Кошка
Лето тянулось медленнее обычного. Как патока
Алекса вдруг поняла, что время — штука странная. В Москве оно летело, сжималось в комок из дедлайнов, встреч, вечеринок, бесконечной беготни. Здесь, в поселке, оно текло иначе — широко, неторопливо, позволяя каждому дню быть длинным, а каждому моменту — важным.
Прошла неделя с того вечера, когда она сказала «ты мне нравишься». Потом еще одна. И еще.
Алекса перестала считать.
Потому что теперь каждое утро начиналось одинаково: она выходила на крыльцо с кружкой кофе, и через пять минут Вика переходила дорогу со своей кружкой. Они сидели рядом, смотрели, как просыпается поселок, и просто молчали. Или говорили. Или Вика щипала ее за бок, потому что Алекса опять задумалась и уставилась в одну точку.
— Ты сегодня какая-то вареная, — заметила Вика однажды, когда они сидели на ее крыльце.
— Не спала, — Алекса зевнула.
— Из-за чего?
— Думала.
— О чем?
— О портфолио. Надо собрать работы для Штиглица, а я не знаю, что лучше добавить.
Вика отставила кружку, повернулась к ней.
— Слушай, я в этом не разбираюсь. Но если хочешь — можем вместе посмотреть. Я хотя бы скажу, что красиво, а что — херня.
— Ты обещала показать свои рисунки.
— Обещала, — Вика кивнула. — И покажу. Когда-нибудь.
— Ты уже три недели говоришь «когда-нибудь».
— И что? — Вика усмехнулась. — Я могу говорить это сколько захочу. Я тут главная по загадочности.
— А кто главный по дурости? — спросила Алекса.
— Колян, — не задумываясь, ответила Вика. — Это даже не обсуждается.
Алекса рассмеялась, толкнула ее плечом. Вика поймала ее руку, не отпустила.
— Алекса, — сказала она.
— М?
— Ты улыбаешься.
— И что?
— Ничего, — Вика сжала ее пальцы. — Просто красиво.
Алекса почувствовала, как краснеет. Она думала, что за три недели привыкнет к таким словам, но нет. Каждый раз, когда Вика говорила что-то подобное — спокойно, будто констатировала факт — внутри все переворачивалось.
— Ты невыносима, — пробормотала Алекса.
— Знаю, — Вика отпустила руку. — Но тебе нравится.
— С чего ты взяла?
— Сидишь здесь каждое утро, — Вика усмехнулась. — Не убегаешь. Значит, нравится.
— Может, мне просто кофе твой нравится.
— Кофе ты сама делаешь.
— Тогда… может, крыльцо удобное.
— Алекса, — Вика посмотрела на нее с прищуром. — Ты издеваешься?
— Немного, — призналась Алекса.
— Ну и ладно, — Вика встала, потянулась. — Поехали. Сегодня к Лене заедем, она просила помочь с мотором.
— Ты умеешь чинить моторы?
— Я умею все, — Вика надела шлем, поправила волосы, выбившиеся из пучка. — Ну, почти все.
— А чего не умеешь?
Вика подумала.
— Готовить. И рисовать, как ты. И… — она замолчала.
— И что?
— И говорить красивые слова, — Вика отвернулась, надевая шлем. — Садись, кошка.
— Что? — Алекса замерла.
— Я сказала, садись, — Вика уже сидела на мотоцикле, лицо скрыто за затемненным стеклом.
— Нет, до этого. Ты сказала…
— Поехали, — Вика завела мотор, перекрикивая звук. — Алекса, не тормози!
Алекса надела шлем, села сзади, обхватила Вику за талию. В голове крутилось: «Кошка». Она сказала «кошка».
— Вика! — крикнула она, когда они выехали на трассу.
— Что?
— Ты назвала меня кошкой!
— Показалось! — крикнула Вика, но Алекса чувствовала, как она смеется.
---
У Лены они пробыли до обеда. Вика возилась с мотором, материлась, пачкалась в масле, а Алекса сидела на старом диване во дворе, делала наброски в блокноте.
— Ты рисуешь? — спросила Лена, подсаживаясь рядом.
— Ага, — Алекса показала блокнот. — Наброски для портфолио.
— Ого, — Лена присвистнула, рассматривая рисунок. — Это Вика?
Алекса покраснела. На листе была зарисовка — Вика, склонившаяся над мотором, волосы выбились из пучка, на лице сосредоточенность.
— Ну… да.
— Похоже, — Лена усмехнулась. — Только она злее в жизни.
— А на рисунке какая?
— Влюбленная, — Лена посмотрела на Алексу. — Ты на нее так смотришь, когда думаешь, что никто не видит.
Алекса хотела что-то сказать, но в этот момент Вика вылезла из-под мотоцикла, откинула волосы с лица.
— Готово! — крикнула она. — Лена, заводи!
Лена подошла к мотоциклу, завела. Двигатель зарокотал ровно, без перебоев.
— Работает! — Лена улыбнулась. — Вика, ты гений!
— Знаю, — Вика вытерла руки ветошью, подошла к дивану, глянула на блокнот Алексы. — О, это я?
— Нет, это Колян, — сказала Алекса, закрывая блокнот.
— Колян в три раза шире, — Вика выхватила блокнот, открыла на нужной странице. Замерла.
— Вика, отдай! — Алекса попыталась забрать, но Вика подняла блокнот выше.
— Это я, — сказала она тихо.
— Я просто…
— Ты меня такой видишь? — Вика смотрела на рисунок, и лицо у нее было странное — удивленное, растерянное.
— Какой?
— Ну… не злой. Спокойной.
— Ты и есть спокойная, — Алекса забрала блокнот. — Просто не показываешь этого.
Вика молчала. Потом села рядом, взяла блокнот, пролистала. Там были наброски — сосны, озеро, Колян с сигаретой, Лена, которая курит на диване. И много Вики. Вика на мотоцикле, Вика с кружкой, Вика, которая смотрит в окно, Вика, которая смеется.
— Ты все это нарисовала? — спросила Вика.
— За три недели, — Алекса пожала плечами. — Я много рисую, когда не сплю.
— Не спишь из-за меня?
— Из-за портфолио, — соврала Алекса, но Вика не поверила.
— Врешь, — она закрыла блокнот, отдала. — Но рисунки красивые. Особенно этот, — она кивнула на последний — Вика, которая смотрит в окно на звезды.
— Ты часто на них смотришь, — сказала Алекса. — На звезды.
— А ты часто смотришь на меня, — ответила Вика. — Мы квиты.
Лена деликатно кашлянула.
— Я, пожалуй, пойду мотор проверю. А вы… ну, смотрите друг на друга дальше.
Она ушла, оставив их одних.
— Слушай, — сказала Вика. — Ты это… рисунки в портфолио добавишь?
— Какие?
— Ну, эти. С людьми. Они… живые.
— Думаешь?
— Я ничего не понимаю в искусстве, — Вика усмехнулась. — Но если бы я смотрела на это, я бы захотела посмотреть еще.
Алекса посмотрела на блокнот, на свои рисунки. Она никогда не считала портреты своей сильной стороной. Но Вика сказала — значит, стоит попробовать.
— Ладно, — сказала она. — Добавлю.
— Вот и умница, — Вика потрепала ее по голове, как ребенка. Алекса возмущенно дернулась.
— Я тебе не собачка!
— Ты кошка, — Вика усмехнулась. — Я же сказала.
— Кошка?
— Ну да. Ходишь тихо, смотришь внимательно, любишь, когда гладят, — Вика провела рукой по ее волосам, и Алекса невольно прикрыла глаза. — И мурлыкаешь, когда никто не видит.
— Я не мурлыкаю!
— Сейчас замурлыкаешь, — Вика пощекотала ее за ухом, и Алекса сдалась, откинулась на спинку дивана, чувствуя, как разливается тепло.
— Ты жуткая, — пробормотала она.
— Знаю, — Вика убрала руку. — Но тебе нравится.
— Тебе нравится повторять эту фразу?
— Пока ты не перестанешь краснеть, — Вика наклонилась, заглянула в лицо. — А ты краснеешь.
— Отстань.
— Не отстану, — Вика улыбнулась. — Кошка.
Алекса толкнула ее, но без злости. Вика поймала ее руки, и они так и сидели — на старом диване, держась за руки, глядя друг на друга.
— Вика, — сказала Алекса.
— М?
— А я тебя как называть?
— Как хочешь.
— Вика — это скучно.
— Тогда придумай что-нибудь.
Алекса задумалась. Посмотрела на Вику — на выбритые виски, на татуировки, на пучок, из которого вечно выбиваются пряди.
— Вредина, — сказала она.
— Это не ласково.
— Зато честно.
— Ладно, — Вика усмехнулась. — Можешь называть меня Вредина. Но только когда я реально вредничаю.
— А когда ты не вредничаешь?
— Никогда, — Вика пожала плечами. — Так что давай, зови.
Алекса рассмеялась, уткнулась лицом ей в плечо.
— Вредина, — сказала она. — Моя вредина.
Вика обняла ее, прижала к себе.
— А ты моя кошка, — сказала она тихо. — Только никому не говори. А то Колян засмеет.
— А что, у Коляна есть кто-то?
— У Коляна — только его мотоцикл, — Вика усмехнулась. — Он в этом деле безнадежен.
---
Вернулись они в поселок уже вечером. У калитки Алексы стояла Катька.
— Лекса! — подруга шагнула навстречу, когда Алекса слезла с мотоцикла. — Я тебя ищу целый день!
— Привет, — Алекса сняла шлем, чувствуя неловкость. — Что случилось?
— Ничего не случилось, я просто… — Катька посмотрела на Вику, которая сидела на мотоцикле, не заглушая мотор. — Можно тебя на минуту?
— Да, конечно, — Алекса повернулась к Вике. — Я быстро.
— Не торопись, — Вика кивнула. — Я у себя буду.
Она уехала, а Катька схватила Алексу за руку, оттащила в сторону.
— Лекса, ты чего творишь?
— В смысле?
— Весь поселок говорит, что вы с Викой… ну…
— Что — ну? — Алекса скрестила руки на груди.
— Что вы вместе! — выпалила Катька. — Моя мама видела, как она тебя за руку держала. На крыльце. Соседка рассказывала, что вы каждый день вместе. Это правда?
Алекса смотрела на подругу. На ее испуганное лицо, на очки, на дрожащие губы.
— Правда, — сказала она.
Катька замерла.
— Ты… ты с ней?
— Да.
— Но она же девушка, — Катька говорила тихо, будто боялась, что кто-то услышит. — Ты же… ты всегда с парнями была.
— Ошибалась, — Алекса пожала плечами. — Думала, что с парнями. А оказалось — нет.
— Но это же… — Катька замолчала.
— Что — это? — Алекса почувствовала, как внутри поднимается злость. — Странно? Неправильно? Скажи уже.
— Я не знаю, — Катька выдохнула. — Я просто… я волнуюсь за тебя. Она опасная.
— Она не опасная.
— Она избивала людей!
— Ты сама это видела? Или тебе рассказали?
Катька молчала. Алекса вздохнула.
— Слушай, Кать. Я тебя люблю. Ты моя подруга. Но если ты пришла сюда, чтобы читать мне нотации про Вику — не надо. Я уже все решила.
— Но Лекса…
— Я сказала, — Алекса перебила. — Или ты принимаешь мой выбор, или… не принимаешь. Но менять я ничего не буду.
Катька смотрела на нее, и в глазах стояли слезы.
— Ты меня бросаешь? — спросила она тихо.
— Нет, — Алекса шагнула ближе, взяла ее за руку. — Я не бросаю. Но я прошу — не заставляй меня выбирать между тобой и ней. Потому что я выберу ее. И мне будет больно терять тебя.
Катька вытерла глаза, шмыгнула носом.
— Она хоть хорошо к тебе относится?
— Да, — Алекса улыбнулась. — Очень.
— И не обижает?
— Она меня «кошкой» называет, — Алекса усмехнулась. — Это обидно?
Катька подумала.
— Если она тебя обидит — я с ней разберусь, — сказала она, и в голосе прозвучала такая серьезность, что Алекса рассмеялась.
— Ты? С Викой?
— А что? — Катька выпрямилась. — Я медиком буду. Найду, чем уколоть.
Алекса обняла ее.
— Ты лучшая, — сказала она.
— Знаю, — Катька обняла в ответ. — Иди уже к своей Вике. А то она смотрит на нас из окна, как коршун.
Алекса обернулась. В окне напротив действительно маячил силуэт — Вика стояла, сложив руки на груди, и смотрела на них.
— Точно, — Алекса улыбнулась. — Пойду, а то ревновать начнет.
— Она ревнивая? — испугалась Катька.
— Не знаю, — Алекса уже шла к калитке. — Проверим!
---
Она перешла дорогу, открыла калитку, поднялась на крыльцо.
— Ты чего там с подружкой? — спросила Вика, открывая дверь.
— Разговаривали.
— О чем?
— О тебе, — Алекса зашла в дом. Внутри пахло деревом и машинным маслом. — Она сказала, что если ты меня обидишь — она тебя уколет.
Вика усмехнулась.
— Пусть попробует.
— Ты не будешь ее бить?
— Зачем? — Вика пожала плечами. — Она твоя подруга. Если ты ее любишь — я не лезу.
— Ты меня любишь? — вырвалось у Алексы.
Вика замерла. Смотрела долго, серьезно.
— Я сказала, что ты мне нравишься, — сказала она медленно. — Этого пока достаточно.
— А потом?
— Потом посмотрим, — Вика подошла ближе, коснулась ее щеки. — Не торопи, кошка.
Алекса закрыла глаза, чувствуя тепло ее пальцев.
— А ты не думала, что я тоже могу не торопиться? — спросила она.
— Ты? — Вика усмехнулась. — Ты три недели боялась сказать, что я тебе нравлюсь. Ты у нас главная по тормозам.
— Я не тормоз!
— А кто? — Вика убрала руку. — Ты до сих пор краснеешь, когда я тебя кошкой называю.
— Потому что это глупо!
— Тебе нравится, — Вика села на диван, похлопала рядом. — Иди сюда.
Алекса села рядом, и Вика обняла ее, прижала к себе.
— Алекса, — сказала она.
— М?
— Твоя подруга — молодец.
— Почему?
— Потому что не бросила тебя, — Вика говорила тихо. — Я думала, она испугается и сольется. А она пришла. Заступилась. Это дорогого стоит.
— Ты ревнуешь? — Алекса подняла голову.
— Нет, — Вика усмехнулась. — Я просто рада, что у тебя есть кто-то, кроме меня. На случай, если я облажаюсь.
— Ты не облажаешься.
— Облажаюсь, — Вика вздохнула. — Я вообще мастер по облажам. Но постараюсь, чтобы это случилось не скоро.
Они сидели на диване, обнявшись, слушали, как за окном стрекочут сверчки, как где-то вдалеке лает собака.
— Вика, — сказала Алекса.
— М?
— А ты покажешь мне свои рисунки?
Вика молчала.
— Когда-нибудь, — сказала она.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что я не готова, — Вика погладила ее по волосам. — Ты же понимаешь?
— Понимаю, — Алекса вздохнула. — Но мне интересно.
— Тебе все интересно, — Вика усмехнулась. — Любопытная кошка.
— Я не кошка!
— Кошка, — Вика поцеловала ее в макушку. — Моя кошка.
Алекса хотела возмутиться, но не смогла. Потому что внутри разливалось тепло, от которого хотелось мурлыкать.
Она и правда была кошкой.
Ее кошкой.