Осколки
Сентябрь выдался холодным. Дожди лили с утра до ночи, ветер срывал листья с деревьев, гнал их по дороге, забивал в канавы. Алекса сидела на крыльце, укутавшись в плед, смотрела, как вода стекает с козырька, и думала о том, что лето закончилось.
Не только календарное.
Колян пришел ближе к обеду, мокрый, злой, с пакетом продуктов в руках. Скинул куртку на перила, прошёл на кухню, загремел посудой.
— Ты чего там? — крикнула Алекса.
— Суп варю, — донеслось из дома. — А то ты опять не ела.
— Я ела.
— Бабушка сказала, что ты кусок в рот не берешь уже третий день.
— Бабушка много говорит.
— Бабушка правильно говорит, — Колян вышел на крыльцо, вытирая руки о джинсы. — Ты худеешь на глазах. И лицо зеленое.
— Это не от голода, — Алекса отвернулась.
— А от чего?
— От погоды.
— Врешь, — Колян сел рядом, закурил. — Ты видела её вчера?
— Видела.
— И что?
— Ничего, — Алекса смотрела на дом напротив. Окна были темными, но она знала — Вика там. Она всегда там. Просто не выходит, когда видит Алексу.
— Она тебя ненавидит, — сказал Колян, выпуская дым.
— Знаю.
— А ты?
— А я? — Алекса усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Я не знаю. Я злюсь. На неё, на себя, на Настю, на всё. Но ненавидеть не могу.
— Зря, — Колян бросил окурок в лужу. — Она заслужила.
— Не говори так.
— Почему? — Колян повернулся к ней. — Она выгнала тебя. Она не поверила. Она уехала. А теперь ходит и смотрит волком, будто это ты ей изменила, а не она тебя бросила.
— Я не хочу её ненавидеть, — Алекса покачала головой. — Я хочу забыть.
— Забыть не получится, — Колян вздохнул. — Но жить дальше — надо.
— Я пытаюсь.
— Пытаешься? — Колян усмехнулся. — Ты сидишь на крыльце третий день и смотришь на её дом. Это не попытка.
— А что мне делать?
— Идти в академию. Рисовать. Жить, — Колян встал, протянул руку. — Пойдём, я суп сварил. Будешь есть.
— Не хочу.
— Будешь, — Колян взял её за руку, потянул в дом. — Я сказал.
---
Он оставался у неё почти каждый день.
Помогал по дому, возился с дедушкой в гараже, слушал бабушкины рассказы про соседей. Алекса чувствовала его присутствие, и это помогало. Не так, как помогала Вика, когда была рядом, но по-другому. Спокойно. Надёжно.
— Колян, — сказала она однажды, когда они сидели на кухне, пили чай.
— М?
— Почему ты со мной возишься?
— Потому что ты мне нравишься, — сказал он просто, глядя в глаза.
— Я не могу, — Алекса отвела взгляд. — Не сейчас.
— Я знаю, — Колян пожал плечами. — Я и не прошу.
— Тогда зачем ты здесь?
— Чтобы ты не была одна, — Колян взял её за руку. — Это всё. Просто чтобы ты знала, что есть кто-то, кому ты не безразлична.
Алекса смотрела на его руки, грубые, с мозолями, на татуировки, которые были похожи на Викины, но другие. И чувствовала, как внутри что-то сдвигается. Не любовь — она не была готова к любви. Но что-то тёплое, что можно было назвать благодарностью.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, — Колян отпустил её руку, откинулся на стул. — Давай лучше о деле. Когда ты в академию?
— На следующей неделе. Куратор сказала, что надо показать новые работы.
— Покажешь?
— Нечего показывать, — Алекса вздохнула. — Я не рисую.
— А надо, — Колян встал, подошёл к мольберту, который стоял в углу. — Возьми карандаш. Нарисуй меня.
— Я уже рисовала тебя.
— И что? Нарисуй ещё. Я теперь другой.
— Какой?
— Влюбленный, — Колян усмехнулся, но в глазах была серьёзность.
— Колян…
— Не говори ничего, — он сел на стул, замер. — Просто рисуй.
Алекса взяла карандаш. Рука дрожала, но она начала.
---
Через два дня она встретила Вику у магазина.
Вика выходила с пакетом продуктов, увидела Алексу — и замерла. Алекса тоже остановилась. Они стояли, смотрели друг на друга, и между ними была пропасть, которую невозможно было перепрыгнуть.
— Привет, — сказала Алекса.
— Привет, — голос Вики был ровным, холодным.
— Как ты?
— Нормально. А ты?
— Нормально, — Алекса чувствовала, как внутри всё сжимается. — Колян помогает.
— Я видела, — Вика усмехнулась, и в этой усмешке была горечь. — Вы теперь везде вместе.
— Мы друзья.
— Друзья, — Вика повторила слово, будто пробуя на вкус. — Ну-ну.
— Вика, — Алекса шагнула ближе. — Может, поговорим?
— Не о чем, — Вика отступила. — Ты сделала свой выбор. Я — свой.
— Я не делала выбора. Ты уехала. Ты сказала, что мы закончили.
— И ты сразу нашёл замену, — голос Вики стал жестче. — Быстро, Алекса. Очень быстро.
— Это не замена!
— А что? — Вика смотрела на неё, и в глазах была боль, которую она не могла скрыть. — Ты проводишь с ним всё время. Он живёт у тебя почти. Ты рисуешь его портреты. Ты…
— Я рисую, потому что не могу рисовать тебя! — вырвалось у Алексы. — Потому что если я начну рисовать тебя, я не смогу остановиться! Я буду сходить с ума! Я и так схожу с ума!
Она замолчала, тяжело дыша. Вика смотрела на неё, и в глазах боролись злость и что-то ещё.
— Не надо, — сказала Вика. — Не надо делать из меня жертву. Ты выбрала его. Живи с этим.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Алекса стояла, сжимая кулаки, чувствуя, как слезы текут по щекам.
— Алекса? — голос Коляна раздался сзади.
— Всё нормально, — она вытерла лицо. — Пойдём.
— Куда?
— Домой, — она взяла его за руку. — Мне нужно рисовать.
---
Она рисовала всю ночь.
Не портреты. Пейзажи. Осенний лес, дорогу, по которой она ходила с Викой, озеро, где они купались. Она рисовала быстро, зло, выплёскивая на бумагу всё, что накопилось.
Колян сидел рядом, молчал, не мешал. Иногда приносил чай, ставил рядом, уходил. Алекса не замечала его, не замечала времени, не замечала ничего, кроме карандаша и бумаги.
К утру на столе лежало пять рисунков. Пять пейзажей, в которых было что-то новое — не то, что она рисовала раньше. Живое. Настоящее.
— Это оно, — сказала она, откладывая карандаш.
— Что — оно? — Колян открыл глаза.
— Моя серия. Для академии.
— Покажешь?
Алекса развернула рисунки. Колян смотрел долго, потом усмехнулся.
— Здесь нет меня.
— Здесь есть то, что я чувствую, — Алекса убрала рисунки в папку. — Этого достаточно.
— Достаточно, — согласился Колян. — Ты молодец.
— Спасибо, — Алекса посмотрела на него. — За то, что был рядом.
— Всегда пожалуйста, — Колян потянулся, хрустнув позвонками. — А теперь спать. Я устал смотреть, как ты рисуешь.
— Иди, — Алекса улыбнулась. — Я догоню.
Колян ушёл, а она осталась сидеть на кухне, смотреть на рисунки. В них не было Вики. Но они были о ней. О том, что осталось после неё. О пустоте, которую нужно было чем-то заполнить.
Она знала, что не сможет заполнить её Коляном. И не хотела. Но он был рядом, и это помогало. Хотя бы не сойти с ума.
---
Через неделю Алекса уехала в Питер.
Колян отвёз её на вокзал, помог с сумками, купил кофе. Сидели на перроне, смотрели, как электричка уходит в сторону города.
— Будешь скучать? — спросил он.
— Немного, — Алекса отпила кофе. — А ты?
— Очень, — Колян усмехнулся. — Но ты возвращайся. Я буду ждать.
— Не надо ждать.
— Буду, — он взял её за руку. — Не запрещай.
Алекса хотела сказать что-то, но поезд подошёл. Она встала, взяла сумку.
— Колян, — сказала она, оборачиваясь.
— М?
— Спасибо.
— Не за что, — он махнул рукой. — Звони.
Она села в поезд, смотрела, как перрон уплывает, как фигура Коляна становится маленькой, как исчезает за поворотом. И думала о том, что оставляет здесь. Не только его.
---
В Питере было холодно и ветрено.
Алекса заселилась в общагу, разобрала вещи. Комната была маленькой, пахло чужой жизнью, но на стене всё ещё висел портрет Вики на мотоцикле. Она сняла его, убрала в шкаф.
— Новый этап, — сказала она себе. — Новая жизнь.
Но новая жизнь не начиналась. Она всё так же просыпалась по ночам, всё так же ловила себя на мысли, что хочет позвонить Вике, всё так же проверяла телефон, надеясь на сообщение.
Ничего не приходило.
Куратор похвалила её рисунки, сказала, что в них появилась глубина. Алекса кивнула, улыбнулась, вышла из кабинета. В коридоре было пусто, только эхо шагов.
Она достала телефон, набрала Коляна.
— Привет, — сказала она.
— Ты как? — голос у него был встревоженный.
— Нормально. Рисунки приняли. Сказали, что есть глубина.
— Я же говорил, — Колян усмехнулся. — Ты лучшая.
— Спасибо, — Алекса чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. — Колян, я…
— Что?
— Я скучаю.
— По ком?
— Не знаю, — она вытерла глаза. — По всему.
— Приезжай, — сказал он. — Я встречу.
— Не могу. Нужно готовиться к выставке.
— Тогда я приеду. Если хочешь.
— Хочу, — Алекса улыбнулась сквозь слезы. — Приезжай.
— В субботу буду, — пообещал Колян. — Держись.
Она сбросила звонок, посмотрела на коридор, на двери, за которыми была чужая жизнь. И подумала, что, может быть, её новая жизнь начинается не в Питере. Может быть, она там, где есть люди, которым не всё равно.
---
В субботу Колян приехал. С цветами, с пивом, с дурацкой улыбкой.
— Это тебе, — протянул он букет.
— Зачем? — Алекса взяла цветы, понюхала. — Я не девушка на свидании.
— А кто сказал, что это свидание? — Колян усмехнулся. — Просто цветы. Чтобы настроение поднять.
— Настроение поднимается пивом, — Алекса убрала цветы в вазу.
— А я принёс и то, и другое, — Колян достал из пакета банки. — Будем пить, смотреть на Питер, жаловаться на жизнь.
— Оптимист, — Алекса взяла пиво.
— Реалист, — Колян открыл банку. — За тебя. Чтобы рисунки продавались, а ты не забывала нас, простых смертных.
— Не забуду, — Алекса чокнулась.
Они сидели на подоконнике, смотрели на крыши, на Неву, на мосты. Колян рассказывал про поселок, про Лену, которая начала встречаться с Серым, про бабушку Алексы, которая пирогами закармливает всех соседей.
— А Вика? — спросила Алекса.
Колян замолчал.
— Вика уехала, — сказал он. — Сказала, что будет жить в Питере. Что в поселке ей не место.
— Из-за меня?
— Не знаю, — Колян пожал плечами. — Может, из-за тебя. Может, из-за себя. Она не говорит.
— Ты с ней общаешься?
— Нет, — Колян покачал головой. — Она не хочет. Сказала, что я предал её. Что выбрал тебя.
— А ты выбрал?
— Я выбрал быть с тем, кто меня не гонит, — Колян посмотрел на неё. — Она всегда была такой. Если что-то не так — убегает. А я не умею бегать за кем-то.
— Я тоже не умею, — Алекса допила пиво. — Но я бегала.
— И что?
— Ничего, — она поставила банку. — Она не захотела меня слушать.
— Её выбор, — Колян взял её за руку. — Не твой.
— Я знаю, — Алекса смотрела на их руки, переплетённые. — Но легче не становится.
— Станет, — Колян сжал её пальцы. — Время лечит.
— Ты веришь?
— Нет, — он усмехнулся. — Но говорят, что это помогает.
Алекса рассмеялась, и впервые за долгое время ей стало легче.
---
Ночью она лежала на кровати, смотрела в потолок. Колян спал на раскладушке, которую притащил из подсобки. Дышал ровно, иногда вздыхал во сне.
Телефон завибрировал. Алекса взяла, посмотрела на экран. Сообщение от Вики.
«Я знаю, что ты в Питере. Не ищи меня. Я не хочу тебя видеть».
Алекса смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё обрывается. Написала: «Я и не ищу».
Ответ пришел через минуту: «И правильно. Забудь меня».
Она убрала телефон, закрыла глаза. В голове крутилось: забыть. Забыть её руки, её голос, её запах. Забыть, как она называла её «кошкой», как смеялась, как держала, когда было страшно.
— Не забуду, — прошептала она в темноту. — Никогда.
Колян заворочался, открыл глаза.
— Ты чего не спишь?
— Ничего, — Алекса повернулась к нему. — Просто думаю.
— О чём?
— О том, что не могу её забыть.
— И не надо, — Колян сел. — Не надо забывать. Просто живи дальше.
— А если я не хочу?
— Хочешь, — он смотрел на неё серьёзно. — Ты сильная. Ты справишься.
— Откуда ты знаешь?
— Ты художница, — Колян усмехнулся. — Художники всё выдерживают. Это у вас в крови.
Алекса улыбнулась, хотя внутри было пусто.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, — Колян лёг обратно. — Спи. Завтра новый день.
— А если он будет таким же, как сегодня?
— Значит, будем жить и такой, — Колян зевнул. — Главное, что мы вместе.
Алекса закрыла глаза, чувствуя, как Колян дышит рядом, как город шумит за окном, как жизнь продолжается. Даже когда хочется остановиться.
---
Конец тридцать первой главы.Я захотела мяса, как вам? Я думаю что его надо дожать что бы это было совершенно, но вы не переживайте все будет хорошо может быть)