Кровавый туман

- Спасибо..., - выдохнул раненый военсталкер, увидев, что я опустила винтовку стволом в землю и стрелять в него не собираюсь.

Он отнял руку от раны в плече. Кровь засочилась активнее, окрашивая одежду в красноватый цвет. Солдат, сцепив зубы от испытываемой боли, потянулся к поясной сумке, чтобы вытащить аптечку.

Выстрелить в меня военсталкер даже не попытался. Я удивилась этому. Ну ладно, когда я его на мушке держала. Всё-таки есть риск получить пулю в ответ. Но сейчас у него возможность прекрасная. Я ведь и оружие поднять не успею. Но он не предпринял даже попытки потянуться к своему пистолету Макарова.

Я уже собиралась сказать ему что-то в ответ на его благодарность, но почувствовала, как завибрировал ПДА в нагрудном кармане. Достав небольшой прибор, похожий на белый сенсорный телефон, я прочитала входящее сообщение из общей сталкерской сети:

"Сталкеры! В течение получаса ожидается Выброс! Ищите укрытие!"

- Твою мать, - прошептала я, смахивая с лица вызванные тяжёлыми воспоминаниями слёзы.

"Дура бестолковая, - мысленно выругала я сама себя, убрав ПДА обратно в нагрудный карман. - Додумалась тоже... Разрыдаться, стоя в двух метрах от врага. Повезло ещё, что он не решился воспользоваться твоей слабостью и не всадил пулю в лоб".

Но я очень быстро откинула все эти мысли в сторону. Не потому, что мне было неприятно так о себе думать или стыдно за свою слабость... Хотя вторая причина имела место быть.

Нет, просто в данный момент уже точно было не до слёз и самобичевания. Сейчас была проблема куда более серьёзная - приближался Выброс.

Выброс - это, пожалуй, самое страшное, что только есть в Зоне. Намного страшнее всех аномалий и мутантов, вместе взятых. Резкий всплеск аномальной, радиационной и пси-активности на всей территории Зоны Отчуждения, убивающий всё живое, что не успело спрятаться.

Учёные выдвигали множество различных гипотез относительно того, что же такое Выброс. От вполне научных до самых фантастических с участием инопланетян и пришельцев из других миров.

Я же стараюсь придерживаться теории одного профессора, гласящей, что Выбросы - это периодическая разрядка накопившейся аномальной энергии в сердце Зоны - Чернобыльской атомной электростанции.

В какой-то определённый момент этой самой энергии становится слишком много, и тогда от старого Саркофага над давно разрушенным четвёртым реактором по всей территории Чернобыля проносится этот страшный природный катаклизм, дабы более-менее равномерно распределить её по всей Зоне.

Да, я сторонница именно этой теории. Хоть она, конечно, как и все остальные, так и осталась предположением и не более, которое не получило ни подтверждения, ни опровержения. Пока не находилось в Зоне таких дураков, которые согласились бы целенаправленно шагнуть под Выброс.

"Да и вряд-ли найдутся. Жить всем хочется".

Ведь шансов выжить, если ты попал под Выброс, не было абсолютно никаких. Любой, кто не успевал спрятаться в какое-то замкнутое помещение, а ещё лучше на несколько метров под землю, погибал от резкого увеличения уровня ионизирующего излучения либо превращался в зомби из-за огромного уровня пси-излучения.

Но, как бы то ни было, данная теория казалась мне наиболее логичной из всего достаточно большого перечня выдвинутых учёными гипотез.

"Что поделать, я больше к научной точке зрения склоняюсь, нежели к сказкам о вмешательствах пришельцев. Хотя в Зоне ничему бы не удивилась".

Мои мысли были прерваны едва слышимыми раскатами далёкого грома.

"Ну, это пока едва слышимыми. А очень скоро эта "гроза" будет слышна слишком хорошо".

Я повернула голову в сторону севера. Именно оттуда доносились эти звуки. Ведь именно там, в километрах десяти, находилось сердце Зоны - ЧАЭС.

На короткий миг я подняла глаза вверх. Небо постепенно сменяло цвет с привычного для Зоны вечно серого на кроваво-красный.

"Главный и стопроцентный предвестник Выброса", - подумала я и посмотрела на раненого военного.

Тот всё-таки смог достать аптечку и даже открыть её. Но когда он вытащил из неё шприц-тюбик с, насколько я могла судить, обезболивающим средством, я запрыгнула в кузов грузовика "Урал" и забрала у него анестетик.

- Не сейчас, - сказала я, бегло осмотрев его рану.

Спереди бронежилет был пробит в области плеча, но сзади выходного отверстия от пули не было. Она не смогла пробить бронепластину на спине и застряла где-то в теле.

Зажав анестетик в кулак, я вытащила из армейской аптечки солдата бинт и антисептическую повязку. После этого я скинула свой рюкзак и вытащила из него небольшой флакончик с этикеткой:

"Спирт медицинский. 70 %".

- Ты же не убивать меня собралась?, - спросил с некоторым испугом солдат, когда увидел, как я вытащила свой нож.

- Я тебя могла убить уже трижды за сегодняшний день, - ответила я, посмотрев в голубые глаза военного. - Но ты всё ещё жив.

Больше вопросов он не задавал. Лишь наблюдал, как я ловко отрезала от бинта небольшой кусок и щедро смочила его спиртом, после чего тщательно протёрла серое матовое лезвие ножа.

Слепой пёс его знает, что там за зараза обитает в кровеносной системе кровососа. Я ведь ему всадила этот нож в бедро чуть ли не по самую рукоять, когда мы дрались не на жизнь, а на смерть. Так что дезинфекция точно не повредит. В конце концов, главное правило медицины гласит - не навреди. Я хоть и не врач, конечно, но в данном случае оказываю помощь.

"Вряд-ли сильно помогу, если занесу ему в кровь какую-то заразу".

Закончив с дезинфекцией своего холодного оружия, я стала разрезать им ткань костюма военного около его ранения. Отлично заточенная американская сталь с лёгкостью рассекала пропитавшуюся кровью ткань. Я старалась действовать максимально осторожно, чтобы неаккуратным движением не усугубить ранение. И всё же время от времени военный сжимал зубы от боли.

Как только само ранение и кожа вокруг него стали видимыми, я убрала нож и смочила чистый кусок бинта спиртом. Антисептическая обработка - один из важных пунктов первой помощи.

- Ну, теперь потерпи немного, - предупредила я, поднося влажный бинт к ране.

- Потерплю, не маленький, - прикрыл глаза солдат. Однако сдержать стон, когда холодная поверхность бинта коснулась его кожи, военный не смог.

Я аккуратными движениями продолжила промакивать ранение этим тампоном. Я старалась быть как можно осторожнее, очищая рану от грязи и крови. Но всё равно солдат кривился от испытываемой боли. Его плотно сжатые губы вытянулись в тонкую линию.

Когда первичная обработка была окончена, я вытащила из упаковки антисептическую повязку и тщательно приклеила её на место ранения. Я видела, как из плотно зажмуренных глаз военного потекли слёзы.

Покончив с этими медицинскими процедурами, я отрезала от бинта полосу длиной примерно метр. Завязав на узел её концы, я накинула на шею солдату получившееся марлевое кольцо и уложила на него руку, будто на гипс.

- Значит так, - заговорила я, ещё раз взглянув на краснеющее небо, - скоро будет Выброс. А если быть точнее, - я мельком бросила взгляд на часы, - через двадцать минут. Если хочешь жить, идёшь за мной к ближайшему укрытию. Переждём Выброс, а дальше расходимся, как в море корабли.

- Хорошо, - ответил негромко солдат.

Я, подхватив свою винтовку, закинула её на плечо и выпрыгнула из кузова советского военного грузовика. Я подошла к трупам убитых мною мародёров, которые так и лежали у ржавой машины, и осмотрела их оружие. Классические автоматы Калашникова образца 1974-го года. Один в совершенно убитом состоянии. Похоже, при жизни его хозяин не сильно был озабочен уходом за оружием.

"Либо просто дурак, либо верил в старый миф, что "Калашников" можно вообще не чистить, он и так везде и в любых условиях стрелять будет".

Что ж, миф известный. Но правдой это его не делает. Конечно, автоматы Калашникова действительно обладают высокой надёжностью и неприхотливостью в эксплуатации, но, тем не менее, это отнюдь не означает, что за ними не нужен уход в виде чистки и смазки.

У второго покойника автомат был не в пример более хорошем и ухоженном состоянии. Я взяла его в руки, после чего забрала у мародёра ещё и пару магазинов к оружию, которые уложила в карманы своей камуфляжной куртки. Вернувшись к трупу того неряхи, я вытащила магазин из его АК-74.

"Итого что мы имеем? Один "Калаш" и три магазина. В сумме девяносто патронов. Плюс ещё один неполный в автомате - мародёр ведь стрелял из него при жизни", - подвела я итог боевому трофею.

Военный сталкер тоже вылез из грузовика, всё ещё скрипя зубами от боли. Он посмотрел в мою сторону, но ничего не сказал, сразу отведя взгляд. Но я поняла, что он не одобрял того, что я забрала с убитых оружие и патроны.

"Ничего ты не понимаешь, солдатик", - мысленно улыбнулась я, но объяснять ничего не стала - времени не было.

- Уходим, - сказала я военному, сжав в руках автомат Калашникова. - Тут недалеко идти, благо. И рукой не маши сильно, а то хуже себе сделаешь.

- Спасибо за переживания, - хмыкнул он, но потом добавил серьёзно: - Не буду.

"Нужен ты мне сильно, чтобы я о тебе переживала", - подумала я с усмешкой...

Меньше, чем через десять минут мы добрались до того места, которое я выбрала в качестве укрытия от Выброса. Это было то самое небольшое бетонное строение, возле которого стояли несколько самосвалов. Про себя я называла его гаражом.

"До Выброса осталось восемь минут, - поняла я, бросив короткий взгляд на свои наручные часы. - Неплохо уложилась. Десять минут помогала этому солдату, ещё пара минут на то, чтобы забрать автомат с патронами, потом десятиминутный кросс. Совсем неплохо".

Небо теперь уже полностью приняло на себя кровавый оттенок. Даже земля казалась красной в этом цвете, будто я шагала по рекам из крови. Раскаты грома были слышны уже слишком отчётливо. В голове появился едва слышимый шёпот.

"Вот и пси-излучение начинает появляться", - догадалась я.

Надо было срочно спрятаться, пока этот "шёпот" не превратился в гул, от которого мозги плавятся, как сыр в духовке.

Я подбежала к большим и ржавым дверям этого гаража, непонятно как уцелевшим за все прошедшие годы, и чуть приоткрыла их. С противным скрипом дверь отъехала, открыв небольшой проход.

Перво наперво я сунула в образовавшийся проход тёмный, как зрачок, ствол автомата Калашникова, а уж потом позволила себе краем глаза заглянуть в помещение и оценить обстановку.

Что поделать, это Зона. Тут предосторожность никогда лишней не будет. Как говорится, бережёного Бог бережёт. В Зоне зачастую лучше сначала в морду стволом ткнуть, а уж потом разбираться.

А уж на территории Стройплощадки, где кого только не встретишь, осторожность и подавно лишней не будет. Тем более, что грядёт Выброс, а тут вполне хорошее укрытие. Совсем не исключено, что его уже кто-то занял. И не факт, что этот некто не настроен враждебно.

"А то вот так зайду на расслабоне и получу автоматную очередь в грудь. А оно мне надо? Чернобыльскому ежу понятно, что нет. Так что сперва автомат в дверь, а уж потом только моё красивое лицо", - размышляла я, осматривая гараж.

Это было не слишком большое, однако сильно заваленное всяким хламом помещение. На полу было полно мелких кусочков бетона, битого кирпича, стекла, ржавых прутьев арматуры и ещё много чего.

У дальней стены крыша частично обвалилась, добавив в общую кучу хлама ещё гнилых досок и битого шифера. Сквозь отверстия в крыше лился ярко-красный, будто артериальная кровь, свет, освещающий большую часть помещения.

Несмотря на то, что я назвала это здание гаражом... Да скорее всего, при "великом и нерушимом" оно им и являлось, машин внутри не было. И в данный момент это было на руку, ведь всё помещение просматривалось на всю длину и ширину. И если бы тут кто-то находился, то шансов остаться незамеченным у него не было бы никаких. Но...

- Никого, - бросила я через плечо. - Заходим.

Я опустила автомат и вошла первой. Следом зашёл и солдат. Я обернулась, чтобы закрыть дверь, и тут, к своему изумлению, увидела, как к нашему убежищу бежит мародёр. Достаточно грузное телосложение явно не лучшим образом сказывалось на физической подготовке. Его дыхание сбилось настолько, что он глотал воздух ртом, чего на бегу лучше не делать. Полы коричневого кожаного плаща били его по ногам. Из-за спины мародёра торчал ствол пистолет-пулемёта МР-5.

Но добраться до безопасного места мародёру было не суждено. Я подняла автомат и послала короткую очередь в противника. Наверняка он даже не успел осознать того, что все его усилия были впустую. Одна пуля на огромной скорости врезалась в грудь мародёра, заставив того замереть, а две следующие - в шею и голову. Враг упал замертво. Из его ран потекла кровь, такая же красная, как и небо сейчас над Зоной.

Я скрылась за дверью и закрыла её, слушая скрипящий звук ржавых петель. Едва я вошла в помещение, как шёпот в голове сразу же смолк. Здесь точно можно было переждать Выброс.

- Всё в порядке?, - спросил военный, сжимая в руке свой пистолет.

- Порядок, - ответила я. - Просто делить укрытие с мародёром желания нет.

Я направилась к костру примерно в центре этого помещения. Он был единственным источником света здесь, если не считать того, который лился из проломленной крыши. Кто и когда зажёг тут этот костёр, я не знала. Но горел он тут всегда.

"Как и во многих местах Зоны".

Да, это был ещё один из многих необъяснимых феноменов. Много где костры горели ещё с тех пор, как сюда пришли первые сталкеры. Сами по себе. И до сих пор горят, будто вечные огни. Странно. Может, ещё одна аномалия? Кто знает.

Я уселась к огню и скинула автомат на заваленный хламом пол. Туда же отправились все магазины, которые я сняла с трупов. В принципе, мне этот "Калаш" нужен был лишь для одной цели - возможной стычки с мародёрами в этом гараже. Всё-таки автомат лучше подходит для боя в помещении, нежели снайперская винтовка.

Но, к счастью, мародёров тут не оказалось, если не считать того, кто, по всей видимости, бежал следом за нами. И до конца Выброса уже точно не появятся.

- Садись, солдат, - сказала я военному, который всё ещё стоял у двери, сжимая пистолет. - Не придёт уже никто. Выброс разыгрался на полную. Слышишь, как гром гремит?

Действительно, раскаты грома - единственное, что можно было услышать в этом гараже - были очень громкими.

- Слышу, - сказал он.

- Вот и расслабься. На ближайшие часа полтора по крайней мере, - заверила я, опустив взгляд на жёлто-красные языки пламени.

Военный спрятал пистолет и, подойдя к костру, уселся напротив меня. Он протянул ладони к костру, позволяя теплу от пляшущего огня согревать их.

"Думала ли я когда-нибудь, что буду прятаться от Выброса вместе с военным сталкером?"

От этой мысли я невольно усмехнулась. Конечно же нет. И в самой бредовой фантазии такого представить себе было невозможно. А поди как жизнь повернулась.

Опустив глаза на свои руки, я обнаружила, что так и сжимаю шприц-тюбик с обезболивающим средством. Разжав ладонь, я прочитала надпись на этикетке:

"Morphine Hydrochloride"*

"Ничего себе, - мысленно удивилась я. - Морфин. С таким обезболивающим можно и боль от оторванной конечности не замечать".

Те из сталкеров, кто не жался покупать себе аптечки армейского образца, рассказывали, что в них много каких хороших препаратов есть. И мощные обезболивающие, и антибиотики хорошие, и средства для вывода радионуклидов из организма. Да уж, хорошая вещь. Единственный минус - цена очень кусается...

Время от времени я смотрела на военного. На его густые тёмно-каштановые волосы с проседью, несколько прядей которых прилипли к влажной коже лба, на голубые, как чистая вода, глаза, в которых отражался огонь костра.

В этих глазах были видны боль и... Страх, пожалуй. Чего именно боялся этот военный? Бушующего снаружи Выброса, Зоны или, может, меня, простой девушки, сидящей напротив него со снайперской винтовкой Драгунова на плече? Не знаю.

Его молодое лицо покрывала лёгкая щетина, в которой, как и в волосах, я заметила седину. Это красноречивее, чем что-либо, говорило о том, что этот парень, который максимум на год-два старше меня, провёл достаточно времени в безжалостных просторах Зоны и не раз сталкивался с её опасностями.

- Возьми, - сказала я солдату и протянула ему обезболивающее. - И коли. Я помогу достать пулю.

"Раз уж расчувствовалась настолько, что оказала первую помощь военсталкеру", - подумала я.

- Ты это делала когда-нибудь?, - поинтересовался солдат, снимая колпачок со шприца.

- Доводилось, - ответила я, вспомнив покойную Бритву.

Именно я извлекала ей пулю из плеча после того, как её ранили, когда мы с ней и Паштетом отбивали у бандитов стоянку между холмами на Кордоне. Тогда, в 2011-ом, во времена Войны Группировок.

- Там, в аптечке есть небольшие хирургические щипцы, - сказал он, вытащив медицинский набор.

Открыв аптечку, я, не особо обращая внимание на дорогие медикаменты, достаточно быстро отыскала этот хирургический инструмент. Щипцы были немного больше ладони. Довольно компактно и удобно, чтобы доставать пулю из раны.

Военный, прикрыв глаза, сделал себе укол в бицепс. Дожидаясь, пока анестетик подействует, я протёрла щипцы спиртом и подготовила ещё один "тампон" в виде небольшого кусочка бинта. Его я зажала между пальцами левой руки. Спустя несколько минут я спросила:

- Готов?

Тот лишь кивнул. Я вытащила походный фонарик из кармана и включила его. Яркий свет осветил раненое плечо солдата. Глубоко вздохнув, я приступила к работе.

Перво наперво я сняла антисептическую повязку. Кровь тонкой струйкой побежала по телу. Я присмотрелась. Пуля вошла неглубоко. Видимо, патрон был не слишком хорошего качества. Плюс бронежилет, который сильно замедлил пулю. Вот и результат.

Осторожно введя кончики щипцов в рану, я продвинула их, пока не уткнулась в свинцовый снаряд. Подсвечивая себе фонариком, я аккуратно коснулась кончика пули щипцами и слегка потянула на себя. Солдат втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы.

"Даже под сильным обезболивающим такие действия не безболезненны".

Когда я повторила те же действия с другой стороны пули, военный схватил мою левую руку, которой я упиралась ему в плечо. Он сделал это так, будто этот жест мог разом облегчить его боль или даже избавить от неё. Я остановилась, чтобы дать ему время передохнуть, но руки он не убрал.

Когда я возобновила свои действия, солдат чуть крепче сжал мою руку у самого запястья. Я ощущала крепкую хватку и тепло его пальцев. Ещё немного и было бы больно, но военный идеально балансировал на грани, не переходя её.

Спустя пару минут я извлекла из раны пулю калибра 5,45х39 мм. Она была сплющенной, всё-таки столкновение с пластинами бронежилета даром не прошло. Отбросив в сторону окровавленный кусок свинца, я отключила ненужный теперь фонарь и промакнула место ранения кусочком бинта в спирте.

Закончив с этими процедурами, я выхватила свою руку из ладони солдата и отошла в сторону. Отложив щипцы, я открыла свой рюкзак и вытащила из него контейнер для артефактов. Откинув крышку, я достала артефакт "Душа", который добыла совсем недавно в аномальном поле.

В том же поле пришлось схлестнуться с кровососом. И спасибо аномалии "Карусель", что этот поединок закончился смертью мутанта, а не моей.

- Приложи к ране, - сказала я, протянув светящийся оранжевым светом артефакт солдату. - А лучше примотай. До конца Выброса будешь почти как новенький.

- Что, прости?, - произнёс он, удивлённо посмотрев на артефакт.

- Не лечился никогда артефактами?, - поинтересовалась я.

Военный отрицательно покачал головой.

- Ну, всё когда-то бывает в первый раз, - усмехнулась я. - Я не хирург, раны зашивать не умею. Так что лечиться придётся подручными средствами. А это лучшее из них. Не волнуйся, этот артефакт не радиоактивен.

- Да, я знаю, - растерянно сказал парень. - Это же "Душа"?

- Она самая, - кивнула я. - Так что приматывай смело.

- Да, спасибо, - проговорил он, всё ещё с сомнением относясь к перспективе лечения порождением аномалии.

Но, видимо, осознав, что других вариантов всё равно нет, солдат снял с шеи кольцо из бинта и, чуть повозившись, развязал завязанный мной узел. Приложив артефакт к ране, он стал приматывать его бинтом. Благо, морфин ещё действовал, а потому вот так двигать рукой парень мог, не испытывая боли в плече.

- Вернуть артефакт только не забудь, - сказала я. - Я тебе его не подарила.

- Верну, конечно, - ответил он, завязав бинт на узел. - И... Спасибо тебе большое.

Военный посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Его лицо освещалось огненным светом горящего костра и от этого голубые глаза военсталкера казались ещё более яркими. Я почувствовала, как моё сердце забилось чуть быстрее.

"Он же военный сталкер, - подумала я. - Как и те, в Припяти".

Вновь перед глазами возникли те зловещие картины из прошлого. Я снова вспомнила, как погибали те ребята, с которыми мы шли к гостинице "Полесье", как погиб Паштет, спасая меня. Их убили военные сталкеры. Такие же, как и он...

Но... Почему же, смотря в эти голубые глаза, я каким-то шестым чувством ощущала не то, что говорил разум и здравый смысл?

"Почему же я почти уверена в том, что ты разительно отличаешься от тех, кто так безжалостно стрелял по нам в Припяти?"

Эта мысль подобно ужу на сковородке извивалась в моей голове. Я и сама не понимала, откуда она взялась. Но засела там очень прочно.

Военный так и смотрел на меня голубыми глазами, в которых было что-то... Не знаю... Очень похожее на человечность.

Но больше всматриваться в глаза военного я не стала. Здравый смысл победил. Я опустила взгляд в костёр и сказала лишь:

- Пожалуйста. Надеюсь, не выстрелишь мне в спину, едва Выброс закончится.

- Почему я должен в тебя стрелять?, - недоуменно спросил военный.

- По уставу, - невесело усмехнулась я. - "По всем неучтённым лицам на территории Зоны Отчуждения разрешено стрелять на поражение". Кажется, так?

- Так, - кивнул головой солдат. - Но это не значит, что все военные без раздумий стреляют по неучт... Извини, по сталкерам, - поправил он сам себя, будто боялся, что термин "Неучтённые лица" может меня оскорбить.

- Ну, у меня был несколько иной..., - я задумалась на несколько секунд, подбирая слова. - "Опыт общения" с вашим братом.

- Не буду отрицать, всякое бывает, - согласился солдат. - И ситуации разные. Но всё же, мне кажется, здесь от человека зависит всё.

- Какие глубокие философские мысли, - усмехнулась я.

- Да, согласен, звучит высокопарно, - продолжал невозмутимо солдат. - Но это правда. А устав... Он, конечно, важен для солдата. Но тут, в Зоне..., - он замолчал, повернув голову в сторону проломленной крыши, и посмотрел на красное небо.

- Далеко не всегда получается чётко следовать уставу, - закончил он мысль, повернувшись ко мне лицом.

- У Зоны свой устав, - сказала я уже без усмешек.

- Да, ты права, - произнёс с какой-то грустью военный.

Кажется, он действительно понимал, о чём говорит. Не производил он впечатление какого-то вояки, который вечно отсиживается где-то в тылу. Нет, он повидал многое тут, я не сомневалась. И я бы не удивилась, если бы узнала, что этот солдат потерял кого-то близкого в Зоне.

"Но насчёт последнего - мои догадки, не более".

- Так что, если вернуться к сути нашего разговора, - нарушил тишину военный, - то могу тебя заверить - я в тебя не стану стрелять. И не сделал бы этого в любом случае, - добавил он через несколько секунд.

Не знаю, говорил ли он искренне или нет, но почему-то хотелось этому верить. По крайней мере тот факт, что он в меня не выстрелил, когда была возможность, немного располагал к тому, чтобы поверить солдату.

- Капитан Соколов. Сергей, - представился военсталкер и чуть улыбнулся. - А то странно, вроде разговариваем, а даже не знаем, как обращаться друг к другу.

Немного подумав, я тоже представилась:

- Сара.

- Приятно познакомиться, - вежливо отозвался Соколов.

"О себе подобного врать не буду".

- "Сара" - это имя или кличка?, - спросил он.

- Краткая форма имени и кличка одновременно, - ответила я с безразличием.

- Интересно..., - начал было военный, но я резко перебила его.

- Полное имя можешь даже не спрашивать - говорить не буду.

- И не собирался, - он примирительно поднял руки. - Просто хотел сказать, что интересно получилось у тебя с кличкой.

- Ага, очень, - ответила я уже более миролюбивым голосом.

- Сара, послушай, - заговорил Соколов неуверенно. - Мне... Мне нужна твоя помощь.

- Я тебе и так вроде достаточно помогла, - сказала я, посмотрев на капитана. - Хотя не в моих правилах помогать военсталкерам.

- Да, конечно, - кивнул солдат. - Спасибо тебе огромное за это, - он указал на своё плечо. - И за то, что от мародёров спасла. И что от Выброса укрыла.

"Да, я помогла ему. Но сделала это по Закону Зоны. Я могла помочь и сделала это. Ничего более", - твёрдо сказала я сама себе.

- Так, стоп, - сказала я, прервав поток благодарности. - Я тебе ещё там, в кузове грузовика, сказала, что пережидаем Выброс и расходимся, как в море корабли.

- Сара, пожалуйста, - посмотрел на меня Соколов. - Мне нужно на "Агропром" и как можно быстрее.

- И что тебе мешает?, - удивлённо спросила я. - Выброс закончится и иди смело. Я тебе зачем? Тут не так далеко.

- Ты сталкер.

- И что с того?

- Ты - сталкер, а значит, хорошо ориентируешься в Зоне.

- Ну, ваши подразделения тоже неплохо знают Зону, - ответила я, всё ещё не понимая, к чему он клонит. - Да и ты впечатление необстрелянного новичка не производишь. Так что, уверена, до "Агропрома" доберёшься.

- С тобой это будет быстрее. А мне сейчас очень важна скорость, - пояснил военный.

- А зачем тебе "Агропром"? Ваши подразделения, насколько я знаю, базируются на территории воинской части у антенн Выжигателя Мозгов.

- Больше нет, - ответил тот и я отчётливо услышала испуг в его голосе.

- И давно?, - поинтересовалась я, не особо рассчитывая на ответ.

"Всё-таки военная тайна, секретная информация ну и так далее".

Но к моему огромному удивлению капитан Соколов почти сразу же ответил:

- Со вчерашнего дня.

После его слов в моей голове закрутились мысли. Я вспомнила, как несколько часов назад пришла сюда, на территорию Стройплощадки, и обнаружила в кустах труп военного сталкера, потом заметила и капитана Соколова. Он выглядел очень уставшим.

А потом, уже после того, как я не иначе как чудом избежала смерти от лап кровососа, снова столкнулась с этим капитаном. Его прижали мародёры. Тогда, смотря на него через прицел снайперской винтовки Драгунова, я обратила внимание, что он выбросил свой очень даже хороший автомат "ВАЛ". И когда мы направились к этому гаражу, он его не забрал. А ведь в Зоне оружие - одна из важнейших вещей, без которой шансов выжить уж точно нет.

Что всё это может значить, учитывая всё вышеперечисленное? Только одно - у Соколова полностью закончились патроны к автомату.

Сидя на дереве, я как-то не задумалась об этом - голова была занята другим. А потом... Да как-то тоже не особо. Сперва оказывала помощь этому военному, потом бежали к укрытию, тут тоже. Не до мыслей о пустом боезапасе Соколова мне было.

А вот сейчас я вспомнила эту, казалось бы, ненужную деталь. А ведь действительно, что такого должно было произойти, чтобы военный истратил весь боезапас? Ведь у каждого солдата, если мне память не изменяет, по четыре обоймы к автомату, плюс та, которая уже в оружии.

"Учитывая то, что магазин в автомате "ВАЛ" вмещает двадцать патронов, то на каждого солдата в сумме приходится сотня".

И, учитывая ещё то, что солдат учат экономить боезапас и бить точно и наверняка... Истратить все патроны можно было лишь при условии, что там был очень серьёзный бой. Но... С кем? Или чем?

- Это как-то связано с тем, что ты убил своего напарника?, - спросила я уже более заинтересованно.

- Откуда ты знаешь об этом?, - удивлённо спросил Соколов.

- Я сегодня видела его труп. И тебя недалеко. У твоего напарника одна-единственная рана - во лбу. У него тоже был "ВАЛ". Автомат небольшой, застрелиться из него можно без проблем. Но он валяется рядом, а не висит на пальце покойного. К тому же - дуло у него не было заляпано кровью. Плюс - автомат хоть и компактный, но это не пистолет. Из него застрелиться в лоб не получится. Только в рот стрелять. Вывод прост - его убил ты.

- Шерлок Холмс, - сказал с восхищением Соколов. - Да, Сара, ты права. Я его убил. Но..., - он замолчал и опустил глаза, уставившись в костёр.

- Но?, - попыталась я его разговорить.

- Это был уже не мой друг, - сказал Сергей, снова посмотрев на меня.

- Я не понимаю...

- Я расскажу тебе, Сара, - заговорил он...

*Морфина гидрохлорид - сильное обезболивающее средство наркотического ряда