//seven//
Поезд воспоминаний мчится далее. Эви всплывает в мыслях не 24 на 7, как это было ранее, а уже реже: когда колеса бьют о рельсы с невыносимым тихим грохотом. На самом деле, если поезд мчится по глади железной дороги, то где-нибудь рядом есть Нейтон и его тихая гавань. Расстояние, на которое мы отдалимся – будет продолжаться постепенно, пока колеса поезда с визгом не остановятся у станции какого-нибудь обшарпанного метро.
Я сижу на задворках дома, а около меня слоняются сотни прохожих. Кажется, будто я – центр всеобщего внимания, а каждое моё действия записывается в их маленький сценарий, но люди даже не замечают меня. Не замечают не потому, что я одет не броско или же не обладаю внешностью Леонардо Ди Каприо в 1995 года, просто потому, что выгляжу, как потерянный пес. Они мельтешат вокруг, открывая и закрывая вид на бассейн с неоновой пурпурной подсветкой, куда ныряют девушки в одном бикини. Я пришёл сюда с Нейтом около двадцати двух минут назад, а сейчас сижу под открытым небом рядом с подругой Эви – Скайлинн. Она кажется слегка болтливой, но это даже делает ее красивее. Когда она разговаривает, я могу не слушать ее и просто кивать, говоря «Я понимаю», мне даже не приходится разговаривать. На ней черноё коктейльное платье с открытой спиной. Честно говоря, она выглядит потрясно, и я даже пытаюсь уверить себя, что даже мой друг-гей мог бы стать натуралом на эту ночь. Он ушёл за напитками, сказав, что вернётся через пару минут – не вернулся. То чувство, когда любишь человека, но хочешь избить его до полусмерти, возникает всякий раз, когда Нейтон лжёт или делает что-то не так, как хочу я.
— Ты не общительный, - замечает Скайлинн, помахав рукой у меня перед глазами так, чтобы я заметил.
- На самом деле мне нравится ладить с людьми, - произношу первое, что приходит в голову. И эта фраза даже пропитана долей правды и утопает во лжи.
— Так поговори со мной! – восклицает она, схватив меня за руку. Я мгновенно оттягиваю руку обратно. Она закатывает глаза.
—Ты не подходишь под моё определение слова «человек», - бормочу, уставившись на неё. Скай усмехается, хватая меня за руку снова.
—Пошли отсюда, нужно поговорить.
Я сразу понял, что что-то не так, но последовал ее плану. Скайлинн тянет меня в уединенное место, спускаясь по лестнице с люминесцентными лампами ярко синего цвета во тьме. Чувствую себя, как в плену, не иначе. Постепенно басы сменяются шумом ветра, а люди становятся пылью на фоне трехэтажного дома. Я уже сходил на двенадцатый этаж своей фантазии, представляя, о чем Скай хочет поговорить. Я уже упал с двенадцатого этажа, думая, что тема коснётся нас с Нейтоном в целом или же Скайлинн просто коснётся меня там, где не следует. Но она всего лишь посадила нас на деревянной пол пропахший шотами и сосновой доской. Вокруг безмолвная тишина, даже на фоне возгласов-криков людей. Ночное небо, растянувшееся над Миннесотой, окутывало людей, потрясая каждого, чьи демоны пробуждались лишь во тьме – там и был их дом.
—Красиво, так ведь? – спрашивает она, переводя взгляд на меня.
—Ты же не за этим меня позвала? – уточняю я, проверяя мобильник, лишь бы не встретиться с ее недосказанным взглядом. До сих пор нет ни одного входящего от Нейтона, и зачем этому мудаку мобильник? Непонятные мысли о том, что он где-то снова увядает, в голове остаются синяками.
Скай качает головой и смотрит на меня глазами цвета криптонита, мысленно убеждая, что сейчас будет что-то более важное.
—Как насчёт 3 томов рассказов о жизни? – она тепло улыбается, сжимаясь в комок от холода. Протягиваю ей свою куртку не потому, что взгорал от желания, а потому, что так надо. Скайлинн зарывается в неё, едва содрогаясь.
—На самом деле, все слишком дерьмово, - с иронией в голосе произношу, осматриваясь по сторонам. Она фильтрует мой набор слов в своей голове, как если бы её это интересовало. В прочем, я тоже хотел высказать все, что накопилось кому-то. Разговор со Скай – это как пустить огненный фонарь в небо, зная, что оно тебя не осудит.
—Ты сильно скучаешь по Эви?
Совсем нет.
—Э-э, - я пожимаю плечами, не зная, что ответить. Но знаю, что она не будет противиться меня, как это сделали бы все. Скайлинн просто вытянет часть тебя наружу и оставит это в себе, напичкав тебя таблетками «Утешение».
—Хэй, что с тобой? – она вновь улыбается.
—Я могу быть уверен, что ты никому не расскажешь? – мои слова звучат подобно лепету шестилетнего ребенка.
—Это так важно? – я посмотрел на нее и закатил глаза, на что она усмехнулась и сделала вид, будто готова слушать.
Я посмотрел на темное полотно неба с сотнями звезд, которые изо дня на день разбиваются, а потом восстанавливаются. Или не восстанавливаются. В любом случае, никто не способен посчитать их в точности, ибо это неуязвимые тела в сотни копиях друг другу, и каждая копия идеальна по-своему. И это небо тоже идеально, превосходно настолько, что пугает.
Скайлинн увлеченно следила за каждым моим словом, пока я без передышки пытался выговорить всё, словно кто-то придёт и попросту отнимет мое время. Выбором проторенных путей я никогда не отличался. С раннего детства выбирал самые уродливые игрушки и идеализировал себя за это. Ведь, кроме меня их никто не полюбит. Пытался оправдать себя в том, что Нейтон просто рядом, когда мне нужно. На самом деле, это была ложь. Нейтон редко бывает рядом, например, сейчас, но, тем не менее, он заставляет меня почувствовать себя как-то иначе – словно тысяча эйфорий накатывает разом. Если он будет парить в несколько секунд с многоэтажки вниз, я могу протянуть руку, ни о чем не думая, и быть уверенным, что все также продолжается, как «прежде», словно курим адреналина пачку, кровь кипит в жилах чаще, пока падаем вместе. А Скайлинн просто надавил на жалость к Нейтону. Да, я лгал. Да, получается, я вру самому себе, Да, загнал себя в угол. Ну и что? Мне было важно услышать ее мнение, как каждый жаждет об опоре и поддержке, чтоб не усомниться в себе.
—Пойми, ты не предаёшь Эви, ладно? – бормочет Скайлинн, пока я со стыда сгораю в ее же глазах. Киваю. – Ты не один такой. Мне тоже нравятся смотреть на людей моего пола, проводить с ними время, но не по-дружески, и это неопороченно, знаешь. Сначала ты удивляешься самому себе, а потом твоя жизнь, словно идёт по пизде. И то, что ты боишься признаться в собственных чувствах – это такая мелочь. В конце концов, жизнь тебя поломает, даже если «сейчас» с Нейтом тебе хорошо. Это только начало, потом все будет изгорать в считанные секунды, а мнение людей из-за твоей ориентации - не будет казаться действительно проблемой.
—Умеешь успокоить, - я усмехаюсь.
И если б каждая вечеринка включала в себя бесконечные дали, раскаты неба над головой и разговоры по душам на трезвую голову, я бы точно полюбил вечеринки.