Имя
Утро после костра Алекса встретила на крыльце с кружкой кофе и дурацкой улыбкой, которую не могла стереть с лица уже второй час.
Бабушка вышла с полотенцем, посмотрела на нее, покачала головой.
— Ты бы хоть лицо умыла, а то сияешь как начищенный самовар.
— Ба, ну чего ты, — Алекса спрятала улыбку в кружку.
— Я ничего, — бабушка села рядом. — Я рада, что ты счастливая. Только смотри, голову не потеряй.
— Не потеряю.
— Уже потеряла, — бабушка усмехнулась. — Я такие глаза у тебя только в детстве видела, когда ты подарки под елкой искала.
Алекса хотела ответить, но в этот момент напротив скрипнула дверь, и Вика вышла на крыльцо.
Сегодня она была в свободной футболке с оторванным рукавом, открывающем татуировку на плече, и в старых джинсах, порванных на коленях. Волосы — привычный пучок на затылке, выбритые виски, пряди на шее. В руках — две кружки.
— Доброе утро, — крикнула она через дорогу.
— Доброе, — отозвалась Алекса, чувствуя, как снова расплывается в улыбке.
Вика перешла дорогу, открыла калитку, села на ступеньку рядом.
— Держи, — протянула одну кружку.
Алекса отпила. Кофе был сладкий, с молоком. Ее.
— Ты сегодня рано, — сказала она.
— Не спалось, — Вика пожала плечами.
— Почему?
— Думала.
— О чем?
Вика посмотрела на нее. В глазах — что-то новое, мягкое, непривычное.
— О тебе, — сказала она. — О том, что вчера сказала.
— Я много чего вчера сказала, — Алекса смутилась.
— Ты сказала, что выбрала, — Вика отпила из своей кружки. — И что не жалеешь. Это важно.
Алекса молчала, чувствуя, как теплеет внутри.
— Слушай, — Вика поставила кружку на ступеньку, повернулась к ней. — Я тут подумала. Я все время называю тебя «городская». А у тебя же имя есть.
— Есть, — Алекса улыбнулась.
— Алекса, — Вика произнесла медленно, будто пробуя на вкус. — Красивое.
— А ты думала, меня как зовут?
— Ну, не знаю, — Вика усмехнулась. — Саня, Шура, Александра. А ты Алекса. Тоже красиво.
— Мне нравится, как ты это говоришь, — призналась Алекса.
— Что?
— Имя. Никто так не говорил.
Вика смотрела на нее, и в глазах мелькнуло что-то — не насмешка, не вызов. Нежность.
— Алекса, — повторила она, наклоняя голову. — Алекса, Алекса, Алекса.
— Прекрати, — Алекса покраснела, толкнула ее плечом.
— Не хочу, — Вика поймала ее руку. — Я три недели ждала, чтобы тебя так назвать. Теперь буду отыгрываться.
— Три недели?
— Ну, — Вика пожала плечами. — Когда ты приехала, я думала: «Ну, городская, приехала, пошумит и уедет». А потом… потом уже не могла назвать иначе. Боялась.
— Чего?
— Что если назову по имени — привяжусь сильнее. А привязываться к тебе было страшно.
— А сейчас?
— А сейчас уже поздно, — Вика усмехнулась. — Привязалась. Так что можешь называть меня как хочешь, а я буду называть тебя Алекса. Договорились?
— Договорились, — Алекса сжала ее руку.
Они сидели на крыльце, пили кофе, смотрели, как просыпается поселок. Где-то лаяла собака, соседка вышла поливать грядки, дедушка Алексы загремел инструментами в гараже.
— Алекса, — снова сказала Вика, будто проверяя, как звучит.
— Что?
— Ничего. Просто нравится.
Алекса уткнулась лицом ей в плечо, чувствуя, как горит лицо.
---
После завтрака Вика ушла в гараж — сказала, нужно «движок проверить». Алекса осталась на крыльце с ноутбуком, в сотый раз открыла сайты университетов.
Москва. МГУ, Вышка, Строгановка. Все то, о чем она думала раньше. Правильные вузы, правильные перспективы, правильная жизнь.
Она пролистала страницы, закрыла, открыла снова.
В голове вертелась мысль, которую она гнала уже несколько дней. Сначала она казалась бредом. Потом — не очень. Потом — возможной. А сегодня утром, когда Вика произнесла ее имя так, что внутри все перевернулось, мысль стала почти реальной.
«А что, если не в Москву?»
Она открыла поиск, набрала: «вузы Санкт-Петербург дизайн».
Список выпал длинный. Академия Штиглица. Университет промышленных технологий и дизайна. Институт имени Репина (хотя туда не ее профиль). Несколько частных школ.
Алекса зашла на сайт Академии Штиглица, открыла страницу с портфолио абитуриентов, начала листать. Работы были сильные. Не московский уровень — питерский. А это, как она знала, иногда даже выше.
— Ты чего там зависла? — голос Вики раздался с той стороны забора.
Алекса подняла голову. Вика стояла, перегнувшись через забор, смотрела на экран.
— Университеты смотрю, — сказала Алекса.
— Московские?
— И не только, — Алекса помолчала. — Слушай, а что ты думаешь об Академии Штиглица?
Вика присвистнула.
— Ого. Это серьезный вуз. Моя бывшая одноклассница туда поступала, говорила, что конкурс там адский.
— Но она поступила?
— Не знаю, — Вика пожала плечами. — Мы после школы не общались. А ты чего, в Москве не хочешь?
— Хочу, — Алекса закрыла ноутбук. — Но… может, и в Питере есть хорошие варианты.
Вика смотрела на нее долгим, внимательным взглядом.
— Ты это из-за меня?
— Не только, — Алекса отвела глаза. — Я просто… подумала. Питер — тоже большой город. Там хорошие вузы. И…
— И что?
— И ты рядом, — сказала Алекса, и голос дрогнул.
Вика молчала. Потом перелезла через забор (бабушка бы ругалась, но бабушка ушла в магазин) и села рядом на крыльцо.
— Слушай, Алекса, — сказала она, и имя прозвучало серьезно, весомо. — Не надо менять свои планы из-за меня.
— Я не меняю, я…
— Меняешь, — Вика перебила. — Ты всегда хотела в Москву. Твоя мать там. Твои друзья. Твоя жизнь. А теперь ты думаешь о Питере, потому что я здесь. Это неправильно.
— Почему неправильно? — Алекса почувствовала, как внутри поднимается злость. — Я не могу сама решить?
— Можешь, — голос Вики стал мягче. — Но решать надо не потому, что кто-то рядом, а потому, что тебе это нужно.
— А если мне нужно и то, и другое? — Алекса повернулась к ней. — Если я хочу и учиться в хорошем вузе, и быть с тобой?
Вика смотрела на нее, и в глазах мелькнуло что-то — боль? Благодарность?
— Ты правда думаешь, что Штиглица — это хороший вуз?
— Я думаю, что надо узнать, — Алекса открыла ноутбук. — Посмотреть программы, требования. Узнать, какие экзамены. Может, я вообще не пройду по конкурсу.
— Пройдешь, — Вика сказала это так уверенно, будто речь шла о том, что завтра взойдет солнце.
— Откуда ты знаешь?
— Ты талантливая, — Вика пожала плечами. — Я видела твои наброски. И татуировки. Ты умеешь.
— Ты видела только одну татуировку, — Алекса улыбнулась.
— И этого достаточно.
Они сидели на крыльце, смотрели на ноутбук, на котором горела страница Академии Штиглица. Алекса чувствовала Вику рядом, ее плечо, ее тепло, и внутри росло что-то огромное, пугающее, прекрасное.
— Алекса, — сказала Вика.
— М?
— Если ты решишь остаться в Питере — я буду рядом. Если решишь в Москву — я пойму. Но не делай этот выбор из-за меня. Пожалуйста.
— А из-за чего мне его делать? — Алекса посмотрела на нее. — Из-за мамы? Которая меня сюда сослала? Из-за отчима, который меня ненавидит? Из-за Катьки, которая боится тебя как огня? Единственный человек, ради которого я хочу что-то менять — это ты.
Вика молчала. Потом медленно выдохнула, прижалась лбом к ее плечу.
— Ты невозможна, — прошептала она.
— Знаю, — Алекса улыбнулась.
— Я серьезно, — Вика подняла голову. — Ты приехала, перевернула мою жизнь, заставила меня… — она запнулась.
— Что?
— Заставила меня чувствовать, — Вика сказала это тихо, будто признаваясь в чем-то постыдном. — Я думала, что разучилась. А ты приехала, и все пошло по одному месту.
— В хорошем смысле?
— В хорошем, — Вика усмехнулась. — В очень хорошем.
Она взяла ноутбук, закрыла крышку, отставила в сторону.
— Давай сегодня без университетов. Посмотрим, что там с твоими набросками.
— Моими набросками? — Алекса удивилась.
— Ну да, — Вика встала, потянулась. — Ты же художница. Покажи, что умеешь. Я, может, тоже что-то покажу.
— Ты обещала показать свои рисунки.
— Обещала, — Вика кивнула. — И покажу. Когда-нибудь.
— Когда?
— Когда буду готова, — Вика усмехнулась. — Алекса, не торопи события. Мы только вчера…
— Что — вчера? — Алекса прищурилась.
— Ну… договорились, — Вика отвела взгляд.
— Мы договорились? — Алекса встала, подошла ближе. — А мне показалось, что я тебе сказала, что ты мне нравишься. А ты ничего не сказала.
— Я сказала, — Вика смотрела в сторону.
— Ты сказала, что я дура.
— Это тоже, — Вика усмехнулась. — Ладно. Ты мне тоже нравишься. Очень. Довольна?
— Не очень, — Алекса скрестила руки на груди. — Ты можешь это сказать, глядя мне в глаза?
Вика повернулась. Смотрела долго, серьезно.
— Ты мне нравишься, Алекса, — сказала она. — Не как городская, не как соседка, не как подружка. А как… — она замолчала, подбирая слова. — Как человек, без которого я не хочу просыпаться.
Алекса смотрела на нее, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Это ты сейчас серьезно? — спросила она.
— Абсолютно, — Вика кивнула.
— И ты не шутишь?
— Не шучу.
— И не издеваешься?
— Алекса, — Вика шагнула ближе. — Я вообще редко говорю такие вещи. И если говорю — значит, правда. Запомни это.
Они стояли на крыльце, смотрели друг на друга, и Алекса чувствовала, как мир сужается до двух точек — кари-зеленых глаз, выбритых висков, губ, которые она разглядывала уже сотни раз, но никогда не осмеливалась коснуться.
— Вика, — сказала она.
— М?
— Я хочу…
Она не договорила. Потому что в этот момент из-за угла вышла бабушка с авоськой, полной продуктов, и замерла, глядя на них.
— Я не вовремя? — спросила она.
— Ба! — Алекса отпрянула, чувствуя, как горит лицо.
— Нормально, Нина Степановна, — Вика, в отличие от Алексы, выглядела совершенно спокойной. — Мы тут просто разговаривали.
— Разговаривали, — бабушка кивнула, проходя мимо. — Я вижу. Алекса, помоги сумки донести.
Алекса подхватила авоську, на ходу бросив на Вику извиняющийся взгляд. Та только усмехнулась, подмигнула.
— Я в гараж, — сказала она. — Вечером увидимся?
— Увидимся, — кивнула Алекса.
Вика ушла, а Алекса занесла сумки в дом, чувствуя, как колотится сердце.
— Ну? — спросила бабушка, когда они остались на кухне.
— Что — ну?
— Вы теперь с ней? — бабушка смотрела поверх очков.
— Ба, — Алекса села на стул. — Я не знаю. То есть… знаю. Да. Мы теперь с ней.
— И ты счастлива?
— Да, — Алекса улыбнулась. — Очень.
Бабушка помолчала, потом вздохнула.
— Ну и ладно, — сказала она. — Главное, чтобы ты была счастлива. А остальное — ерунда.
Она отвернулась к плите, но Алекса видела, как бабушка улыбается.
---
Вечером Алекса сидела на крыльце с ноутбуком, снова листала сайт Академии Штиглица.
Мысль, которая казалась бредом утром, теперь обретала форму. Она посмотрела требования к портфолио, список экзаменов, сроки подачи документов.
Питер. Всего несколько часов на «Сапсане» от Москвы. Не другая страна, не другой мир. И Вика — здесь.
— Опять учишь? — голос с той стороны дороги.
Вика стояла у своей калитки, волосы распущены после душа, влажные пряди падают на плечи, закрывают выбритые виски. На ней была старая растянутая футболка и пижамные штаны с черепами.
— Думаю, — ответила Алекса.
— О чем?
— О том, что я, кажется, хочу поступать в Питер.
Вика перешла дорогу, села рядом.
— Ты серьезно?
— Серьезно, — Алекса повернула к ней экран. — Посмотри. Академия Штиглица. Программа «Графический дизайн». Это уровень не ниже московских вузов. Даже выше в некоторых вещах.
Вика смотрела на экран, молчала.
— Алекса, — сказала она наконец. — Ты уверена?
— Нет, — честно ответила Алекса. — Но я хочу попробовать. Подать документы и в Москву, и в Питер. А потом решить. Если получится.
— А если не получится?
— Тогда поеду в Москву, — Алекса пожала плечами. — Это не конец света. Но я хочу знать, что у меня есть выбор.
Вика смотрела на нее долго, серьезно.
— Ты правда готова ради меня менять свои планы?
— Я не ради тебя меняю, — Алекса закрыла ноутбук. — Я ради себя. Я хочу учиться там, где мне будет хорошо. И я хочу быть там, где есть ты. Это не одно вместо другого. Это вместе.
Вика молчала. Потом медленно улыбнулась — той улыбкой, от которой у Алексы подкашивались колени.
— Алекса, — сказала она.
— М?
— Ты невозможная.
— Ты уже говорила.
— Повторю, — Вика взяла ее за руку. — Если ты поступишь в Питер, я буду рядом. Помогу с переездом, с жильем, с чем угодно. Я не богатая, но…
— Вика, — Алекса перебила. — Я не за этим. Я просто хочу быть с тобой. Не за помощь, не за жилье. Просто быть.
Вика смотрела на нее, и в глазах блестело что-то — не слезы, нет, Вика не плакала. Что-то другое. Что-то, что Алекса не умела называть, но чувствовала всем телом.
— Ты знаешь, — сказала Вика тихо. — Я боялась. Думала, что ты уедешь, и все. А ты говоришь — Питер. И я… — она запнулась. — Я не знаю, что с этим делать.
— А ничего не надо делать, — Алекса сжала ее руку. — Просто быть. Вместе.
— Это ты у нас эксперт по «просто быть», — Вика усмехнулась.
— Учусь, — Алекса улыбнулась в ответ.
Они сидели на крыльце, держались за руки, смотрели на звезды. В доме напротив горел свет, где-то лаяла собака, вдалеке слышалась музыка.
— Алекса, — сказала Вика.
— М?
— Если ты поступишь в Питер — я отвезу тебя на своей машине. В Додже. Как человека.
— Как человека? — Алекса рассмеялась.
— Ну, не как вещь, — Вика усмехнулась. — Как важного человека.
Алекса смотрела на нее, на выбритые виски, на влажные волосы, на улыбку, которая делала Вику совсем другой — не жесткой, не опасной, а просто счастливой.
— Вика, — сказала она.
— М?
— Поцелуй меня.
Вика замерла. Смотрела долго, серьезно.
— Ты уверена?
— Уверена, — Алекса кивнула.
Вика медленно наклонилась, коснулась губами ее лба. Потом щеки. Потом уголка губ.
Алекса закрыла глаза, чувствуя эти прикосновения, как самое важное в жизни.
— Не торопись, — прошептала Вика. — У нас все лето.
— А после лета?
— После лета посмотрим, — Вика отстранилась, но руку не отпустила. — Сначала поступи. А потом — все остальное.
— А потом — все остальное, — повторила Алекса, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Они сидели на крыльце, держались за руки, и Алекса думала о том, что лето еще не закончилось. Что впереди целый месяц. Что можно успеть многое — и подготовиться к экзаменам, и собрать портфолио, и просто быть рядом.
И, может быть, впервые за долгое время она знала, чего хочет. Не «не знаю», не «потом», не «может быть».
Знала.