Призраки прошлого
Утро началось с того, что Алекса проснулась одна.
Вики рядом не было, но её подушка ещё хранила тепло, а на тумбочке стояла кружка с уже остывшим чаем и записка: «Уехала к Коляну по делу. Не скучай. Целую. В.»
Алекса улыбнулась, потянулась и почувствовала, как всё тело приятно ноет после вчерашнего. Карьер, вода, Викины руки — всё это казалось сном, слишком хорошим, чтобы быть правдой.
Она встала, надела первую попавшуюся футболку Вики большую, серую, пахнущую табаком и соснами и вышла на крыльцо.
Дом напротив выглядел тихим. Занавески на окнах были открыты, и Алекса видела, как мама возится на кухне, как Мишка который успел полрасти и начать немного говорить сидит за столом с книжкой.Бабушка капается в огороде дед ставит бассейн для внука. Все выглядит так тепло и по родному
Она смотрела на этот дом, сейчас он ей не казался таким как в первй приезд, он расцвёл, стал ярче
— Иди, — сказала она себе вслух. — Просто иди.
Перейти дорогу заняло полминуты. Постучать в дверь — ещё секунду.
Дверь открыла мама.
Она выглядела старше, чем два года назад. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, но в глазах — впервые за долгое время — не было той затравленной пустоты. Было удивление. И надежда.
— Алекс…
— Можно войти? — спросила Алекса.
Мама отступила, пропуская её. Руки дрожали, когда она поправляла волосы.
— Я чай поставила, — сказала она тихо. — Ты… ты завтракала?
— Нет, — Алекса прошла в кухню. Миша поднял голову от книги, увидел её, и его лицо расплылось в улыбке.
— Алекса!—Сказал мальчишка еле как выговорив имя сестры
— Привет, мелкий, — она потрепала его по голове. — Что читаешь?
— «Тли мушкитёла», — он показал книгу. — Тётя Вика казала, сто это клуто.
— Тётя Вика права, — Алекса села за стол.
Мама поставила перед ней чашку, села напротив. Молчала, теребя край фартука.
— Я хотела сказать… — начала она.
— Мам, — Алекса перебила её. — Давай без этого. Я не готова говорить про прошлое. Но я здесь. Я хочу… попробовать.
— Попробовать? — голос мамы дрогнул.
— Быть здесь. Иногда. Приходить.Смотреть, как Миша растёт. Пить чай. Все же я жила тут, вон на первом этаже до сих пор моя мастерская— Алекса сжала кружку. — Не больше. Не сейчас.
Мама кивнула, и Алекса увидела, как по её щеке скатилась слеза. Но она быстро её стёрла, улыбнулась.
— Хорошо. Хорошо, дочка. Я… спасибо.
— Не за что, — сказала Алекса, но в голосе не было злости. Была усталость. И маленький, хрупкий росток чего-то нового.
Они пили чай втроём, как в старые времена, но по-другому. Без фальши, без напряжения. Просто сидели и молчали, и это молчание было тёплым.
На кухню зашла бабушка, она замерла в проходе и улыбнулась, не став нам мешать, ушла в огород, оставив лукошко черники, сказала, собрала Алексе с Викой
Алекса ушла через час. На пороге мама окликнула её:
— Ты… ты будешь с нами на ужин?
— Не знаю, — Алекса обернулась. — Посмотрю. Вика приедет, спрошу у неё.
— Хорошо, — мама улыбнулась. — Передавай ей привет.
— Передам.
Алекса вышла на улицу, и солнце ударило в глаза. Она прищурилась, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Не прощение. Но что-то похожее.
Телефон зазвонил, когда она уже подходила к Викиному дому.К своему дому.
Номер был московский, но незнакомый. Алекса ответила:
— Алло?
— Алекса? — голос был женский, взволнованный, немного знакомый. — Это Алиса. Мы вместе учились на первом курсе, помнишь?
Алекса нахмурилась. Алиса. Невысокая блондинка, с которой они сидели за одной партой первую сессию, пока Алекса не забрала документы.
— Алиса, привет, — сказала она осторожно. — Что случилось?
— Случилось, — голос Алисы дрожал. — Я не знаю, как тебе сказать… В общем, я в больнице работаю, в Психиатрической. И у нас тут лежал… Олег.
Алекса остановилась. Сердце пропустило удар.
— Что?
— Олег Терехов. Твой бывший. Он у нас лежал три месяца, его привезли после передоза, с психозом, агрессия, всё такое. Его выписали вчера.
— Алиса, — Алекса почувствовала, как холодеют пальцы, — зачем ты мне звонишь?
— Он тебя искал, — выдохнула Алиса. — Всё время, пока был у нас, он говорил только о тебе. Что ты его бросила, что ты с какой-то бабой, что он вас найдёт. Мы думали, это бред, но когда его выписывали, он сказал санитару: «Передай ей, что я уже знаю, где она. Мне сказали друзья». Алекса, я проверила. Кто-то из его корешей нашёл твои соцсети, отследил, где ты сейчас. Он выехал. Вчера вечером. На машине.
Алекса прислонилась к стене дома, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Ты уверена?
— Я слышала, как он говорил по телефону. Назвал поселок. Назвал… — Алиса запнулась, — назвал имя. Вика. Сказал, что убьёт её. На твоих глазах.
— Алиса, — голос Алексы сел, — когда он выехал?
— Вчера, около восьми вечера. От Москвы до вас… — Алиса замолчала.
— Десять часов, — прошептала Алекса. — Меньше, если гнать.
Она посмотрела на часы. Одиннадцать утра.
Олег был здесь. Или будет с минуты на минуту.
— Алекса! — Алиса крикнула в трубку. — Ты где? Ты в безопасности?
— Не знаю, — Алекса уже бежала к дому. — Спасибо, Алиса. Спасибо, что сказала.
Она бросила трубку и влетела в дом.
Вика не приехала. Телефон Вики не отвечал.
Алекса набрала Вику семь раз. Семь раз сбросило.
Она металась по дому, пытаясь сообразить, что делать. Ехать к Коляну? Звонить в полицию? Но что она скажет? «Мой бывший, который вышел из психушки, хочет меня убить»? Ей не поверят. Не сразу.
Восьмой звонок — и трубку взяли.
— Вика? — выдохнула Алекса.
— Нет, — голос был мужской, низкий, спокойный. — Вика сейчас занята.
У Алексы оборвалось сердце.
— Кто это?
— Ты не узнала, котик? — в голосе появилась усмешка. — А я тебя сразу узнал. Как увидел твои фотки в интернете. Вся такая счастливая. С этой… гонщицей.
— Олег, — прошептала Алекса.
— Она жива, если волнуешься, — сказал он. — Пока жива. Но она не очень красиво выглядит. Я её немного помял. Она упрямая, твоя Вика. Долго не хотела говорить, где ты. Но потом всё-таки сказала.
— Где она? — Алекса сжала телефон так, что побелели костяшки.
— А ты приедешь — увидишь, — Олег усмехнулся. — Только без полиции, Алекса. Без полиции и без друзей. Иначе я её убью сразу. И тебя потом. А так — вы обе будете живы. Некоторое время.
— Где?! — закричала Алекса.
— Помнишь старый склад на выезде из посёлка? За лесопилкой? — он говорил спокойно, будто назначал встречу. — Там подвал. Я тебя жду. Через час. Если не приедешь — начну без тебя.
Он сбросил вызов.
Алекса стояла посреди комнаты, и мир вокруг неё рушился.
Она не поехала к Коляну. Не позвонила в полицию. Не сказала никому.
Она знала Олега. Если она приведёт кого-то, он убьёт Вику сразу. Он был способен на это. Три года назад она видела его глаза, когда он избивал её до полусознания. В них не было ничего человеческого.
Она надела мотоциклетные джинсы, плотную куртку, взяла ключи от «Ямахи».
И поехала.
Дорога до склада заняла пятнадцать минут. Склад стоял на отшибе, заброшенный ещё в девяностые, с проржавевшими воротами и битыми стёклами. Рядом ни души.
Алекса заглушила мотор, сняла шлем.
— Я приехала! — крикнула она в тишину.
Из темноты склада вышел Олег.
Он изменился. Раньше это был красивый мужчина с хищной улыбкой, всегда аккуратный, всегда контролирующий себя. Сейчас перед Алексой стоял человек, которого три месяца ломала психиатрическая больница. Осунувшийся, с дикими глазами, с трясущимися руками. Но улыбка осталась той же — холодной, собственнической.
— Заходи, — сказал он, кивая в проём. — Твоя девушка тебя заждалась.
Алекса вошла в темноту.
Он провёл её через склад, мимо ржавых станков и гор мусора, к люку в полу. Откинул крышку, внизу было темно и пахло сыростью.
— Лестница, — сказал Олег. — Осторожнее, не упади. Твоя Вика уже пару раз упала. Она теперь не очень хорошо ходит.
Алекса спустилась.
Подвал был маленьким, бетонным, с голыми стенами и земляным полом. Тусклый свет падал от переноски, висящей на крюке. В углу, привязанная к трубе, сидела Вика.
— Вика, — выдохнула Алекса, бросаясь к ней.
Вика подняла голову. Лицо у неё было разбито — губа рассечена, под глазом огромный синяк, скула распухла. Но глаза — глаза были ясными. Увидев Алексу, она попыталась улыбнуться, но получилось криво.
Кавдруг Алексей в голову прилетает что то тяжёлое, явно железное. Очнулась она по ощущениям часа через два, уже связанная сидящая на стуле напротив Вики
— Дура, — прошептала Вика. — Зачем ты приехала?
— А куда я, по-твоему, должна была поехать? — Алекса упала на колени, и подползла к Вике. — Что он с тобой сделал?
— Пустяки, — Вика скосила глаза на Олега, который спустился следом. — Он же мужик. Ему нужно доказывать, какой он сильный.
Тут вошёл Олег взяв Алексу за волосы он усадил ее на стул.
— Заткнись, — Олег подошёл, пнул Вику по ноге, та зашипела, но не вскрикнула. — Ты сейчас не в том положении, чтобы умничать.
— Олег, — Алекса начала рыдать,— ты сказал, что мы будем живы. Что ты хочешь?
— Хочу? — он усмехнулся, подошёл ближе, взял её за подбородок. — Хочу посмотреть, как ты будешь страдать, Алекса. Как ты меня бросила, как ты с этой… — он кивнул на Вику, — с этой шлюхой связалась. Ты думала, я не узнаю? Думала, я сдохну?
— Ты был в больнице, — тихо сказала Алекса. — Я не знала.
— А должна была! — он ударил её по лицу, резко, с разворота. Алекса упала, во рту появился вкус крови.
— Не трогай её! — Вика рванулась, но верёвки держали крепко.
— А то что? — Олег повернулся к ней. — Ты мне что сделаешь, гонщица? Ты сейчас даже встать не можешь.
Он подошёл к Вике, схватил её за волосы, заставил смотреть на Алексу.
— Смотрите друг на друга, девочки. Наслаждайтесь. У вас будет много времени, чтобы полюбоваться друг другом.
Он развязал Алексу после чего достал из кармана моток верёвки, бросил той в ноги.
— Свяжи ей руки за спиной. Садись рядом. И не дергайся, иначе я начну её резать. Медленно. Поняла?
Алекса смотрела на Вику. Та едва заметно кивнула.
Алекса связала её руки, потом Олег связал ей ноги. Потом подошёл к Алексе, грубо заломил руки, стянул их верёвкой. Она не сопротивлялась. Смысла не было.
— Умница, — он похлопал её по щеке. — Посидите тут, девочки. Подумайте о своём поведении. А я пока схожу за инструментами. У меня есть планы на вечер.
Он поднялся по лестнице, закрыл люк. Стало тихо.
Алекса придвинулась к Вике, насколько позволяли верёвки, прижалась плечом к её плечу.
— Прости, — прошептала она. — Это я во всём виновата.
— Заткнись, — голос Вики был твёрдым, несмотря на разбитое лицо. — Это не ты виновата. Это он псих. Ты слышишь меня?
— Слышу.
— Он нас не убьёт, — сказала Вика. — Не сразу. Ему нужно время. А время — это шанс. Нас будут искать.
— Кто? — Алекса почувствовала, как слёзы текут по щекам. — Никто не знает, где мы. Я никому не сказала.
— Колян хватится, — Вика прикрыла глаза. — Я не приехала к нему. Он будет искать. И твоя мама. Ты же помирилась с ней сегодня?
— Да, — прошептала Алекса.
— Значит, она заметит, что тебя нет, — Вика нашла её руку, сжала. — А теперь слушай меня. Что бы он ни делал, ты не смотри на меня. Закрывай глаза. Думай о чём-то хорошем. О карьере. О мотоциклах. О чём угодно.
— Вика…
— Я выдержу, — Вика повернула голову, посмотрела ей прямо в глаза. — Он меня не сломает. Слышишь? Я не сломаюсь. А ты не сдавайся. Мы выберемся.
Сверху послышались шаги. Лязгнул засов.
Алекса сжала пальцы Вики, чувствуя, как холод подвала пробирается под одежду, как страх сжимает горло.
— Не бойся, — прошептала Вика. — Я рядом.
Люк открылся, и в тусклом свете показалась фигура Олега. В руке он держал что-то длинное и узкое.
— Начнём, девочки, — сказал он, спускаясь.
В посёлке заметили, что Алекса и Вика пропали, только к вечеру.
Колян прождал Вику до трёх, потом начал звонить. Телефон не отвечал. Он позвонил Алексе — та же история. Объехал дом Вики — мотоциклы на месте, но в доме никого. Обошёл посёлок — никого.
— Может, уехали куда? — спросил он у мамы Алексы, когда зашёл к ней.
— Алекса была утром, — мама выглядела встревоженной. — Сказала, что спросит у Вики про ужин. Я думала, они вместе.
— Вики дома нет, — Колян нахмурился. — И телефоны молчат.
Он поехал к карьеру, потом к речке, потом по трассе в обе стороны — ни следа.
К ночи он собрал ребят. Объехали все окрестные дороги, прочёсывали лесополосы. Ничего.
— Может, решили сбежать на пару дней? — предположил кто-то.
— Вика бы сказала, — отрезал Колян. — Она так не делает.
На вторые сутки подключился дед Вики, старый Николай Петрович. Он обзвонил всех, кого знал, проехал по старым знакомым. Бабушка Алексы, узнав, что внучка пропала, упала в обморок.
Мама Алексы не спала вторую ночь. Она сидела у окна, смотрела на дом напротив, где не горел свет, и молилась. Она не молилась много лет, но сейчас слова приходили сами.
— Верни её, — шептала она. — Только верни. Я всё исправлю. Я всё сделаю. Только пусть она будет жива.
На пятые сутки Колян поехал в полицию. Ему сказали ждать, что взрослые люди имеют право уехать, если захотят. Что нет состава преступления.
— Там моя сестра, — сказал Колян, и голос его дрогнул. — Она бы не уехала, не сказав.
— Мы проверим, — ответил усталый капитан. — Ждите.
Колян вышел из участка, сел в машину и ударил кулаком по рулю.
— Дерьмо, — прошептал он. — Вика, где же ты?
На шестой день в посёлок приехала бабушка Алексы из города, она уезжала на заработки,привезла фотографии, обошла соседей, раздала всем.
— Девочки пропали, — говорила она дрожащим голосом. — Хорошие девочки. Моя внучка. И её подруга.
Люди качали головами, обещали смотреть, но никто ничего не видел. Мотоциклы стояли на месте. Дом был закрыт. Создавалось впечатление, что Алекса и Вика просто исчезли.
А в подвале шли дни.
Олег приходил каждый день. Иногда по утрам, иногда под вечер. Он приносил воду — по пол-литра на двоих. Еды почти не давал. Иногда бросал кусок хлеба, который они делили пополам.
Он бил Вику каждый день.
Сначала руками. Потом начал использовать то, что приносил с собой — ремень, кусок трубы, однажды — электрошокер, который достал из кармана куртки.
Алекса кричала. Она кричала каждый раз, когда Олег заносил руку, когда Вика падала, когда из рассечённой брови текла кровь, заливая глаз. Она кричала, пока не сорвала голос.
— Заткнись, — спокойно говорил Олег. — Или я начну бить тебя.
— Бей меня, — хрипела Алекса. — Бей меня, урод!
— Нет, — он улыбался. — Я хочу, чтобы ты смотрела.
Вика молчала. Она не кричала. Ни разу. Даже когда Олег сломал ей два пальца на левой руке, она только закусила губу так, что пошла кровь.
— Что, гонщица, не больно? — усмехался Олег.
— Не больно, — отвечала Вика, и голос её был ровным. — Ты бьёшь как баба.
Он бесился, бил сильнее, но Вика не давала ему удовольствия. Она не кричала, не плакала, не просила пощады.
А когда он уходил, она поворачивалась к Алексе, которая лежала в углу, скорчившись от бессилия, и шептала:
— Эй, кошка. Не плачь. Я здесь. Я рядом.
— Вика, — всхлипывала Алекса. — Тебе же больно. Я вижу.
— Немного, — голос Вики был спокойным, почти сонным. — Это всё ерунда. Главное, что он тебя не трогает.
— Он тебя убьёт.
— Не убьёт, — Вика усмехалась разбитыми губами. — Я живучая. И потом, — она замолкала на секунду, переводя дыхание, — он хочет, чтобы ты смотрела. Если я умру, ему будет нечего тебе показывать.
— Не говори так, — Алекса придвигалась ближе, насколько позволяли верёвки, прижималась щекой к её плечу. — Пожалуйста.
— Ладно, — Вика опускала голову на её макушку. — Не буду. Ты только не сдавайся. Слышишь? Мы выберемся.
— Как?
— Не знаю, — шептала Вика. — Но выберемся. Ты мне веришь?
— Верю.
— Тогда спи, — Вика закрывала глаза. — Завтра будет новый день.
На седьмой день Колян не выдержал.
Он собрал всех, кого смог. Ребят из посёлка, старых друзей Вики, даже тех, с кем она когда-то ругалась. Собрались в гараже у Коляна — человек пятнадцать.
— Полиция не поможет, — сказал он, глядя в лица. — Они ждут. А я ждать не буду. Вика для меня —как сестра. И Алекса — свой человек. Мы сами будем искать.
— Но куда они могли деться? — спросил кто-то.
— Я думал, — Колян развернул карту окрестностей, висевшую на стене. — Мотоциклы на месте, значит, они уехали не сами. Или их увезли, или они поехали с кем-то. Вика бы не бросила технику.
— Может, они пешком ушли?
— Нет, — покачал головой Колян. — Вика без мотоцикла — не Вика. Что-то случилось. И я знаю, с чего начать.
Он рассказал про странный звонок, который слышал от Вики за день до пропажи. Она говорила с кем-то, голос был напряжённый, и она сказала: «Я сама разберусь».
— Кто это мог быть?
— Не знаю, — Колян посмотрел на карту. — Но я проверю всех, кто приезжал в посёлок за последнюю неделю. Кто-то мог их увезти.
Люди разошлись по домам, но договорились: завтра с утра начинают прочёсывать окрестности, заброшенные здания, старые трассы.
Мама Алексы, узнав об этом, вышла на крыльцо и смотрела в сторону леса, где темнели силуэты заброшенных складов.
— Где же вы, девочки? — прошептала она.
Ветер не ответил.