//six//
«Молчание наедине меня делает к тебе касательной»
Мы сидим на развалинах заброшенной, пыльной и холодной фабрики. Честно сказать, она настолько огромная, что без гида я бы давно канул и никогда не вернулся, да и никто бы этого и не заметил. Здесь сыро и повсюду бегают крысы. Лишь малые лучи восходящего солнца пробиваются сквозь щели на крыше, отражая тепло на камнях и осколках. Я делаю глоток охлажденного пива и наблюдаю за тем, как Нейтон прыгает по металлическим обломкам двутавра – с одного на другой – и выкуривает вторую сигарету разом. Его разум затуманен, и фактически он не соображает, что делает, поэтому мне приходиться вскакивать с места каждый раз, когда он стоит у края стены или слегка покачивается, стоя на холодном металле. Ведет себя подобно ребенку. Я пытаюсь увести его, но он что-то рявкает и отталкивает меня. В конце концов, я просто смирился с его поведением, и сел на бетонный пол, наслаждаясь жизнью, пока чувства - одно за другим - клин клином вышибало. Все снова становиться одной историей, которую нужно будет забыть. Но, что если я уже изменил тот ход событий?
— Смотри, - крикнул он, находясь в паре метрах от меня.
Я долго ждал момента, когда он внятно начнет что-то говорить, чтобы убедить его сваливать отсюда, пока не пришла охрана или ещё кто-то, кто вышвырнет нас отсюда, как последних собак.
— Нам пора, - бормочу, делая пару шагов в сторону Нейта. Он едва стоит на ногах, наклоняется и руками ныряет в ободранную старую сумку. - Вот черт, пошли, - оттягиваю его за рукав, отбросив это дерьмо в сторону.
— Отвали, Джианни, - он снова толкает меня так, что я отлетаю, врезаясь спиной в стену. Под лопаткой начинает слегка покалывать. На секунду мне даже кажется, что он намного сильнее меня, учитывая, что раньше я ходил на секцию единоборства. Меня хватило всего на пару месяцев. Сверху обрушиваются несколько мелких камней и проносятся прямо перед моим лицом, прерывая все мои размышления. Вздрагиваю. Нейтон не выглядит таким игривым, забавным и веселым, как было раньше. Видимо, он просто перебрал с алкоголем и ему, черт возьми, нужно проспаться.
Скатываюсь по стене, наблюдая за его действиями. В глазах слегка мутнеет, и я протираю их грязной рукой.
— Ты умеешь? – спрашивает он, повернувшись ко мне. В его руках болтаются несколько аэрозольных баллончиков, а в моей голове пролетают мысли что-то из рода «Пора сваливать» или «Когда он уснёт». – Джианни, - зовёт он, вопросительно глядя на меня.
- Нет, Нейтон, брось все это и пошли, - я встаю с пола, направляясь в сторону выхода, заметив, что он даже с места не двинулся.
- Ты не туда идёшь, - бормочет он. Поворачиваюсь к нему, а я в его глазах горят несколько искр, в то время как он пялится на меня и усмехается.
Я только открыл рот, чтобы сказать, что я бы все равно не оставил его здесь одного в нетрезвом состоянии, но он перебил меня:
– Можешь проваливать, но если потеряешься в этих руинах – твои проблемы. К тому же, помни, что мой телефон разряжен, когда снова попытаешься позвонить, чтобы найти меня, - тихо произносит Нейт, притупив взгляд.
- Дерьмово слышать это от тебя.
- Не будь таким сопливым, - он снова поворачивается к стене, открывая баллончик.
Пытаюсь подавить ту часть себя, которая хочет разбить ему лицо, кусая собственные губы и сжимая руки в кулаках. В голове мгновенно всплывает тот вечер, когда Нейт вел себя безупречно мило, даже если это выглядело подобно семилетнему ребенку. Я помню все, до единого слова, о чем говорили той ночью, и за это ненавижу себя. Нейтон, как ни в чем не бывало, плавно машет руками, царапая что-то на стене красным баллончиком. Я резко разворачиваюсь и от злости пинаю бетонную стену ногой. Физическая боль концентрируется на ноге, заглушая тошнотворные мысли. Я же зарываю рукой в волосы, чтобы не повторить все по новой, чем сделаю хуже себе. Скатываюсь по стене и ложу голову на колени, ожидая, когда он закончит чертить своё убогое граффити.
- Я знал, что ты останешься, - игриво произносит, пока я сгораю со стыда.
Ублюдок.
- Прости, - уже тихо и виновато бормочет. – Мне было семь, когда я хотел узнать какого это – рисовать на стенах аэрозолью. Отец был против. Сейчас мне двадцать, я молод, никто не должен мне запрещать делать то, что я хочу.
Пытаюсь подавить свои насмешки, что стаей птиц рвутся наружу, потому что все, что он сказал, звучит подобно рассуждению ребенка. Наверное, я никогда не престану сравнивать его со взрослым, болеющим «детством», даже не смотря на его грубость.
- Это не значит, что я перестал злиться на тебя, - произношу на повышенных тонах так, что это отдается эхом по всему залу.
Домой мы прибыли ближе к полудню. Мне было неловко тащить его сонного к его крохотной квартире, но я был рад снова оказаться здесь, нежели в своём доме. Нейтон, судя по его граффити, не отличался художественной рукой, и его творение выглядело, как кусок дерьма. Правда, когда он спросил меня: «Правда, красиво?», - я непременно ответил: потрясающе! Не знаю, что сподвергло меня на это, но я был рад видеть, как Нейт тает от восторга. Тогда я понял, что ненавижу его серые глаза настолько, что утопаю в них. Всю дорогу в такси он рассказывал про то, как один из известных художников Миннесоты хотел изобразить его, но Нейтон сказал: «Я не хочу, чтобы фаната преследовали меня на каждом углу» и ушёл. Я сделал вид, что поверил, но не поверил. Когда мы выходили из такси, то водитель странно косился на нас, мысленно спрашивая: не «голубые» ли мы? Первые три секунду я чувствовал себя неловко, а потом вспомнил, что все равно когда-нибудь это станет забытым. На самом деле, мне стало легче, когда Нейт показал ему средний палец.
И сейчас он спит мертвым сном, перекинув свои ноги через мои, пока я печатаю очередное исходящее Эви о том, что все просто идеально, когда это далеко не так. Лгу о том, что провожу время в тоске и одиночестве.
Интересно, мой риск будет оправдан, когда фактическая ложь потерпит крушение? Это будет тупик?
