Грязь,которую не отмыть
Август вступил в последнюю треть, и воздух стал тяжелым, предгрозовым. Алекса сидела на крыльце, доделывала последний портрет для куратора, когда телефон завибрировал. Незнакомый номер. Питер.
— Александра? — голос в трубке был женским, чужим. — Это Лена, ваша соседка по общаге. Мы с вами на одном блоке живем.
— Да, помню, — Алекса отложила карандаш. — Что случилось?
— Тут пришло письмо из академии. Вам на руки. Я подумала, может, важное. Скинуть адрес, чтобы переслать?
— Да, конечно. Спасибо.
— И еще… — Лена замялась. — Тут к вам приходила девушка. Несколько раз. Спрашивала, когда вы вернетесь. Сказала, что вы вместе учитесь. Настя, кажется.
— Настя? — Алекса удивилась. — Она не учится в академии. Она фотограф.
— Ну, может, я перепутала, — Лена хмыкнула. — Но она приходила. Три раза. Спрашивала, когда вы будете. И в комнату заглядывала. Сказала, что вы разрешили посмотреть рисунки.
Алекса нахмурилась. Она не разрешала.
— Спасибо, что сообщили, — сказала она. — Я перезвоню, когда буду в Питере.
— Да, конечно, — Лена сбросила вызов.
Алекса смотрела на телефон, чувствуя, как внутри закрадывается неприятное чувство. Настя приходила в общагу. Заглядывала в комнату. Три раза.
---
Вечером она рассказала Вике.
— Странно, — сказала Вика, откладывая ключ, которым копалась в мотоцикле. — Ты ей ключи давала?
— Нет. Может, вахтерша пустила? Сказала, что мы вместе учимся.
— А вы разве учитесь вместе?
— Нет, — Алекса почувствовала, как напряжение повисло в воздухе. — Она фотограф. Она в другую академию ходит.
— Тогда зачем ей твоя комната? — Вика вытерла руки ветошью, смотрела на Алексу в упор.
— Не знаю. Может, хотела посмотреть работы?
— Работы, — Вика усмехнулась, но в глазах не было веселья. — Ты уверена, что она просто работы хотела посмотреть?
— Вика, не начинай.
— Я не начинаю, — Вика встала, отбросила ветошь. — Я просто спрашиваю. Девушка приходит в твою комнату, когда тебя нет, заглядывает в твои вещи. Это нормально?
— Я не знаю, зачем она приходила, — Алекса чувствовала, как внутри закипает раздражение. — Может, она просто хотела посмотреть, где я живу.
— Посмотреть, где ты живешь? — голос Вики стал ниже, опаснее. — Алекса, вы знакомы две недели.
— И что? Я тоже была знакома с тобой две недели, когда начала доверять.
— Это другое.
— Почему это другое? — Алекса встала. — Потому что ты ревнуешь? Потому что тебе кажется, что каждый, кто ко мне подходит, хочет меня отбить?
— А ты уверена, что не хочет? — Вика шагнула ближе.
— Вика!
— Что? — Вика не отступала. — Ты сама сказала, что она приходила три раза. Спрашивала, когда ты вернешься. Заглядывала в твою комнату. Зачем, по-твоему?
— Я не знаю! — Алекса закричала. — Может, она просто хотела посмотреть на мои рисунки! Может, она хотела оставить что-то! Может, она…
— Может, она хотела оставить себя, — перебила Вика, и в голосе была такая горечь, что Алекса замолчала.
— Что? — переспросила она.
— Ты слышала, — Вика отвернулась. — Она приходит, когда меня нет. Она заглядывает в твою комнату. Она интересуется твоей жизнью. А ты… ты не видишь ничего странного.
— Вика, ты бредишь.
— Может быть, — Вика усмехнулась, но в глазах блестело что-то мокрое. — А может, я просто вижу то, что не хочешь видеть ты.
Она развернулась и пошла к калитке.
— Вика! — Алекса кинулась за ней. — Вика, стой!
— Не надо, — Вика остановилась, не оборачиваясь. — Мне нужно побыть одной.
Она вышла, и калитка захлопнулась. Алекса стояла на крыльце, смотрела, как Вика переходит дорогу, заходит в свой дом, закрывает дверь.
Внутри было пусто.
---
Два дня они не разговаривали.
Алекса видела, как Вика выходит из дома, садится на мотоцикл, уезжает. Видела, как возвращается поздно вечером, усталая, злая. Но она не подходила. И Вика не приходила.
На третий день пришло сообщение от Лены из общаги.
«Та девушка снова приходила. Настя. Сказала, что вы договаривались встретиться. Я сказала, что вас нет. Она оставила конверт. Я положила под дверь».
Алекса смотрела на экран, чувствуя, как внутри растет тревога. Она не договаривалась. Ни о чем.
Она набрала Настю. Гудки. Сброс. Еще раз. Сброс.
Настя ответила только на третий раз. Голос был сонным, будто она только что проснулась.
— Алекса? Что-то случилось?
— Ты приходила в мою общагу?
Тишина. Потом Настя засмеялась — неестественно, слишком громко.
— А, это. Да, заходила. Хотела посмотреть твои новые работы. Там вахтерша сказала, что ты в Питере, я подумала, может, заедешь.
— Ты приходила три раза.
— Ну да, — Настя говорила легко, буднично. — Я же говорила, хотела посмотреть работы.
— Почему ты не написала?
— Хотела сюрприз сделать, — Настя усмехнулась. — Ты чего, злишься?
— Я не злюсь, — Алекса чувствовала, как внутри все сжимается. — Но в следующий раз, пожалуйста, пиши.
— Хорошо, — Настя помолчала. — Алекса, у тебя все нормально?
— Нормально.
— Ты какая-то странная.
— Устала, — Алекса сбросила вызов.
---
Вечером она пошла к Вике.
Дверь была не заперта. Алекса зашла, поднялась на крыльцо, постучала. Тишина. Она толкнула дверь — Вика сидела на кухне, перед ней стояла наполовину пустая бутылка водки.
— Ты пьешь? — Алекса замерла в дверях.
— А ты смотришь, — Вика подняла голову. Глаза были красными, под глазами залегли тени, волосы растрепаны, выбились из пучка.
— Вика, что случилось?
— Ничего, — Вика усмехнулась, налила еще. — Твоя подружка звонила.
— Настя?
— Ага, — Вика выпила, не поморщилась. — Сказала, что вы договаривались встретиться в Питере. Что она будет ждать. Что она очень хочет тебя видеть.
— Мы не договаривались, — Алекса шагнула в комнату. — Она врет.
— Врет? — Вика усмехнулась, но в глазах была боль. — А зачем ей врать?
— Я не знаю, — Алекса чувствовала, как к горлу подступает комок. — Но это неправда.
— Неправда, — Вика встала, шагнула к ней. — А что правда? Ты каждый день с ней общаешься. Ты ходишь к ней в гости. Ты рисуешь ее портреты.
— Я не рисую ее портреты!
— А что ты рисуешь? — Вика схватила ее за плечи. — Что ты делаешь, когда меня нет? Когда ты в Питере? Когда она приходит к тебе в комнату, заглядывает в твои вещи, ждет тебя у академии?
— Ничего! — Алекса вырвалась. — Я ничего не делаю!
— Тогда почему она говорит, что вы вместе? — закричала Вика. — Почему она звонит и говорит, что ты обещала быть с ней? Почему она просит меня отойти, потому что ты — ее?
— Что? — Алекса замерла. — Она сказала, что я — ее?
— Сказала, — Вика усмехнулась, и в этой усмешке было столько боли, что Алекса почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Сказала, что вы встречаетесь, когда я не вижу. Что ты устала от меня. Что я — прошлое, а она — будущее.
— Это ложь, — Алекса смотрела в глаза Вики, искала в них хоть каплю веры. — Вика, это ложь. Я никогда…
— Не надо, — Вика отвернулась. — Я устала. Уходи.
— Вика!
— Я сказала — уходи, — голос Вики стал ледяным. — Мы расстаемся. Я не могу больше. Я не верю тебе. И никогда не поверю.
— Вика, ты не можешь так просто…
— Могу, — Вика повернулась, и в глазах была пустота. — Я устала от твоих новых подруг. От твоей академии. От твоего Питера. От того, что я должна доказывать, что я тебе нужна. Я не буду. Мы закончили.
Слово «закончили» ударило больнее пощечины.
— Ты не это говорила вчера, — прошептала Алекса.
— Вчера я была дурой, — Вика усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Алекса не узнала её. — Сегодня — поумнела.
— Вика…
— Выйди, — голос Вики сломался на последнем слове, но она взяла себя в руки. — Выйди и не возвращайся. Никогда. Мы больше не вместе.
Алекса смотрела на неё. На выбритые виски, на татуировки, на лицо, которое стало чужим, холодным. Она хотела сказать что-то, доказать, объяснить, но слова застряли в горле.
Она развернулась и вышла.
Дверь за ней захлопнулась. Алекса стояла на крыльце, слышала, как за дверью что-то разбилось — может, тарелка, может, бутылка. Потом тишина.
---
На следующее утро Вика уехала.
Алекса узнала об этом, когда выглянула в окно. Дом напротив был пуст. Мотоцикла не было. Доджа не было. Только пыль на дороге, которая еще не осела.
Она сидела на крыльце, смотрела на пустой дом, и внутри было пусто. Бабушка выходила, приносила еду, забирала нетронутые тарелки, вздыхала. Дедушка молчал, только гладил её по голове.
— Лекса, — сказала бабушка на третий день. — Ты должна жить дальше.
— Не могу, — Алекса смотрела в одну точку.
— Можешь, — бабушка взяла её за руку. — Она сделала свой выбор. Теперь твой выбор — жить.
---
Через неделю к ней пришел Колян.
Он появился у калитки с двумя банками пива, сел рядом, не спрашивая разрешения. Алекса сидела, обхватив колени, смотрела на дом напротив.
— Долго будешь так сидеть? — спросил он.
— Не знаю.
— Она не вернется, — Колян открыл пиво, протянул ей. — Сказала, что будет жить в Питере. Что здесь ей не место.
— Знаю, — Алекса взяла банку, но не пила.
— Ты не виновата, — Колян посмотрел на неё. — Она сама. Она всегда была такой. Если ей что-то в голову вобьет — не выбьешь.
— Я должна была…
— Ничего ты не должна была, — перебил Колян. — Она не поверила тебе. Это ее выбор.
Алекса молчала. Потом отпила пиво, поморщилась.
— Гадость.
— Привыкнешь, — Колян усмехнулся.
Они сидели на крыльце, смотрели, как солнце садится за лесом, как зажигаются звезды. Колян не говорил лишнего, не утешал, не лез с советами. Просто был рядом.
— Колян, — сказала Алекса.
— М?
— Спасибо, что пришел.
— Не за что, — он пожал плечами. — Ты не должна быть одна.
---
Дни тянулись медленно.
Алекса пыталась рисовать, но руки не слушались. Линии получались кривыми, краски ложились грязно. Она рвала листы, выкидывала в мусор, начинала заново. Ничего не получалось.
Колян приходил каждый день. Иногда приносил пиво, иногда — еду, которую Лена готовила. Иногда просто сидел рядом, молчал, курил.
— Ты чего не рисуешь? — спросил он однажды, увидев пустой мольберт.
— Не могу, — Алекса покачала головой. — Не получается.
— А ты попробуй что-нибудь другое, — Колян кивнул на улицу. — Не её. Что-нибудь свое.
— Я не знаю, что свое.
— Ну, — Колян задумался. — Нарисуй меня. Я красивый.
Алекса усмехнулась впервые за две недели.
— Ты? Красивый?
— А что? — Колян обиженно надул губы. — Я эталон мужественности.
— Ты дурак, — Алекса покачала головой, но взяла карандаш.
Она рисовала его полчаса. Колян сидел на крыльце, замер, даже дышать перестал, чтобы не шевелиться. Получилось криво, но смешно — он сидел, как статуя, с серьезным лицом, в руках — банка пива.
— Ну что? — спросил он, когда Алекса отложила карандаш.
— Ужасно, — Алекса показала рисунок.
— Охуенно, — Колян взял лист, рассмотрел. — Я похож на супергероя.
— Ты похож на Коляна, который пьет пиво на крыльце.
— Это и есть супергерой, — Колян усмехнулся. — Подаришь?
— Зачем?
— На память, — Колян спрятал рисунок в карман. — Чтобы было.
---
Они начали общаться чаще.
Колян звал её с собой на рыбалку, на озеро, в лес. Алекса соглашалась, потому что сидеть дома было невыносимо. Она смотрела на пустой дом напротив, на дорогу, по которой никто не ехал, и внутри всё сжималось.
С Коляном было легко. Он не задавал вопросов, не лез в душу, не пытался заменить Вику. Он просто был рядом. Смеялся над её шутками, матерился, когда клева не было, учил её чинить мотоцикл.
— Ты умеешь? — спросила Алекса, когда он протянул ей ключ.
— Научу, — Колян встал рядом, взял её руки в свои. — Смотри, тут надо так.
Он стоял близко, его руки были теплыми, грубыми, с мозолями. Алекса чувствовала его дыхание на своей шее, и внутри что-то шевельнулось — не то, что было с Викой, но что-то другое.
— Колян, — сказала она, отстраняясь.
— Что?
— Ты чего делаешь?
— Учу тебя, — он не отпустил её руки.
— Колян.
— Алекса, — он посмотрел ей в глаза. — Я не лезу. Я просто рядом. Если ты не хочешь — я отойду.
— Я не знаю, что я хочу, — честно сказала она.
— Ничего страшного, — Колян отпустил её руки. — Я подожду.
---
Через месяц после отъезда Вики Алекса впервые за долгое время взялась за серьезную работу. Куратор прислала задание — серия городских пейзажей. Алекса поехала в Питер на три дня, ходила по улицам, фотографировала, делала наброски.
Колян написал ей в первый же вечер: «Как ты? Не сбежала в академию навсегда?»
«Нет, — ответила она. — Вернусь послезавтра».
«Встречу?»
«Встречай».
Он ждал её на вокзале с двумя стаканчиками кофе. Протянул один — сладкий, с молоком. Как она любила.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Алекса.
— Я всё про тебя знаю, — Колян усмехнулся. — Я внимательный.
Они поехали в поселок, и Алекса чувствовала, как напряжение отпускает. С Коляном было спокойно. Не было того огня, который сжигал её с Викой, не было боли, не было страха. Было просто тепло.
— Колян, — сказала она, когда они остановились у её калитки.
— М?
— Ты хороший.
— Знаю, — он усмехнулся. — Ты уже говорила.
— Я серьезно, — Алекса посмотрела на него. — Спасибо, что не бросил.
— Не за что, — Колян взял её за руку. — Алекса, я…
— Не надо, — она покачала головой. — Не сейчас.
— Хорошо, — он отпустил её руку. — Я подожду.
---
Вика вернулась в поселок в середине сентября.
Алекса увидела её из окна — черный мотоцикл въехал во двор, Вика слезла, сняла шлем. Волосы были короче, выбритые виски открыты, на лице — усталость.
Сердце пропустило удар. Алекса стояла у окна, смотрела, как Вика заходит в дом, как зажигается свет. Внутри всё кричало: пойди, поговори, спроси, как она, почему вернулась.
Но она не пошла.
Через час пришел Колян. Сел на крыльцо, закурил.
— Ты видела? — спросил он.
— Видела.
— Пойдешь?
— Нет, — Алекса села рядом. — Она не хочет меня видеть. Сказала — не возвращайся. Я не вернусь.
Колян молчал. Потом взял её за руку.
— Тогда не ходи, — сказал он. — Оставайся здесь. Со мной.
Алекса смотрела на него, на его руки, на татуировки, на глаза, которые смотрели на неё так, как никогда не смотрела Вика. Спокойно. Надежно.
— Колян, — начала она.
— Не говори ничего, — он покачал головой. — Я просто рядом.
Они сидели на крыльце, смотрели на дом напротив, где горел свет, и Алекса чувствовала, как что-то внутри меняется.
---
На следующий день Вика вышла из дома. Алекса сидела на крыльце, рисовала, когда услышала шаги. Подняла голову — Вика стояла у калитки, смотрела на неё.
— Привет, — сказала Вика.
— Привет, — ответила Алекса.
— Как ты?
— Нормально. А ты?
— Нормально, — Вика усмехнулась, но в глазах не было тепла. — Я вернулась.
— Я видела.
— Надолго, — Вика посмотрела на рисунок в руках Алексы. — Что рисуешь?
— Пейзаж.
— Не меня?
— Нет, — Алекса покачала головой. — Я больше не рисую тебя.
Вика замерла. Секунду, другую — она стояла неподвижно, будто слова ударили её.
— Понятно, — сказала она. — Ну, бывай.
Она развернулась и пошла к себе. Алекса смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
---
Через неделю Алекса и Колян были везде вместе.
Он помогал ей с рисунками, возил на озеро, учил стрелять из пневматической винтовки, которую нашел в гараже. Алекса смеялась, материлась, когда промахивалась, и Колян смеялся вместе с ней.
— Ты безнадежна, — сказал он, когда она в десятый раз промахнулась.
— Я художница, а не снайпер.
— А я гонщик, а не учитель стрельбы, — Колян встал за её спиной, взял её руки в свои. — Смотри сюда. Целься ровно. Выдохни.
Алекса чувствовала его дыхание на своей щеке, его руки на своих руках, его грудь у своей спины. Сердце забилось чаще.
— Попробуй, — прошептал он.
Она выстрелила. Попала.
— Ура! — закричал Колян, подхватил её на руки. — Ты гений!
— Поставь меня! — Алекса смеялась.
— Не поставлю, — он кружил её, и мир кружился вместе с ними.
Она не заметила, как Вика вышла из дома. Как остановилась у калитки, смотрела на них. Как лицо её стало жестким, злым.
— Колян, поставь, — Алекса увидела её.
Колян опустил её, обернулся. Увидел Вику, и улыбка сползла с его лица.
— Вика, — сказал он.
— Я вижу, — голос Вики был холодным. — Вы тут развлекаетесь.
— Мы просто…
— Не надо, — Вика перебила. — Я все вижу.
Она смотрела на Алексу, и в глазах была такая боль, что Алекса почувствовала, как внутри всё переворачивается.
— Вика, — начала она.
— Не смей, — Вика шагнула ближе. — Ты сказала, что не рисуешь меня. Что ж, я вижу, чем ты занята вместо этого.
— Вика, это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — Вика усмехнулась, но в усмешке была горечь. — Я думаю, что ты быстро нашла замену. Как только я уехала, ты сразу к нему.
— Я не…
— Не ври, — Вика посмотрела на Коляна. — И ты туда же. Мой лучший друг. Мой…
— Вика, — Колян шагнул вперед. — Она была одна. Ты уехала. Ты сказала, что вы закончили. Ты сама…
— Я сама? — Вика закричала. — Я сама что? Я уехала, потому что мне было больно! Потому что я не могла смотреть на неё! А вы… вы…
Она не договорила. Развернулась и ушла, хлопнув калиткой.
Алекса стояла, чувствуя, как дрожат руки. Колян обнял её, прижал к себе.
— Не обращай внимания, — сказал он.
— Она права, — Алекса чувствовала, как к горлу подступает комок. — Я…
— Ничего она не права, — Колян развернул её к себе. — Алекса, посмотри на меня. Она уехала. Она сказала, что вы закончили. Ты не обязана сидеть и ждать её всю жизнь.
— Я не хочу быть с тобой, потому что она ушла, — Алекса вытерла слезы. — Я не хочу, чтобы ты был заменой.
— А я и не замена, — Колян смотрел ей в глаза. — Я — это я. И я люблю тебя. Не вместо неё. А просто люблю.
— Колян…
— Ничего не говори, — он покачал головой. — Просто знай.
---
С того дня Вика и Алекса стали врагами.
Вика смотрела на неё с ненавистью, когда они встречались у магазина. Переходила на другую сторону улицы, когда видела её с Коляном. Не здоровалась, не смотрела, делала вид, что Алексы не существует.
Алекса пыталась подойти, поговорить, объяснить, но Вика не слушала.
— Отойди, — сказала она однажды, когда Алекса остановила её у калитки.
— Вика, пожалуйста, дай мне объяснить.
— Нечего объяснять, — Вика смотрела холодно. — Ты сделала свой выбор. Я сделала свой. Мы больше не нужны друг другу.
— Я не выбирала его вместо тебя!
— Ты выбрала его, — Вика усмехнулась. — И это твое право. Но не жди, что я буду смотреть на это с улыбкой.
— Вика…
— Отойди, — повторила Вика. — И не подходи больше.
Она зашла в дом, закрыла дверь. Алекса стояла на крыльце, чувствуя, как внутри всё рушится.
Колян нашел её там через час. Сидел рядом, молчал, держал за руку.
— Она не простит, — сказала Алекса.
— Знаю, — Колян вздохнул. — Она никогда не прощает.
— Что мне делать?
— Ничего, — Колян обнял её. — Жить дальше. У тебя есть я. У тебя есть академия. У тебя есть будущее. Не позволяй ей разрушить его.
Алекса смотрела на дом напротив, где горел свет, где Вика ходила по комнате, и чувствовала, как что-то внутри обрывается окончательно.
Она выбрала не Вику. Она выбрала жизнь. И теперь придется жить с этим выбором.