Пьяный разговор
Идея напиться принадлежала Коляну.
— Слушайте, — сказал он, когда они сидели у костра в конце июля. — Мы всё лето как-то культурно отдыхаем. Вика за рулём, Алекса трезвая как стёклышко. Может, устроим нормальную тусовку?
— Ты про что? — лениво спросила Вика, потягивая пиво.
— Про то, чтобы нажраться, — Колян усмехнулся. — По-человечески. С палатками, с костром, чтобы никто никуда не ехал. Чтобы утром было больно, а днём мы лежали пластом и жалели, что родились.
— Романтик, — фыркнула Лена.
— А че? — Колян не обиделся. — Вика, ты как? Давно не отдыхала по-нормальному.
Вика посмотрела на Алексу. Та сидела, обхватив колени, смотрела на огонь.
— Я не против, — сказала Алекса. — Если не нужно будет никуда ехать.
— Не нужно, — обрадовался Колян. — Я договорился с хозяином базы на Ладоге, там домики свободные. На выходные рванём. Спиртное я беру на себя.
— Ты и без спиртного ебанутый, — заметил Серый.
— Заткнись, — Колян толкнул его плечом. — Вика, ты с нами?
— С вами, — Вика кивнула. — Но если вы будете орать всю ночь — я вам головы поотрываю.
— Договорились, — Колян поднял банку. — За предстоящий запой!
— За запой, — усмехнулась Лена.
Алекса подняла свою банку с колой, но Вика убрала её руку.
— В выходные будешь пить, — сказала она. — Не раньше.
— Командирша, — Алекса улыбнулась.
— Ты ещё не знаешь, насколько, — Вика подмигнула.
---
В субботу они загрузили две машины и двинули на Ладогу.
Колян привёз три ящика пива, две бутылки водки и какую-то сладкую наливку, которую Лена назвала «пойлом для девочек». Серый притащил гитару, Лена — пледы и спальники. Вика взяла только свою куртку, сменную футболку и бутылку текилы, которую достала из тайника в гараже.
— Ты серьезно? — спросила Алекса, когда Вика поставила бутылку на стол в домике.
— Абсолютно, — Вика усмехнулась. — Колян пьёт пиво, я пью текилу. У каждого свои недостатки.
— А я?
— А ты пьёшь то, что хочешь, — Вика взяла её за подбородок, заглянула в глаза. — Но не переборщи. Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь.
— В каком смысле?
— В прямом, — Вика поцеловала её, коротко, крепко. — Иди, помогай Лене костер разводить. А я пока разберусь с барахлом.
---
Костер разгорелся, когда солнце уже село.
Лес вокруг стоял черной стеной, только наверху, между сосен, были видны звезды. Озеро дышало холодом, но у костра было жарко. Колян открыл первую банку, Серый заиграл что-то на гитаре, Лена нарезала лимоны для текилы.
— За что пьём? — спросил Колян, поднимая банку.
— За то, чтобы не сдохнуть до утра, — сказала Лена.
— За лето, — добавил Серый.
— За Алексу, — неожиданно сказал Колян. — Чтобы поступила и не забывала нас, простых смертных.
— Она и так не забудет, — Вика сидела на бревне, прижимаясь плечом к Алексе. — Она же художница. Нарисует нас всех и будет показывать внукам.
— Какие внуки? — усмехнулась Лена. — У нас внуки будут, если мы доживём до тридцати.
— Доживём, — Вика отпила текилы, занюхала рукавом куртки. — Куда мы денемся.
Алекса пила пиво, потом перешла на наливку, которую Лена подливала в её кружку, приговаривая: «Слабое место, сладкоежка». Потом Вика протянула ей стопку текилы.
— Давай, — сказала она. — Разок.
— Я не пью крепкое.
— Сегодня пьёшь, — Вика смотрела на неё, и в глазах плясал огонь. — Я рядом.
Алекса выпила залпом, закашлялась, выдохнула. Текила обожгла горло, разлилась по телу жаром.
— Ну как? — спросила Вика.
— Гадость, — прохрипела Алекса.
— А ты лизни лимон, — Вика сунула ей в рот дольку. — И улыбнись. Первый раз бывает только раз.
Колян к полуночи уже пел песни под гитару, причём настолько фальшиво, что даже Серый не выдержал и начал хохотать. Лена курила, сидя на пеньке, рассказывала историю про то, как она в шестнадцать лет сбежала из дома.
— А я не сбегала, — сказала Вика, когда Лена закончила. — Меня выгнали. Сказали: иди нахуй, живи как хочешь. Я и пошла.
— А сейчас? — спросила Алекса, чувствуя, как язык заплетается.
— А сейчас я здесь, — Вика обвела рукой костёр, озеро, лес. — С вами, уёбками. Лучшая компания, которую я могла найти.
— Мы тебя любим, — сказал Колян, уже почти пьяный. — Ты наша королева, Вика.
— Королева без короны, — усмехнулась Вика, но в голосе не было злости.
— С короной, — Колян попытался встать, но Лена толкнула его обратно.
— Сиди уже, королевский шут.
Алекса смеялась, чувствуя, как алкоголь размывает границы, делает всё мягче, проще. Она смотрела на Вику — на её выбритые виски, на татуировки, которые виднелись из-под рукава футболки, на руки, сильные, с выступающими венами, на плечи — широкие, накачанные, такие, что хотелось прижаться и не отпускать.
— Ты смотришь, — заметила Вика, наклоняясь к ней.
— Смотрю.
— И что видишь?
— Тебя, — Алекса облизала губы. — Самую красивую.
— Это текила говорит, — Вика усмехнулась.
— А если нет? — Алекса чувствовала, как смелость, подогретая алкоголем, поднимается изнутри.
— Тогда повтори, — Вика протянула ей ещё одну стопку. — На трезвую голову.
— А я не трезвая, — Алекса выпила, не морщась. — И мне похуй.
— О, — Вика приподняла бровь. — Словарный запас расширяется.
— Это ты виновата, — Алекса ткнула её пальцем в грудь. — Ты меня портишь.
— Портю, — согласилась Вика. — И буду дальше портить. Если ты не против.
— Не против, — Алекса придвинулась ближе.
Колян к этому моменту уже уснул, свернувшись калачиком на спальнике. Лена и Серый курили у воды, тихо переговаривались, не мешая.
— Пойдём, — сказала Вика, вставая.
— Куда?
— В домик, — Вика протянула руку. — Надоело слушать Коляна.
---
Домик был маленький, деревянный, с одной комнатой, двумя кроватями и печкой.
Вика зажгла свечу, поставила на стол. Свет был жёлтым, мягким, он падал на её лицо, делал тени глубже, а глаза — почти чёрными.
— Иди сюда, — сказала она, садясь на кровать.
Алекса подошла, чувствуя, как колотится сердце. Алкоголь шумел в голове, но мысли были ясными — такими ясными, какими они бывают только в моменты, когда страх отключается.
— Ты пьяная, — сказала Вика, глядя на неё снизу вверх.
— И ты, — Алекса провела пальцами по её щеке, по скуле, по губам.
— Но я знаю, что делаю, — Вика перехватила её руку, поцеловала ладонь. — А ты?
— Я тоже, — Алекса опустилась на колени перед ней, оказалась на одном уровне. — Я хочу тебя. Сейчас. Не завтра. Не потом.
— Алекса, — голос Вики стал ниже, хриплее. — Ты уверена?
— Я никогда не была так уверена, — Алекса смотрела ей в глаза. — Хватит уже ждать. Я хочу чувствовать тебя. Всю.
Вика смотрела на неё секунду, другую. Потом рывком подняла, усадила к себе на колени, впилась в губы.
Поцелуй был жадным, пьяным, голодным. Вика кусала её нижнюю губу, проводила языком по зубам, сжимала пальцы на талии так, что останутся синяки. Алекса отвечала тем же — царапала плечи, тянула волосы, выбивая их из пучка, чувствовала, как твёрдые мышцы под футболкой напрягаются от каждого движения.
— Раздевай меня, — выдохнула Вика.
Алекса стянула с неё футболку, и татуировки открылись полностью — руки, плечи, грудь, живот. Чёрные линии, узоры, геометрия, что-то сложное, что Алекса не успевала разглядеть, потому что Вика уже тянула её майку через голову.
— Ты красивая, — прошептала Алекса, касаясь губами шеи, ключицы, татуировки на груди.
— Знаю, — Вика откинула голову, открывая горло. — Но ты — больше.
Алекса целовала её кожу, чувствовала под губами солёный привкус пота, запах дыма от костра, текилы, чего-то острого, викиного. Вика стащила с неё джинсы, потом свои, и они остались в белье — чёрном, простом, без кружев, таком же, как она сама.
— Иди на кровать, — сказала Вика, вставая.
Алекса легла, чувствуя, как скрипят доски, как свеча отбрасывает тени на стены. Вика нависла над ней, опираясь на руки, и Алекса увидела её всю — широкие плечи, узкую талию, бёдра, ноги, каждая мышца перекатывается под кожей, как у спортсменки, которая знает своё тело и умеет им пользоваться.
— Смотри на меня, — приказала Вика.
— Смотрю, — Алекса провела руками по её спине, по рёбрам, по татуировкам.
— Не отводи взгляд, — Вика наклонилась, поцеловала её, глубоко, медленно, а потом опустилась ниже, к шее, к ключице, к груди.
Алекса выгнулась, вцепилась в простыню, чувствуя, как губы Вики, её язык, её зубы проходят по телу, оставляя влажные следы. Вика знала, куда нажать, где задержаться, где укусить, чтобы Алекса застонала, где погладить, чтобы дыхание сбилось.
— Вика, — выдохнула Алекса, когда та спустилась к животу.
— М?
— Не останавливайся.
— Не собиралась, — Вика усмехнулась, и Алекса почувствовала её дыхание там, где хотела больше всего.
Алекса закрыла глаза, но Вика сжала её бедро.
— Я сказала — смотри.
Алекса открыла глаза, посмотрела вниз. Вика была между её ног, татуировки на плечах ходили ходуном, волосы растрепались, выбились из пучка, глаза блестели в свете свечи. Она улыбнулась — хищно, пьяно, и опустила голову.
Алекса застонала, вцепилась в её волосы, чувствуя, как язык Вики делает что-то невозможное, как мир сужается до одной точки, до этой комнаты, до этой кровати, до этой женщины, которая знает её тело лучше, чем она сама.
— Вика, я… — слова застряли в горле.
— Я знаю, — Вика подняла голову, скользнула вверх, поцеловала её, и Алекса почувствовала свой вкус на её губах. — Я хочу, чтобы ты кончила, когда я буду внутри тебя.
— Тогда давай, — Алекса обхватила её ногами.
Вика вошла в неё медленно, чувствуя, как Алекса выгибается, как мышцы сжимаются вокруг её пальцев. Она двигалась ритмично, нежно и жёстко одновременно, следя за каждым вздохом, каждым движением.
— Смотри на меня, — прошептала она.
— Смотрю, — Алекса почти не могла говорить.
— Кто я для тебя?
— Ты — всё, — выдохнула Алекса. — Ты — моя.
— Твоя, — Вика ускорилась, и Алекса почувствовала, как нарастает волна, как всё внутри сжимается, готовясь взорваться.
— Вика, я сейчас…
— Давай, — Вика наклонилась, поцеловала её. — Я здесь. Я с тобой.
Алекса кончила с криком, вцепившись в плечи Вики, чувствуя, как тело сотрясает дрожь, как мир взрывается миллионом осколков, как Вика держит её, не отпускает, шепчет что-то — не слова, звуки, которые успокаивают, говорят: я здесь, я рядом, я никуда не денусь.
Потом они лежали на узкой кровати, переплетённые, мокрые от пота, и молчали. Вика гладила Алексу по спине, Алекса чувствовала, как бьётся её сердце — быстро, громко, как после гонки.
— Это было… — начала Алекса.
— Если скажешь «хорошо», — перебила Вика, — я тебя убью.
— А что скажешь ты?
Вика помолчала. Потом поцеловала её в макушку.
— Я скажу, что это было охуенно, — сказала она. — И что я хочу повторения. Завтра. И послезавтра. И каждый день, пока ты не уедешь на сессию.
— А после сессии?
— А после сессии ты вернёшься, — Вика сжала её в объятиях. — И мы повторим.
— Ты так уверена?
— Я уверена в нас, — Вика посмотрела ей в глаза. — Впервые в жизни я в чём-то уверена.
Алекса улыбнулась, уткнулась носом ей в шею. Пахло дымом, текилой, сексом, чем-то тёплым, викиным.
— Вика, — прошептала она.
— М?
— Я люблю тебя.
— Я тоже, — Вика погладила её по спине. — Спи, кошка. Завтра Колян будет ныть, что мы проспали завтрак.
— А мы проспим?
— Спим, — Вика усмехнулась. — Нахуй завтрак.
---
Утром их разбудил стук в дверь.
— Вика! — голос Коляна был бодрым, наглым. — Алекса! Подъём! Завтрак стынет!
— Пошёл нахуй! — рявкнула Вика, не открывая глаз.
— Я всё слышал прошлой ночью! — не унимался Колян. — Вы там чуть домик не разнесли!
— Колян, — голос Лены за дверью. — Отвали. Дай людям поспать.
— Я им дам, — Колян захихикал. — Вика, ты герой! Я горжусь тобой!
— Я сейчас выйду, — голос Вики стал опасным. — И ты пожалеешь, что родился.
Шаги за дверью быстро удалились, сопровождаемые смехом Лены.
— Придурок, — пробормотала Вика.
— Он хороший, — зевнула Алекса.
— Хороший, но придурок, — Вика поцеловала её в висок. — Как ты?
— Голова болит.
— С похмелья?
— Нет, — Алекса улыбнулась. — От счастья.
— Сентиментальная, — Вика усмехнулась.
— Это ты виновата.
— Знаю, — Вика прижала её к себе. — И ни о чём не жалею.
— Я тоже, — Алекса закрыла глаза.
Они лежали, обнявшись, слушали, как за окном переговариваются птицы, как кто-то гремит посудой у костра, как шумит озеро. И Алекса думала о том, что это лето — самое лучшее в её жизни. Несмотря на всё. Или — благодаря всему.
— Вика, — прошептала она.
— М?
— Когда ты говорила, что я — твоя первая уверенность… Это правда?
— Правда, — Вика погладила её по волосам. — Я всегда была ни в чём не уверена. В себе, в людях, в завтрашнем дне. А в тебе — уверена.
— Почему?
— Потому что ты — это ты, — Вика сказала просто, будто дышала. — Ты не боишься. Ты приходишь, когда тебя гонят. Ты остаёшься, когда надо уходить. Ты — настоящая.
Алекса смотрела на неё, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Ты говоришь красивые вещи, — прошептала она.
— Только для тебя, — Вика поцеловала её в лоб. — А теперь спи. Мы ещё успеем на завтрак.
— А если не успеем?
— Не успеем — поедим в обед, — Вика усмехнулась. — Мне с тобой и так хорошо.
Алекса улыбнулась, закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, как Вика обнимает её крепче, как будто боится отпустить.
И это было самое лучшее утро в её жизни.