//Five//
//Запах тебя грел душу, но бесконечный холод ломал кости//
Ночь на июнь отличается тем, что люди вокруг выходят за рамки приличия. Как последние суки трутся телами, стоя под светом нашего фонаря. Шепчут тривиальные фразы друг другу, шутят далеко не уместно, а затем смеются, будто сказали что-то смешное. Много разговаривают и громко, чтобы все слышали о том, как они любят. Любят в постели, любят на глазах у прохожих, любят друг друга до тех пор, пока вместе. Мудаки. Мы с Эви никогда так не делали, потому что достаточно наших поцелуев в уединении без убогих банальных фраз и лишних зрителей, - это и есть наша степень любви.
Украдкой стою около того фонаря, который время от времени мерцает, из-за нехватки электричества может быть. Пытаюсь игнорировать двух подростков, которые давно заметили меня и всё равно остаются стоять в обнимку на прежнем месте. Мимо меня проезжает машина, фарами осветив часть дороги. Пустой дороги. Без Нейтона. Он не должен опаздывать, хотя бы потому, что он парень. Девушка, что стоит под тусклым светом фонаря, пальцем указывает в мою сторону. Ее заточенный взгляд заставляет стыдиться. Она, словно знает все мои секреты и пытается сопоставить меня с чем-то вроде дерьма. Делаю несколько шагов назад, погружаясь во тьму переулка между домов, и опираюсь о стенку, прислушавшись к шагам неподалеку. Нервно вдыхаю, выхватив телефон из кармана. Снимаю блокировку и наизусть вбиваю номер Нейтона. Прежде чем позвонить, оглядываюсь. Среди очертаний домов виднеется фигура и я было подумал, что это он, но это всего лишь мимо прохожий с гнусным лицом, говорящим будто вся жизнь пошла в водосток. Он также на ком-то повернут и также потерян в этом печальном городе, но не суть. Автоответчик вновь сообщил о том, что абонент занят и прочее. В этот раз я просто сбросил свой вызов, тронулся с места и пошёл обратной дороги.
Сделав пару шагов в обратную сторону, я услышал топот позади себя. Смотрю на дорогу – повсюду играют тени, а улицы настолько тихие, будто люди вымерли. Неожиданно, из-за спины на меня выскакивает тот самый тип со светлыми волосами. Словно по сценарию улыбаюсь, пока Нейтон бросается на меня с объятиями, словно скучал, но не факт. Он руками обволакивает мою шею, что для меня в новинку и кажется крайне неловким. Я просто стою в ожидании, замерев.
— Где ты был? – спрашиваю, резко оттолкнув его от себя.
— Мы же договорились встретиться у фонаря, - виновато бормочет, — тебя не было. На самом деле, я и не надеялся, что ты придешь.
Я открываю рот и закрываю, словно рыба в воде, пытаясь придумать весомый аргумент. Между нами все так нелепо.
— Ладно, мне не следовало этого говорить, - тихо произносит Нейтон, поджав губы.
— Я тебе звонил, а ты снова не поднял.
— У меня разрядился телефон, прости, - он достаёт из кармана свой мобильник и указывает на выключенный экран, будто это что-то изменит.
В тишине мы поворачиваемся в обратную сторону и делаем несколько шагов вдоль аллеи. Он закидывает руку мне на плечо. Может, он полагает, что так мне будет теплее и комфортнее, но я могу сказать, что его холодные руки греют не хуже сгнивших батарей. И все же, я чувствую, как мой старый внутренний мир разрывается по частям, бросая по сторонам отрезки памяти, подобные полароидным фото. Осколки памяти, которые уже не нужны и не греют, становятся прахом этого города, сгорая под светом фонаря и луны. Начинается что-то новое, подвергая стабильность крушению. Может, я просто становлюсь собой, - тем, кто я есть, - пока мы разговариваем о ерунде, о Итане, который снова был в баре, но без меня, о Джексоне, который по сей день является владельцем Gold Mean. Мы разговаривали даже о пожаре, что случился в Миннесоте день-два тому назад, где заживо сгорели пару людей и теперь их душа парит где-то над нами, а останки лежат глубоко под землей. И... если бы я говорил об этом с Эви, то я бы давно ушёл от этой темы, не посчитав разговор интересным.
Официально ненавижу себя за все это.
Мы шагаем по мостовой, окруженной деревьями. Я рассматриваю Нейтона, а он - темноту, что нас окружает. Парень одет в теплую толстовку лилового света, которая ему действительно идет. Его серые глаза метаются из стороны в сторону, возможно, избегая зрительного контакта со мной. Помимо идеальных бровей, он имеет скулы, и, кажется, одно только прикосновение к ним оставит сотни порезов на пальце.
— Как ты узнал о том, что ты гей? – спрашиваю.
Он хлопает ресницами и ухмыляется так, будто услышал нечто глупое.
— А как ты узнал о том, что ты натурал? – фыркает Нейт.
У меня есть девушка.
— У меня на лбу написано.
— Ты пялишься на меня в течение тех двадцати минут, что мы гуляем, ты уверен, что твоя ориентация поддерживает твое мнение? – он слегка отстраняется и идет вперёд, встав ко мне лицом. Нейтон улыбается, проводя рукой по покусанным губам. Я не могу отвести от него взгляд, а он начинает смеяться, откинув голову назад. Нейт выглядит таким счастливым и забавным, что кажется полной противоположностью меня.
— У меня был секс с девушкой, - говорю в своё оправдание.
— Заткнись, - огрызается он. – Ты девственник.
— Я тебя ненавижу!
— Я тебе нравлюсь, признай это, - Нейтон рукой зарывается в мои волосы и взлохмачивает их, как если бы это он - старше меня.
— Может быть.
Затем наступает неловкая тишина, что отчасти даже приятно, потому что тут не нужны слова. Но с другой стороны, ладони моих рук покрылись потом от пространственного напряжения. Его взгляд устремлён непонятно куда – так бывает, когда ты задумываешься о чем-то, утопая глубоко в себе. В конце концов, достаю телефон из кармана и начинаю листать меню, проверяя входящие, где не найду ничего, что могло бы отвлечь меня.
— Кто-то пишет? – тихо спрашивает Нейт, наклонившись ко мне.
Неловкость х2.
— Нет, - убираю мобильник. Он закатывает глаза и фыркает, как если бы не поверил мне.
Неловкость х3.
Смотрю по сторонам, восхищаясь сотнями синих огней магазинов, что расположены параллельно нам. Огромные рекламные щиты, мерцающие надписи на дешевых вывесках киоска, несколько парочек, которым движет любовь, даже если непостоянная, повсюду слышна возня насекомых и позднее пение птиц, шум ветра, машин, свежий воздух, который душит, я непременно счастлив. И в этот момент, я осознаю, что мы с Нейтоном словно окунаемся в гребаный «копенгаген».
Мне хотелось произнести то, пред чем язык немел, но, думаю, последствия были важнее. В общем, - я промолчал.
— Хочешь выпить, - спрашиваю, слегка улыбнувшись.
— Не боишься, что снова придётся лечь со мной в одну кровать? – Нейт усмехается, дергая бровями.
— Заткнись! – огрызаюсь.
Мы идём вдоль набережной к дешевому магазину на вид, и снаружи, чтобы купить дешёвое пиво. Нейт задаёт глупые вопросы и, честно сказать, я даже рад ответить на них.
Он смотрит на мерцающую красными огнями вывеску. Дешевый магазин и внутри и снаружи, но нам большего и не надо. И когда я улыбаюсь с него, едва замечаю, как он смотрит на меня, пока я делаю вид, что заинтересован в отблесках луны на лужах. А когда я пристально смотрю на него, не отводя взгляда, он точно также пялиться на меня, а затем смеется во весь голос, потому, черт возьми, мне неловко и непривычно. Я смеюсь, потому что смех Нейтона чертовски забавный.
Улыбаюсь от горечи, осознавая, что на следующий день, когда я снова останусь один, мне захочется прокрутить время вспять и нажать на паузу, правда это не будет возможным. И, я также не смогу описать эти моменты в своём дневнике, чтобы запомнить, потому что, черт возьми, это надо прочувствовать.
Он чувствует тоже, что и я?
Мы заходим в магазин. Нейтон ведет меня вдоль прилавков, пытаясь найти что-нибудь годное. Спрашивает меня, что лучше, «Аламо» или «Дафф». Говорю, что не знаю, потому что не пробовал. Он расплачивается на кассе за 2 бутылки Аламо и пачку красного мальборо, пока в мою голову врезаются моменты из прошлого.
Вроде, все хорошо и плохо – одинаково. Будто я кричал от радости, находясь под водой.
— Эй, пошли, - Нейтон тянет меня за рукав, выводя из чертового пространства.
