Петля затягивается
После той гонки поселок гудел еще неделю. Все обсуждали, как художница на синем мотоцикле обошла самого Костю, как Вика стояла у финиша белая от ярости, как потом они обнимались у старого дуба, и даже Колян говорил, что такого не видел никогда.
— Ты теперь местная легенда, — сказал Колян, когда они сидели на крыльце через три дня после гонки. — Бабки у магазина шепчутся, что ты чуть ли не профессиональный гонщик.
— Я просто рисую, — Алекса усмехнулась, перебирая кисти.
— Ну да, — Колян закурил. — Просто рисуешь, просто гоняешь, просто ментом прикидываешься на трассе.
— Каким ментом?
— Кто-то вызвал полицию в тот вечер, — Колян выпустил дым. — Костя говорит, что не он. Но кто-то настучал. Приехали, всех распугали. Хорошо, что вы с Викой уехали до их приезда.
Алекса нахмурилась. Странно. Обычно на такие гонки никто не вызывал ментов — свои же, договорняк.
— Может, кто-то из местных испугался?
— Может, — Колян пожал плечами. — Но Лена сказала, что менты спрашивали про Вику. И про тебя. По имени.
Внутри что-то кольнуло. Алекса отложила кисти.
— Колян, ты уверен?
— Лена сказала — уверена, — он посмотрел на неё. — Ты чего?
— Ничего, — Алекса встала. — Мне нужно позвонить.
Она зашла в дом, набрала бабушкин номер. Ответили сразу.
— Лекса, ты? — голос бабушки был напряженным.
— Ба, что случилось?
— Звонил твой… Андрей, — бабушка помолчала. — Сказал, что приедет. Что хочет забрать тебя. Что ты его опозорила, что гоняешь, что связалась с этими…
— Ба, — Алекса перебила. — Когда он приедет?
— Не сказал, — бабушка вздохнула. — Сказал, что ты пожалеешь. Лекса, может, в полицию?
— Не надо, — Алекса чувствовала, как внутри поднимается холод. — Я сама разберусь.
Она сбросила звонок, набрала Вику. Гудки. Ещё. Ещё.
— Алло? — голос Вики был хриплым, будто она только проснулась.
— Андрей едет, — сказала Алекса. — Он звонил бабушке. Сказал, что хочет меня забрать.
Тишина. Потом звук шагов, звякнули ключи.
— Я еду, — голос Вики стал твердым.
— Вика, не надо…
— Я сказала — еду, — перебила Вика. — Сиди дома. Не открывай никому.
Сброс. Алекса смотрела на телефон, чувствуя, как дрожат руки.
---
Вика приехала через двадцать минут. Влетела во двор, скинула шлем, подошла к Алексе.
— Ты как?
— Нормально, — Алекса стояла на крыльце. — Я не боюсь.
— Боишься, — Вика взяла её за руку. — Я вижу.
— Он угрожал бабушке, — голос Алексы дрогнул. — Сказал, что она пожалеет.
— Никто не пожалеет, — Вика сжала её пальцы. — Я здесь.
В этот момент у калитки скрипнули тормоза.
Черная иномарка с московскими номерами. Андрей вышел из машины, поправил пиджак, оглядел двор, дом, Вику, Алексу. Лицо было спокойным, даже приветливым.
— Александра, — сказал он, открывая калитку. — Здравствуй.
— Уходи, — голос Алексы был ровным.
— Я пришел поговорить, — Андрей шагнул во двор. — По-человечески. Без скандалов.
— Тебе здесь не рады, — Вика шагнула вперед, заслоняя Алексу. — Вали отсюда.
— Вика, не надо, — Алекса взяла её за руку.
— Надо, — Вика не оборачивалась. — Я ему еще не всё сказала в прошлый раз.
Андрей усмехнулся, достал из кармана папку.
— Я приехал не ссориться. Я приехал решить вопрос. Твоя мать, Александра, хочет, чтобы ты вернулась. Она нездорова, ей нужна поддержка. А ты здесь… — он оглядел двор, татуировки на руках Алексы, её волосы, синий мотоцикл, стоящий у забора. — Ты здесь превращаешься в кого-то, кого она не узнает.
— Моя мать вышвырнула меня, — Алекса шагнула вперед, встала рядом с Викой. — Она поверила тебе, когда ты сказал, что я позор. Она не приехала, когда ты меня избил. Она не звонила, когда я лежала в больнице. Так что не смей говорить о её здоровье.
Андрей побледнел, но не отступил.
— Ты не понимаешь, — сказал он. — Она была под давлением. Она…
— Она выбрала тебя, — Алекса смотрела на него в упор. — И я выбрала себя. Теперь уходи.
— Я не уйду, пока…
— Пока что? — голос Вики стал опасным. — Пока ты снова её не ударишь? Пока не пригрозишь полицией? Убирайся, Андрей. Пока я не вызвала своих ребят.
— Твоих ребят? — Андрей усмехнулся. — Таких же гонщиков, как ты? Ты думаешь, я боюсь?
— Не гонщиков, — Вика достала телефон. — Я позвоню Коляну. Он приведет тех, кто работает в гараже. Там мужики, которые не боятся московских пиджаков.
Андрей сделал шаг назад. В этот момент за забором послышались голоса. Колян, Лена, Серый — человек пять, все свои, все злые.
— Вика, ты чего? — Колян открыл калитку. — У нас тут проблемы?
— Решаем, — Вика не оборачивалась. — Гость из Москвы не понимает, что ему здесь не рады.
Колян подошел, встал рядом, сложил руки на груди. За ним — остальные.
— Слышал, — сказал Колян, глядя на Андрея. — Ты тот самый, который Алексу избил? А потом еще приехал угрожать?
— Я её отчим, — Андрей попытался взять себя в руки. — Это семейное дело.
— Семейное? — Колян усмехнулся. — Семья здесь — бабушка, дедушка, мы. А ты — никто. Вали, пока цел.
Андрей смотрел на них, на Вику, на Алексу, на мужиков, которые стояли за забором. Лицо его исказилось.
— Вы все пожалеете, — сказал он, убирая папку. — Я позвоню в полицию. У вас тут нелегальные гонки, наркотики, алкоголь. Я всё видел.
— Звони, — Вика усмехнулась. — Только у нас тут ничего нет. А у тебя в машине, может, найдется.
Андрей побледнел.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что у тебя в багажнике, может, найдут что-то интересное, — Вика кивнула в сторону его машины. — Колян, проверь.
— С удовольствием, — Колян пошел к иномарке.
— Не смей! — заорал Андрей, бросился за ним. — Это частная собственность!
Но Колян уже открыл багажник.
— О, смотрите, — сказал он, доставая пакет. — Что это у нас?
В пакете было несколько пачек денег и маленький сверток, перемотанный скотчем.
— Это не мое! — закричал Андрей. — Мне подбросили!
— Конечно, — Вика усмехнулась. — Полиция разберется.
В этот момент с улицы донесся вой сирены.
— Это ты вызвала? — Андрей повернулся к Алексе.
— Я, — Алекса смотрела на него спокойно. — Еще когда ты приехал.
Две машины остановились у калитки. Из них вышли полицейские, один — знакомый Коляна, тот самый, который помогал с заявлением после избиения.
— Андрей Владимирович? — спросил он. — У нас есть основания полагать, что вы причастны к незаконным действиям на территории области.
— Это провокация! — заорал Андрей. — Меня подставляют!
— У нас есть показания свидетелей, — полицейский кивнул в сторону Алексы. — Заявление о нанесении побоев, угрозах, незаконном проникновении в жилище. И теперь вот это, — он кивнул на пакет в руках Коляна. — Разберемся.
— Вы не имеете права! — Андрей попытался вырваться, но его взяли за руки.
— Имеем, — полицейский был спокоен. — Вы будете давать показания в участке. Адвокат вам понадобится.
Андрей смотрел на Алексу, и в глазах его была такая ненависть, что у неё внутри всё сжалось.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Твоя мать… она от тебя откажется! Ты останешься ни с чем!
— Я уже ни с чем, — Алекса смотрела на него спокойно. — И мне хорошо.
Его увезли. Сирены затихли вдалеке. Толпа разошлась, Колян ушел курить к соседям, Лена пообещала зайти вечером.
Алекса стояла на крыльце, смотрела на пустую дорогу. Руки дрожали.
— Ты как? — Вика подошла, обняла.
— Нормально, — голос дрогнул. — А мама?
— Мама узнает, — Вика гладила её по спине. — Или не узнает. Это не важно.
— Важно, — Алекса вытерла глаза. — Она всё-таки моя мать.
— Которая не приехала, — Вика сказала это мягко, но твердо. — Которая не позвонила. Которая выбрала его.
— Я знаю, — Алекса уткнулась носом ей в шею. — Просто…
— Просто больно, — закончила Вика. — Я знаю. Но ты не одна.
Они стояли на крыльце, обнявшись, и Алекса чувствовала, как страх отпускает, как Вика держит её, как не дает упасть.
— Вика, — сказала она.
— М?
— Спасибо, что приехала.
— Всегда, — Вика поцеловала её в макушку. — Ты теперь моя. Я за тебя в ответе.
— Твоя, — Алекса улыбнулась сквозь слезы.
---
Вечером пришла Лена, принесла ужин, села на кухне с бабушкой, пила чай, рассказывала, как Колян чуть не задушил Андрея, когда увидел его.
— Ты бы видела, — говорила она, размахивая руками. — Колян аж побелел. Я думала, он сейчас этому москвичу врежет.
— Хорошо, что не врезал, — бабушка вздохнула. — А то бы и его забрали.
— А он и хотел, — Лена усмехнулась. — Сказал, что ему не жалко.
Алекса сидела в своей комнате, смотрела в окно на дом напротив, где горел свет, где Вика ходила по комнате, наводила порядок.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Я не знала. Андрей сказал, что вы помирились. Что ты сама его позвала. Я не знала, что он тебя бил. Прости».
Алекса смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Написала: «Я люблю тебя. Но я не могу простить сейчас. Может быть, когда-нибудь».
Ответ пришел через минуту: «Я понимаю. Я буду ждать».
Алекса убрала телефон, вышла на крыльцо. Вика сидела на ступеньках, курила, смотрела на звёзды.
— Мама написала, — сказала Алекса, садясь рядом.
— И что?
— Просит прощения, — Алекса взяла её за руку. — Сказала, что не знала.
— А ты?
— Я сказала, что не могу простить сейчас, — Алекса смотрела в небо. — Может быть, когда-нибудь.
— Правильно, — Вика сжала её пальцы. — Не сейчас. Сейчас ты нужна себе.
— И тебе.
— И мне, — Вика усмехнулась. — Я тоже нуждаюсь.
— В чем?
— В тебе, — Вика повернулась к ней. — В том, чтобы ты была рядом. Живая. Свободная.
— Свободная, — повторила Алекса. — Это хорошо.
— Лучше, — Вика поцеловала её.
Они сидели на крыльце, смотрели на звёзды, слушали, как сверчки стрекочут, и Алекса чувствовала, как Андрей уходит из её жизни, как мама становится далёкой, но не чужой, как Вика становится домом.
— Вика, — сказала она.
— М?
— Я хочу, чтобы ты знала.
— Что?
— Я выбрала тебя, — Алекса посмотрела ей в глаза. — Не из-за гонок. Не из-за поселка. Не из-за того, что ты меня защищаешь. А потому что ты — это ты. И я хочу быть с тобой. Всегда.
Вика смотрела на неё, и в глазах блестело что-то мокрое.
— Ты это серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — Алекса улыбнулась. — И я хочу, чтобы ты перестала бояться. Потому что я никуда не денусь. Даже если ты снова будешь дурить.
— Я больше не буду дурить, — Вика обняла её. — Обещаю.
— Не обещай, — Алекса покачала головой. — Просто будь.
— Буду, — Вика прижала её к себе. — Твоя. Всегда.
---
Конец тридцать седьмой главы. Нет ощущения сто пора заканчивать?.. я уже и не знаю что из чего вытягивать