Как все начиналось
Карьер встретил их утренней прохладой и зеркальной водой. Сосны стояли по берегам, как стражи, кувшинки раскрылись навстречу солнцу, а в воздухе пахло тем самым — летом, свободой, началом. Алекса остановила синий «Ямаха» на том же месте, где три года назад Вика впервые привезла её сюда, сняла шлем, волосы рассыпались по плечам, светлые пряди у лица смешались с красными.
— Помнишь? — спросила Вика, подходя, кивая на старый пень, на котором они сидели.
— Помню, — Алекса села на песок, вытянула ноги. — Ты сказала, что я забавная.
— Я сказала, что ты городская, — Вика села рядом. — И что ты не из пугливых.
— А потом сказала, что я тебе нравлюсь, — Алекса усмехнулась.
— Нет, — Вика покачала головой. — Это ты сказала. Через три недели. И то после того, как я тебя чуть не выгнала.
— Ты меня выгнала, — Алекса толкнула её плечом. — Не чуть не.
— Выгнала, — согласилась Вика. — И ты пришла. Сама. Ночью.
— Потому что я дура.
— Потому что ты меня любишь, — Вика взяла её за руку. — И я тебя.
Они сидели на песке, смотрели на воду, и Алекса чувствовала, как время сжимается, как три года назад становится сегодня, как всё возвращается, но по-другому. Глубже.
— Вика, — сказала она.
— М?
— Ты помнишь, как я сказала, что не знаю, кто я?
— Помню, — Вика усмехнулась. — Ты тогда всё время говорила «не знаю». Я бесилась.
— А теперь?
— Теперь ты знаешь, — Вика повернулась к ней. — Ты — художница. Гонщица. Моя девушка. Моя жизнь.
— Громко, — Алекса покраснела.
— Правда, — Вика поцеловала её в висок. — А теперь иди купаться. Вода, наверное, теплая.
— Ты со мной?
— С тобой, — Вика встала, стянула футболку. Татуировки на руках, плечах, животе блестели на солнце, и Алекса смотрела на неё, как в первый раз.
— Ты чего уставилась? — Вика усмехнулась.
— Смотрю, — Алекса не отвела взгляда. — Ты красивая.
— Знаю, — Вика нырнула в воду, вынырнула, отряхивая волосы. — Иди сюда, принцесса.
— Не называй меня так, — Алекса разделась, зашла в воду по пояс, выдохнула от холода.
— А как? — Вика подплыла, обняла её за талию. — Кошка? Милая? Маленькая?
— Я не маленькая, — Алекса уперлась руками ей в плечи.
— Для меня — маленькая, — Вика провела губами по её шее. — И очень красивая.
— Вика…
— Что?
— Ты опять.
— Опять, — Вика усмехнулась. — Тебе нравится.
— Тебе нравится это повторять.
— Пока ты не перестанешь краснеть, — Вика поцеловала её в уголок губ. — А ты краснеешь.
— Отстань.
— Не отстану, — Вика прижала её к себе. — Я люблю, когда ты краснеешь.
Алекса чувствовала, как тает, как вода и руки Вики делают своё дело, как мир сужается до одной точки.
— Вика, — прошептала она.
— М?
— Здесь же карьер.
— И что?
— Нас могут увидеть.
— Не увидят, — Вика поцеловала её в ключицу. — Я смотрю.
— Ты говорила, что не будешь так делать при всех.
— А мы не при всех, — Вика усмехнулась. — Мы одни.
— Почти.
— Почти не считается, — Вика провела рукой по её животу.
Алекса выдохнула, чувствуя, как каждое прикосновение отзывается в теле.
— Вика, — сказала она.
— Что?
— Если ты сейчас не остановишься, я…
— Что? — Вика подняла голову, усмехнулась.
— Не смогу ходить, — Алекса покраснела. — Весь день.
— А это плохо? — Вика приподняла бровь.
— Ты знаешь.
— Знаю, — Вика поцеловала её в уголок губ. — Поэтому и делаю.
— Ты жестокая.
— Это ты виновата, — Вика отстранилась. — Пойдем, а то Колян приедет.
— Вика!
— Что?
— Ты не доделала.
— Я только начала, — Вика вышла на берег, надела футболку. — Вечером закончу.
— Вечером?
— Вечером, — Вика протянула ей руку. — А сейчас иди сюда. Надо делать вид, что мы просто купались.
Алекса вышла из воды, чувствуя, как каждое движение отзывается в теле.
— Ты специально, — прошептала она.
— Специально, — Вика взяла её за руку, повела к мотоциклам.
---
На обратном пути Алекса гнала так, что Вика едва поспевала за ней. Ветер свистел в ушах, волосы летели назад, и она чувствовала, как адреналин смешивается с желанием, превращаясь в одну горячую, тягучую волну. Вика догнала её только у поворота к поселку, поравнялась, крикнула:
— Ты чего творишь?
— Еду! — крикнула Алекса, не сбавляя скорости.
— Быстро!
— А ты хотела медленно?
Вика рассмеялась, и они влетели в поселок, как две кометы — синяя и черная.
---
Вечером они сидели на крыльце Викиного дома.
Солнце садилось, небо горело розовым, на улице было тихо, только сверчки стрекотали. Алекса смотрела на дом напротив, где горел свет, где мама кормила Мишу, где бабушка возилась на кухне.
— Ты сегодня с ней говорила, — сказала Вика, садясь рядом, протягивая кружку чая.
— Да, — Алекса взяла кружку. — Она улыбнулась.
— И ты улыбнулась, — Вика обняла её.
— Я отпускаю, — Алекса посмотрела на неё. — Не прощаю. Но отпускаю.
— Это хорошо, — Вика поцеловала её в висок. — Это правильно.
— Ты думаешь?
— Знаю, — Вика сжала её руку. — Ты сильная. Ты справилась.
— Мы справились, — Алекса улыбнулась.
— Мы, — согласилась Вика. — А теперь иди сюда.
— Зачем? — Алекса почувствовала, как сердце забилось чаще.
— Я обещала, — Вика притянула её к себе. — И я всегда выполняю обещания.
— Вика…
— Не говори ничего, — Вика поцеловала её. — Просто будь здесь.
Алекса закрыла глаза, чувствуя, как Вика целует её, как руки скользят по телу, как мир сужается до одной точки — до них двоих.
— Я люблю тебя, — прошептала Вика.
— Я тоже, — ответила Алекса.
Они сидели на крыльце, обнявшись, и Алекса чувствовала, как боль отпускает, как страх уходит, как внутри разливается тепло.
— Вика, — сказала она.
— М?
— А помнишь, как ты в первый раз назвала меня кошкой?
— Помню, — Вика усмехнулась. — Ты тогда покраснела. Как сейчас.
— Я не краснею.
— Краснеешь, — Вика провела пальцем по её щеке. — И я люблю это.
— Ты любишь, когда я краснею?
— Люблю, — Вика поцеловала её. — И когда злишься. И когда смеешься. И когда рисуешь. И когда гоняешь. И когда спишь. И когда…
— Хватит, — Алекса прижала палец к её губам.
— Не хватит, — Вика убрала её руку. — Я только начала.
— Ты невыносима.
— Знаю, — Вика усмехнулась. — Но ты любишь меня.
— Люблю, — Алекса вздохнула. — Поэтому и терплю.
— Терпи, — Вика обняла её. — Всю жизнь.
— Договорились.
---
Ночью они лежали в кровати, переплетённые, слушали, как сверчки стрекочут за окном.
— Алекса, — сказала Вика.
— М?
— Ты правда не злишься на маму?
— Не злюсь, — Алекса повернулась к ней. — Я не могу злиться на неё. Она слабая. Она всегда была слабой. Но она моя мать.
— И ты её простишь?
— Когда-нибудь, — Алекса провела пальцами по её щеке. — Не сейчас. Но когда-нибудь.
— Я буду рядом, — Вика поцеловала её в лоб.
— Знаю, — Алекса улыбнулась. — Поэтому я и не боюсь.
— А чего ты боишься?
— Ничего, — Алекса закрыла глаза. — С тобой — ничего.
— Правильно, — Вика прижала её к себе. — Спи, кошка.
— А ты?
— А я здесь, — Вика гладила её по спине. — Куда я денусь.
Алекса закрыла глаза, чувствуя, как Вика обнимает её, как её дыхание становится ровным, как внутри разливается покой.
Это лето было особенным. Оно пахло соснами, речкой, свободой. Оно пахло Викой. И Алекса знала — это только начало.
---
Конец сороковой главы. Мне кажется идеально, до 60 пишем и все