. Угольник оптического прицела совпал с рыжим затылком одного мародёра. Через долю секунды пуля, вылетевшая из ствола под громкий звук выстрела, оборвала его жизнь. Он умер раньше, чем тело коснулось холодного асфальта.

Второй тут же обернулся. Его глаза округлились от удивления и страха. Прицел мгновенно замер на нём. Надо сказать, что военный пришёл в себя достаточно быстро. Едва услышав мой выстрел, он высунулся из кузова с пистолетом в руке. Во второго мародёра мы выстрелили одновременно. Не знаю куда попал солдат, но вот моя пуля легла точно в центр лба.

Но военный тут же скрылся обратно, крича от боли и держась за раненое плечо. Третий и последний из оставшихся здесь мародёров решил не искать снайпера, то есть меня. Я ведь могу быть где угодно. А пока я не заинтересовалась его персоной, угостить солдата очередью калибра 5,45х39 мм. Что ж, в принципе довольно логично. Он даже попытался скрыться за деревом, прикинув примерное место, откуда я стреляю.

"Медленно слишком. И неправильная последовательность. Сначала собственная безопасность, потом уже стрелять во врагов", - думала я, спуская курок.

Мародёр почти укрылся за деревом. Но, как известно, почти не считается. Снайперская пуля повышенной бронепробиваемости 7Н14 калибра 7,62х54 мм врезалась ему в висок за долю секунды до спасения. Кажется, он и сам удивился тому, что умер. Его тело упало у старого тополя.

Я спрыгнула с дерева и, сжав оружие, направилась к этому "УРАЛУ". Хотелось хоть посмотреть в глаза тому, которого я уже второй раз встречаю за несколько прошедших часов. Я не спеша вышла из леса и, обойдя два трупа мародёров, обошла машину и, став позади неё, посмотрела в кузов.

Там лежал, держась за кровоточащее плечо и сцепив зубы от боли, тот самый военный. Автомат лежал в метре от него, абсолютно бесполезный. Пистолет валялся рядом с его рукой. Но, надо заметить, он даже не попытался потянуться к нему, когда заметил меня. Может, понял, что это я его спасла, а может, понимал, что бесполезно пробовать. Чёрный, как ночное небо над Зоной, ствол винтовки Драгунова смотрел прямо на парня и такая попытка гарантированно закончится его смертью.

Он осторожно, боясь сделать лишнее движение, поднял одну руку вверх. Вторая так и прижималась к кровоточащей ране.

- Не стреляй. Пожалуйста, не убивай меня, - попросил он...