Там, где все начиналось
Мама приехала в начале мая, когда воздух уже пах летом, а почки на березах лопнули, выпуская клейкие листья.
Алекса сидела на крыльце, пила чай с вареньем, когда у калитки остановилось такси. Из машины вышла мама — похудевшая, с серым лицом, с младенцем на руках. Маленький, в голубом конверте, спал, не просыпаясь.
— Лекса, — мама остановилась у калитки, не решаясь открыть. — Я... можно мне войти?
Алекса смотрела на неё, на ребёнка, на руки, которые дрожали. Внутри всё сжалось, потом отпустило.
— Заходи, — сказала она, вставая. — Бабушка в доме.
Мама переступила порог, вошла во двор, остановилась, не зная, куда девать глаза.
— Я не знала, — сказала она. — Я правда не знала, что он тебя бил. Он сказал, что вы помирились. Что ты сама уехала в Питер, потому что хочешь учиться. Я поверила.
— Ты всегда ему верила, — голос Алексы был ровным.
— Я дура, — мама вытерла глаза. — Я поняла это, когда узнала про долги. Он всё проиграл. Квартиру, машину, всё. Я осталась с Мишей одна.
— Миша? — Алекса посмотрела на ребёнка.
— Брат твой, — мама поправила конверт. — Он не виноват, что его отец...
— Я знаю, — Алекса перебила. — Проходи. Бабушка тебя ждёт.
Бабушка вышла на крыльцо, посмотрела на дочь, на внука, покачала головой.
— Проходи, — сказала она. — Чай горячий. Поговорим.
---
Мама осталась на неделю, потом на вторую. Она помогала по дому, сидела с Мишей, плакала по ночам, когда думала, что никто не слышит. Алекса слышала. Сидела на крыльце, смотрела на звёзды, слушала, как мама всхлипывает за стеной.
— Ты как? — спросила Вика, переходя дорогу, садясь рядом.
— Нормально, — Алекса пожала плечами. — Она плачет. Говорит, что не знала. Верит, наверное.
— А ты?
— Не знаю, — Алекса покачала головой. — Я не злюсь. Но простить не могу. Не сейчас.
— Тогда иди ко мне, — Вика взяла её за руку. — Поживи у меня. Пока не решишь, что делать.
— Вика...
— Не спорь, — Вика сжала её пальцы. — Тебе нужно своё пространство. А у меня дом пустой. Две комнаты, кухня, крыльцо. Места хватит.
Алекса смотрела на неё, на выбритые виски, на татуировки, на глаза, в которых не было жалости, только решимость.
— Ладно, — сказала она. — Но вещи заберу постепенно. Чтобы никто не заметил.
— Тайная миссия, — Вика усмехнулась. — Я люблю.
---
Они перевозили вещи по ночам.
Алекса брала сумку, переходила дорогу, Вика открывала дверь, ставила чайник, ждала. В комнате, которую Вика выделила ей, было светло, пахло деревом и машинным маслом. Алекса развесила рисунки, поставила краски, принесла мольберт.
— Устраивайся, — Вика стояла в дверях, смотрела, как Алекса раскладывает кисти. — Ты теперь здесь живёшь.
— Потихоньку, — Алекса поправила портрет Вики на мотоцикле — тот самый, первый. — Мама не должна знать.
— Не узнает, — Вика подошла, обняла её сзади. — Она в своём мире. С Мишей, с бабушкой, с мыслями о том, как жить дальше.
— А я?
— А ты — здесь, — Вика поцеловала её в висок. — И я никуда тебя не отпущу.
---
К концу мая в поселке запахло летом.
Сосны грелись на солнце, озеро прогрелось, и Колян объявил, что пора устроить «тот самый» вечер — как три года назад, когда Алекса только приехала, когда они познакомились, когда всё только начиналось.
— Помнишь? — спросил он, сидя на крыльце, потягивая пиво. — Ты приехала такая вся правильная, в дутых кедах, с проколотым носом.
— Я и сейчас такая, — Алекса усмехнулась.
— Сейчас ты другая, — Колян покачал головой. — Сейчас ты гонщица. Татуированная. С мотором вместо сердца.
— Это ты про мотоцикл?
— Про тебя, — Колян поднял банку. — За лето! Чтобы оно было таким же, как три года назад!
— За лето! — Алекса чокнулась с ним.
Вика стояла в дверях, смотрела на них, усмехалась.
— Вы там без меня пьёте?
— Присоединяйся, — Колян махнул рукой. — Я заодно напомню Алексе, как она боялась к тебе подойти.
— Я не боялась, — Алекса покраснела.
— Боялась, — Вика села рядом, взяла её за руку. — Стояла у окна, смотрела на мой дом, не решалась перейти дорогу.
— А ты?
— А я сидела на крыльце, курила, ждала, — Вика усмехнулась. — Думала, ну когда эта городская уже придет.
— И пришла, — Алекса улыбнулась.
— И пришла, — Вика поцеловала её в щеку. — И всё испортила.
— Испортила? — Алекса возмутилась.
— Конечно, — Вика встала, потянулась. — Раньше я была свободной, никого не ждала, ни о ком не думала. А теперь — жду. Думаю. Ревную.
— Ревнуешь? — Колян оживился. — К кому?
— Заткнись, — Вика толкнула его. — Давай лучше про вечер. Что там с компанией?
---
Вечер удался на славу.
Собрались у озера, на том самом месте, где три года назад горел первый костер. Колян притащил гитару, Лена — три ящика пива и самогонку, которую Колян назвал «жидкость для храбрости». Серый приехал с новой девушкой, Настя — та самая, но Алекса уже не злилась, время лечит. Даже бабушка вышла на крыльцо, посмотрела, как они собираются, покачала головой, но ничего не сказала.
— Помнишь, как ты в первый раз напилась? — спросила Вика, когда костер разгорелся, а Колян затянул что-то блатное.
— Не помню, — Алекса отпила пива.
— Врешь, — Вика придвинулась ближе. — Ты сидела на этом же месте, смотрела на меня, краснела, когда я на тебя смотрела.
— Я не краснела.
— Краснела, — Вика провела пальцем по её щеке. — Как сейчас.
— Это от костра, — Алекса отодвинулась.
— От меня, — Вика усмехнулась.
— Вика, отстань.
— Не отстану, — Вика наклонилась к её уху, прошептала так, что никто не слышал. — Ты такая красивая, когда краснеешь, принцесса.
Алекса дернулась, чуть не уронила банку.
— Что? — переспросила она.
— Принцесса, — Вика улыбнулась, откинулась на траву. — Не нравится?
— Не то слово, — Алекса чувствовала, как лицо заливается краской.
— Тогда кошка, — Вика смотрела на звёзды. — Или милая. Или маленькая. Выбирай.
— Я не маленькая.
— Для меня — маленькая, — Вика повернулась к ней. — И очень красивая.
Алекса хотела ответить, но Колян заорал:
— Вика, давай споёшь!
— Не хочу, — Вика не обернулась.
— Слабо?
— Колян, иди в жопу, — Вика усмехнулась.
— Тогда давай в карты! На желания!
— Идёт, — Вика села. — Алекса, будешь моим талисманом.
— Твоим талисманом? — Алекса удивилась.
— Сиди рядом, — Вика потянула её за руку. — Будешь приносить удачу.
— А если не принесу?
— Тогда я проиграю, и мне придется выполнять желание Коляна, — Вика усмехнулась. — А это страшно.
— Почему?
— Потому что он придурок, — Вика раздала карты. — И желания у него дурацкие.
Колян обиженно надул губы, но спорить не стал.
---
Вика выигрывала раунд за раундом.
Алекса сидела рядом, чувствовала, как Вика иногда касалась её ноги под столом, как проводила пальцем по колену, как смотрела искоса, когда никто не видел.
— Ты чего? — прошептала Алекса, когда Вика в очередной раз задержала руку у неё на бедре.
— Ничего, — Вика усмехнулась. — Талисман работает.
— Ты специально?
— Не знаю, о чем ты, — Вика убрала руку, взяла карты. — Ваша ставка, господа.
— Я сдаюсь, — Колян откинулся на траву. — Ты шулер.
— Я просто умная, — Вика собрала карты. — Алекса, ты моя фея удачи.
— Я ничего не делала.
— Ты сидела рядом, — Вика наклонилась, поцеловала её в висок. — Этого достаточно.
— Охренеть, — Колян закатил глаза. — Вы опять? Мы вообще играем или смотрим, как вы целуетесь?
— Играем, — Вика раздала карты. — А ты смотри.
---
К полуночи Алекса была пьяна.
Пиво, самогонка, гранатовый ликёр, который Лена привезла из города — всё смешалось в одну тёплую, расслабленную волну. Она сидела на пледе, смотрела на костер, чувствовала, как Вика рядом, как её рука лежит на талии, как пальцы иногда касаются голой кожи, где майка задралась.
— Ты пьяная, — прошептала Вика.
— Немного, — Алекса откинулась на неё.
— Иди сюда, — Вика обняла её, прижала к себе.
— Вика, — Алекса чувствовала, как губы Вики касаются её уха.
— М?
— Ты меня дразнишь.
— Я? — голос Вики был невинным, но руки говорили обратное.
— Ты, — Алекса выдохнула, когда пальцы Вики скользнули под майку, провели по животу.
— А ты не хочешь, чтобы я дразнила? — Вика говорила тихо, почти неслышно, но Алекса чувствовала каждое слово.
— Хочу, — прошептала Алекса. — Но здесь люди.
— Знаю, — Вика убрала руку. — Поэтому ты будешь ждать. До вечера.
— Вика!
— Тише, — Вика прижала палец к её губам. — Не надо кричать, принцесса. Ты же не хочешь, чтобы все знали, как ты краснеешь, когда я тебя трогаю.
Алекса сжала кулаки, чувствуя, как жар разливается по телу.
— Ты жестокая, — прошептала она.
— Это ты виновата, — Вика усмехнулась. — Ты меня такой сделала.
---
Остаток вечера Алекса провела в муках.
Вика сидела рядом, иногда касалась её, иногда шептала что-то на ухо, иногда просто смотрела так, что Алекса забывала, как дышать. Колян пел песни, Лена рассказывала истории, Серый играл на гитаре, а Алекса сидела и чувствовала, как каждая клетка тела кричит.
— Ты какая-то красная, — заметил Колян. — Не перегрелась?
— Нормально, — Алекса отпила воды.
— Это от костра, — Вика усмехнулась, и её рука скользнула по спине Алексы, вызывая мурашки.
— Вика, — прошептала Алекса.
— Что, милая? — Вика смотрела на неё с невинным видом.
— Ты сделаешь это специально?
— Сделаю что? — Вика приподняла бровь.
— Ты знаешь.
— Не знаю, — Вика наклонилась, прошептала на ухо: — Объясни.
Алекса сжала кулаки, чувствуя, как дрожат руки.
— Ты убьешь меня.
— Нет, — Вика поцеловала её в щеку. — Я тебя люблю. Поэтому и дразню.
— Это называется любовь?
— Это называется прелюдия, — Вика усмехнулась. — Терпи, принцесса.
---
Домой они вернулись в три ночи.
Колян уснул у костра, Лена накрыла его пледом, Серый увёз Настю на мотоцикле. Остались только они — Вика и Алекса, у потухшего костра, под звёздами.
— Ну что, — сказала Вика, вставая, протягивая руку. — Пойдём?
— Пойдём, — Алекса взяла её за руку, чувствуя, как колотится сердце.
Они пошли к дому, молча, держась за руки. В поселке было тихо, только сверчки стрекотали, да где-то лаяла собака.
— Вика, — сказала Алекса, когда они зашли в дом.
— М?
— Ты сегодня была невыносима.
— Знаю, — Вика закрыла дверь, повернулась к ней. — И что ты сделаешь?
Алекса шагнула ближе, взяла её лицо в ладони.
— Я сделаю так, что ты вспомнишь этот вечер, — сказала она. — Надолго.
— Обещаешь? — Вика усмехнулась.
— Обещаю, — Алекса поцеловала её.
Поцелуй был злым, голодным, долгим. Вика ответила, прижала её к себе, вцепилась в волосы, в плечи, в талию.
— Ты хотела дразнить? — прошептала Алекса, отрываясь от её губ.
— Хотела, — Вика тяжело дышала.
— Теперь моя очередь.
Она толкнула Вику на диван, нависла сверху, целуя шею, ключицу, плечи. Вика выгнулась, вцепилась в спинку, чувствуя, как Алекса раздевает её, медленно, мучительно.
— Алекса, — выдохнула она.
— Что, милая? — голос Алексы был низким, хриплым.
— Ты издеваешься.
— Я учусь, — Алекса провела губами по её животу. — У тебя.
— Ты жестокая, — Вика застонала.
— Это ты виновата, — Алекса подняла голову, усмехнулась.
Они любили друг друга долго, жадно, как в первый раз. С криками, с шепотом, с именами, которые вырывались из груди. А под утро лежали на диване, переплетённые, мокрые от пота, и смотрели в потолок.
— Это было… — начала Алекса.
— Если скажешь «хорошо», — перебила Вика, — я тебя убью.
— А что скажешь ты?
— Я скажу, что ты — лучшая, — Вика повернулась к ней. — И что я хочу, чтобы так было всегда.
— Всегда, — повторила Алекса. — Договорились.
— Договорились, — Вика поцеловала её в лоб. — Спи, принцесса.
— Не называй меня так.
— А как называть?
— Кошка, — Алекса улыбнулась. — Мне нравится.
— Кошка, — Вика усмехнулась. — Моя кошка.
— Твоя, — Алекса закрыла глаза. — Всегда.
---
Конец тридцать восьмой главы. ААА мне так нравится эта глава слушайте