Кровь, бетон и битые фары
Тот день начался как обычно. Солнце, кофе на крыльце, Вика сидит рядом, листает телефон, матерится на новости. Бабушка уехала в город за лекарствами, дедушка — к соседу чинить лодку. Дом пустой, тихий, только сверчки стрекочут.
— Я в Питер съезжу, — сказала Вика, допивая кофе. — Коляну запчасти нужны, а в нашем гавнолюксе не найти.
— Надолго?
— Часа на три, — Вика поцеловала её в висок. — Не скучай.
— Я с тобой?
— Нельзя, — Вика усмехнулась. — Ты должна рисовать. Куратор сказал — пять портретов к концу недели. А у тебя пока два.
— Ты считаешь?
— Я всё считаю, — Вика встала, потянулась. — Кошка, не отлынивай. Я вернусь — проверю.
— Ты теперь мой ментор?
— Я твой личный критик, — Вика надела куртку, забрала шлем. — Целую.
Она ушла, мотоцикл зарокотал за забором, звук стих вдалеке. Алекса осталась одна.
---
Через час она сидела в своей комнате, рисовала Вику с горном, когда услышала, как у калитки скрипнули тормоза.
Не Додж. Не мотоцикл. Что-то другое, тяжёлое, с мощным двигателем.
Алекса выглянула в окно. У калитки стояла черная иномарка с московскими номерами. Из неё вылезал Андрей.
Сердце ухнуло вниз. Она вскочила, метнулась к двери, закрыла на щеколду. Телефон схватила, начала набирать Вику.
— Алекса, открой! — голос Андрея раздался с крыльца. — Нам надо поговорить.
— Уходи! — крикнула она, чувствуя, как дрожат руки. — Я вызову полицию!
— Не вызовешь, — голос был спокойным, даже ласковым. — Я просто хочу поговорить. По-человечески.
Алекса замерла. Внутри боролись страх и какое-то дурацкое, детское «а вдруг он правда пришёл мириться?».
Она открыла дверь.
Андрей стоял на крыльце, в идеально выглаженной рубашке, с папкой под мышкой. Лицо спокойное, улыбается. За его спиной никого.
— Вот и умница, — сказал он, шагнув внутрь. — Я же говорил, по-хорошему.
— Что тебе надо? — Алекса отступила на шаг.
— Поговорить, — он закрыл за собой дверь, и щеколда щёлкнула. — Твоя мать волнуется. Ты не звонишь, не отвечаешь. Мы переживаем.
— Переживаете? — Алекса чувствовала, как внутри поднимается злость. — Ты приехал, чтобы сказать, что я позор семьи. Ты забрал у меня фамилию. Ты…
— Я приехал, чтобы исправить ошибки, — Андрей шагнул ближе. — Твоя мать хочет, чтобы ты вернулась. В Москву. Бросила эту… художественную самодеятельность. Поступила в нормальный вуз. Нашла нормального парня.
— У меня есть девушка, — Алекса смотрела ему в глаза. — И я не вернусь.
Лицо Андрея изменилось. Спокойствие исчезло, уступив место чему-то тёмному, злому.
— Девушка, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Ты позоришь нашу семью. Твоя мать беременна, ей нельзя волноваться. А ты… — он сжал папку так, что побелели костяшки. — Ты со своей грязью…
— Не смей! — Алекса шагнула вперёд. — Не смей про неё!
Андрей ударил первым.
Алекса не успела среагировать — кулак прилетел в скулу, голова дернулась, перед глазами вспыхнули белые искры. Она ударилась спиной о стену, сползла на пол.
— Ты… — прохрипела она, чувствуя, как кровь течёт из разбитой губы.
— Ты довела мать, — Андрей навис над ней. — Ты опозорила нашу фамилию. Ты связалась с этой… — он пнул её в бок, и Алекса согнулась от боли. — С этой грязью. Думаешь, она тебя защитит? Её сейчас нет. А я здесь.
Он схватил её за волосы, поднял голову. Алекса смотрела в его глаза — холодные, пустые, без капли того, что можно было бы назвать человеческим.
— Ты подпишешь отказ от прав на квартиру, — сказал он. — Ты откажешься от этой своей… жизни. И ты вернёшься в Москву. Или я сделаю так, что твоя драгоценная Вика сядет. У меня есть связи. Друзья в полиции. Одного звонка достаточно.
— Пошёл нахуй, — выплюнула Алекса.
Удар пришёлся в солнечное сплетение. Воздух вышибло, перед глазами всё поплыло. Она слышала свой хрип, свои попытки вздохнуть, и где-то далеко — голос Андрея, спокойный, деловой:
— У тебя есть неделя. Если я не получу подписанные бумаги — Вика поедет в тюрьму за хранение. Ты знаешь, что у неё в гараже есть что искать.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Алекса лежала на полу, сворачивалась калачиком, пыталась дышать. В ушах звенело, в боку пульсировало, лицо горело. Она подползла к кровати, схватила телефон, набрала Вику. Гудки. Ещё. Ещё.
— Алло? — голос Вики звучал далеко.
— Он приезжал, — прошептала Алекса. — Андрей.
— Что? — голос Вики изменился. — Алекса, ты где? Что случилось?
— Он меня ударил, — Алекса чувствовала, как слова путаются. — Уехал. Сказал, что тебя посадят.
— Алекса! — Вика закричала в трубку. — Сиди дома! Я еду!
— Не могу, — Алекса попыталась встать, ноги не слушались. — Вика, он…
— Молчи! — голос Вики стал ледяным. — Я сейчас буду. Слышишь? Не двигайся. Я еду.
Гудки. Алекса выронила телефон, прижалась спиной к стене. В голове пульсировала одна мысль: надо уйти. Нельзя оставаться здесь. Он может вернуться.
Она поднялась, держась за стену, нашарила куртку, ключи. Телефон сунула в карман. Вышла на крыльцо — улица пустая, только пыль от машины Андрея ещё не осела.
Ноги понесли сами. К дому Коляна. Три квартала, лесополоса, забор. Она шла, прижимая руку к боку, чувствуя, как кровь из разбитой губы капает на футболку.
Калитка Коляна была открыта. Она вошла во двор, постучала в дверь.
— Колян, — позвала, и голос прозвучал чужим, слабым.
Дверь открылась. Колян стоял на пороге, в грязной майке, с ключом в руке. Увидел её — и лицо изменилось.
— Алекса? Что…
— Андрей приезжал, — она почувствовала, как ноги подкашиваются. — Избил. Сказал, что Вику посадят.
Колян подхватил её, затащил в дом, усадил на диван. Алекса слышала, как он матерится, как звонит кому-то, как голоса смешиваются в один шум.
— Лена, быстро сюда! Алексу избили! Вика едет, но надо что-то делать! И этого урода найти!
Алекса закрыла глаза, чувствуя, как темнота накрывает её.
---
Очнулась она от того, что кто-то осторожно трогал её лицо.
— Алекса, — голос Вики, хриплый, злой, испуганный. — Алекса, открой глаза.
Она открыла. Вика сидела рядом, на лице — смесь ярости и страха. Лена стояла сзади, держала аптечку. Колян курил в углу, злой, молчаливый.
— Ты как? — спросила Вика.
— Жива, — Алекса попыталась улыбнуться, но лицо заныло.
— Не смей улыбаться, — Вика взяла её за руку, сжала. — Где он? Что сказал?
— Сказал, что ты сядешь. Что у него связи. Что ты хранишь что-то в гараже.
— Пусть только попробует, — голос Вики стал тихим, опасным. — Я ему покажу, что такое садиться.
— Вика, не надо, — Алекса потянула её за руку. — Он специально. Он хочет, чтобы ты сорвалась.
— А я сорвусь, — Вика встала. — Я этому мудаку…
— Вика! — Алекса тоже встала, чувствуя, как кружится голова. — Если ты сейчас поедешь — он выиграет. Он хочет, чтобы ты сделала что-то. Чтобы тебя посадили. Пожалуйста.
Вика смотрела на неё, и в глазах боролись ярость и любовь.
— Ты просишь меня не защищать тебя? — спросила она.
— Я прошу тебя быть умной, — Алекса взяла её лицо в ладони. — Пожалуйста. Для меня.
Вика молчала. Потом выдохнула, прижала Алексу к себе.
— Хорошо, — сказала она. — Я не поеду. Но если он ещё раз появится — я его убью. Поняла?
— Поняла, — Алекса уткнулась носом ей в шею.
— И ты поедешь в Питер, — Вика отстранилась, посмотрела в глаза. — На сессию. Завтра.
— Что?
— Ты поедешь в академию, — голос Вики был твёрдым. — Сдашь работы. А я здесь разберусь с этим мудаком.
— Вика…
— Не спорь, — Вика перебила. — Ты нужна там. А здесь я сама.
— А если он вернётся?
— Если он вернётся, — Вика усмехнулась, и в её улыбке было что-то хищное, — я сделаю так, что он пожалеет, что родился.
---
Утром Алекса стояла у Доджа, сжимала в руках папку с рисунками. Лицо ещё болело, под глазом расплылся синяк, губа распухла, но она чувствовала себя сильнее, чем когда-либо.
— Ты уверена? — спросила бабушка, вытирая слёзы. — Может, останешься?
— Я должна, ба, — Алекса обняла её. — Я вернусь.
— Я присмотрю, — Вика подошла, взяла сумку, поставила в багажник. — Ничего с ней не случится.
— С тобой бы не случилось, — бабушка посмотрела на Вику. — Ты обещай, что не будешь делать глупостей.
— Обещаю, — Вика кивнула. — Я буду умной.
— Смотри, — бабушка покачала головой. — Лекса, звони каждый день.
— Буду, — Алекса поцеловала её, села в машину.
Вика за руль, завела двигатель. Додж зарычал, выехал на дорогу.
— Боишься? — спросила Вика, когда они выехали на трассу.
— Немного, — призналась Алекса. — Но больше за тебя.
— Не надо за меня, — Вика взяла её за руку. — Я справлюсь. А ты — сосредоточься на учёбе. Сдай всё на отлично.
— А если не сдам?
— Сдашь, — Вика усмехнулась. — Ты лучшая. И не смей забывать.
---
В Питере было серо и ветрено.
Вика высадила её у общежития, помогла занести сумки. В комнате пахло чужой жизнью, но на стене всё так же висел портрет Вики на мотоцикле.
— Будешь скучать? — спросила Вика, оглядываясь.
— Очень, — Алекса обняла её.
— Не скучай, — Вика поцеловала её в лоб. — Я приеду через неделю. Заберу.
— А если я раньше закончу?
— Тогда позвони, — Вика усмехнулась. — Я мигом.
Они стояли в обнимку, и Алекса чувствовала, как Вика держит её крепко, будто боится отпустить.
— Вика, — прошептала она.
— М?
— Будь осторожна.
— Буду, — Вика поцеловала её. — А ты — не волнуйся. Сдай всё. И возвращайся.
— Вернусь, — Алекса кивнула.
Вика ушла, и Алекса осталась одна в пустой комнате. Она подошла к окну, посмотрела, как Додж выезжает со двора, как исчезает за поворотом.
Потом взяла папку с рисунками и пошла в академию.
---
Сессия длилась три дня.
Алекса сдавала работы, слушала замечания, исправляла, переделывала. Куратор хвалила, иногда ругала, но в глазах было уважение.
— Ваша серия портретов, — сказала она, рассматривая рисунки Алексы. — Кто эта девушка?
— Моя девушка, — ответила Алекса, не моргнув.
Куратор посмотрела на неё, на синяк под глазом, на разбитую губу.
— Хорошая у вас девушка, — сказала она. — Живая.
— Лучшая, — Алекса улыбнулась.
---
В последний день ей позвонила Вика.
— Как ты? — спросила Алекса, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Нормально, — голос Вики был спокойным. — Я нашла этого урода.
— Что?
— Андрея. Он снял домик в соседнем посёлке. Думал, спрятался.
— Вика, что ты сделала?
— Ничего, — в голосе Вики послышалась усмешка. — Я просто поговорила с ним. По-человечески.
— Вика.
— Правда, — Вика вздохнула. — Сказала, что если он ещё раз появится — я опубликую всё, что нашла в его телефоне.
— Ты нашла его телефон?
— Колян помог, — Вика усмехнулась. — Оказывается, у нашего придурка есть тайны. И его беременная жена будет очень удивлена, узнав, с кем он встречается по командировкам.
— Вика, ты…
— Я не делала ничего противозаконного, — голос Вики стал мягче. — Просто показала ему его же грязное бельё. Он уехал. И больше не вернётся.
— Ты уверена?
— Уверена, — Вика помолчала. — Алекса, я скучаю.
— Я тоже, — Алекса чувствовала, как к горлу подступает комок. — Я завтра приеду.
— Жду, — Вика усмехнулась. — Целую.
— Целую.
Алекса сбросила звонок, посмотрела на портрет Вики на стене. Тот самый, первый. Вика на мотоцикле, ветер в волосах, глаза горят.
Она улыбнулась, взяла сумку и пошла на выход.
---
Конец двадцать восьмой главы. Как ваши впечатления? Я считаю что Вика крутая, Андрей какашка, а Колян наконец-то раскрылся с другой стороны)