Ratio summer kisses

Идея съездить на турбазу принадлежала Коляну.

— Слушайте, — сказал он, когда они сидели у костра в конце июня. — У нас же весь июль впереди. Может, рванем на Ладогу? Там база есть, домики сдают. Недорого. Рыбалка, баня, лес. Чего сидеть в этой дыре?

— А эта дыра чем не устраивает? — лениво спросила Вика, отпивая пиво.

— Своя дыра — это не чужая дыра, — философски заметил Колян. — Надо расширять горизонты.

— Ты свой горизонт расширь сначала, — усмехнулась Лена. — У тебя он до бака с бензином.

— А ты помолчи, — огрызнулся Колян. — Вика, скажи ей.

Вика посмотрела на Алексу, которая сидела рядом, обхватив колени.

— Ты как? Хочешь на Ладогу?

— А там красиво? — спросила Алекса.

— Красиво, — кивнула Вика. — Лес, озеро, тишина. И главное — связи нет.

— То есть мы будем отрезаны от мира? — уточнила Алекса.

— На несколько дней, — Вика усмехнулась. — Переживешь?

Алекса подумала о Москве, о матери, о документах, которые еще не пришли из академии. Потом посмотрела на Вику, на ее выбритые виски, на волосы, собранные в пучок, на татуировки, виднеющиеся из-под рукава.

— Переживу, — сказала она. — Поехали.

— Ну вот! — Колян хлопнул себя по колену. — Городская — наша! А вы скучные.

— Заткнись, — лениво сказала Вика. — Алекса, не слушай его. Он вообще не шарит.

— Я все слышу, — обиделся Колян.

— А мы и не скрываем, — Лена усмехнулась.

---

Через три дня они загрузили две машины — Додж Вики и старый уазик Коляна — и двинулись в сторону Ладожского озера.

Алекса сидела на переднем сиденье, смотрела, как за окном проплывают сосны, поля, маленькие станции с названиями, которые она никогда не запомнит. Вика вела машину уверенно, одной рукой, иногда прибавляла скорость на прямых участках, и Алекса чувствовала, как внутри поднимается знакомый восторг.

— Нравится? — спросила Вика, заметив ее улыбку.

— Очень, — Алекса положила руку ей на колено. — Спасибо, что взяла.

— Не за что, — Вика накрыла ее руку своей. — Я хочу, чтобы тебе здесь было хорошо. Чтобы у тебя были не только экзамены и академия. Чтобы ты запомнила это лето.

— Я запомню, — Алекса сжала ее пальцы. — Каждый день.

— Сентиментальная, — Вика усмехнулась, но глаза были теплыми.

— Это ты меня такой сделала.

— Значит, стараюсь, — Вика убрала руку, переключила скорость. — Держись, сейчас будет грунтовка.

Додж зарычал, подпрыгнул на колдобинах, и Алекса вцепилась в поручень, смеясь.

— Ты специально!

— Конечно, — Вика улыбнулась. — Люблю, когда ты визжишь.

---

База оказалась на берегу небольшой бухты, окруженной соснами.

Пять домиков, баня, причал, старая лодка, перевернутая вверх дном. Тишина — такая, что звенит в ушах. Только ветер шумит в кронах и где-то вдалеке кричат чайки.

— Офигеть, — выдохнула Алекса, вылезая из машины. — Здесь как в другом мире.

— Другой мир, — согласилась Вика, доставая сумки из багажника. — Только не говори, что скучаешь по интернету.

— Не скучаю, — Алекса вдохнула полной грудью. — Здесь пахнет…

— Чем?

— Свободой.

Вика посмотрела на нее, и на секунду маска сползла, обнажив что-то незащищенное, теплое.

— Иди сюда, — сказала она, протягивая руку.

Алекса подошла, и Вика обняла ее, прижала к себе.

— Я рада, что ты здесь, — прошептала Вика.

— Я тоже.

— Пойдем, выберем домик. Подальше от Коляна, а то он храпит как трактор.

---

Домик, который они выбрали, стоял на отшибе, у самой кромки леса.

Маленький, деревянный, с одной комнатой, двумя кроватями, печкой и крыльцом, с которого открывался вид на озеро. Алекса зашла внутрь, огляделась.

— Здесь уютно, — сказала она.

— Если не считать пауков, — Вика усмехнулась.

— Ты боишься пауков?

— Нет, — Вика пожала плечами. — Но ты, может, боишься.

— Я не боюсь, — Алекса подошла к окну. — Я вообще ничего не боюсь.

— Да? — Вика подошла сзади, обняла за талию. — А меня?

— Тебя — тем более, — Алекса откинулась на ее плечо.

— Это зря, — Вика поцеловала ее в шею. — Я страшная.

— Самая страшная, — Алекса улыбнулась.

— То-то же, — Вика развернула ее к себе. — Пойдем, помогу вещи разобрать. А потом — на озеро. Колян уже воду мутит.

---

День прошел в суете и смехе.

Колян и Серый таскали дрова для костра, Лена и еще одна девушка — Настя — готовили еду на костре. Вика чинила старую лодку, которая, по словам хозяина базы, «вот-вот, только подлатать», а на деле разваливалась на глазах.

— Дай сюда, — сказала Алекса, когда Вика в сотый раз выругалась, пытаясь натянуть брезент.

— Ты умеешь?

— Я художница. Я умею все, что связано с руками.

— Художница, — Вика усмехнулась, но передала инструменты.

Алекса села на корточки, быстро и ловко закрепила брезент, подтянула гайки, постучала молотком.

— Готово, — сказала она, вставая.

Вика смотрела на нее с новым выражением — уважение, смешанное с чем-то еще.

— Ты реально умеешь, — сказала она.

— Я говорила, — Алекса отряхнула руки. — Не все же на мотоцикле гонять.

— Это вызов? — Вика прищурилась.

— Это констатация факта, — Алекса улыбнулась.

— Ладно, — Вика шагнула ближе, взяла ее за руку. — Вечером покажешь, что еще умеешь.

— Угроза?

— Обещание, — Вика поцеловала ее в висок и пошла к костру, оставив Алексу стоять с горящими щеками.

---

Вечером они сидели у костра.

Колян рассказывал байки про гонки, Лена курила и материлась, Серый играл на гитаре что-то тягучее, блатное. Алекса пила чай из жестяной кружки, смотрела, как огонь пляшет на лицах, и чувствовала, что здесь, сейчас — правильно.

— Городская, — позвал Колян. — А ты правда в Питер поступила?

— Правда, — кивнула Алекса.

— В Штиглица? Это круто. Моя троюродная пыталась, не прошла.

— Мне повезло, — скромно сказала Алекса.

— Не повезло, — Вика поправила, не глядя. — Она талантливая. Я видела ее рисунки.

— Ого, — Колян присвистнул. — Вика, ты редко хвалишь.

— Хвалю, когда есть за что, — Вика посмотрела на Алексу, и в глазах было что-то, от чего у Алексы перехватило дыхание.

— Ладно, — Колян встал. — Я спать. Завтра на рыбалку. А вы, молодежь, не шумите.

— Сам ты молодежь, — усмехнулась Лена, но тоже поднялась. — Пошли, Серый. Не мешай людям.

Серый, который уже клевал носом, встрепенулся, кивнул и побрел за ней.

У костра остались только Вика и Алекса.

— Устала? — спросила Вика.

— Немного, — Алекса отставила кружку. — Но хорошо.

— Пойдем, — Вика встала, протянула руку. — Я хочу тебе кое-что показать.

Они пошли по тропинке от костра к озеру. Луна освещала воду, в ней отражались звезды, тишина была плотной, почти осязаемой.

— Здесь красиво, — прошептала Алекса.

— Ага, — Вика остановилась у самой воды. — Я сюда иногда приезжала одна. Когда совсем хреново. Садилась здесь, смотрела на воду и думала, что где-то есть что-то хорошее.

— Нашла?

— Нашла, — Вика повернулась к ней. — Тебя.

Алекса смотрела на нее, на лунный свет, падающий на выбритые виски, на татуировки, на губы, которые она целовала уже сотню раз, но каждый раз будто впервые.

— Вика, — сказала она.

— М?

— Иди сюда.

Вика шагнула вперед, и Алекса обняла ее, прижалась, чувствуя, как бьется ее сердце. Поцелуй был медленным, тягучим, как этот вечер. Без спешки, без злости, без страха. Просто они, луна, вода и тишина.

— Алекса, — прошептала Вика, отстраняясь.

— М?

— Пойдем в домик. Здесь холодно.

— Тебе холодно?

— Нет, — Вика усмехнулась. — Но я хочу быть с тобой. Не здесь.

---

В домике было тепло, пахло деревом и сухой травой.

Вика закрыла дверь, задернула занавески. Алекса стояла у окна, смотрела, как луна пробивается сквозь щели.

— Иди сюда, — сказала Вика, садясь на кровать.

Алекса подошла. Вика взяла ее за руку, потянула к себе.

— Ты волнуешься? — спросила она.

— Немного, — призналась Алекса.

— Я тоже, — Вика усмехнулась. — Странно, да? Я гоняю на мотоцикле, участвую в нелегальных гонках, а тут — волнуюсь.

— Это другое.

— Другое, — согласилась Вика. — Потому что это важно.

Она притянула Алексу к себе, поцеловала — медленно, нежно, так, что у той закружилась голова. Руки Вики скользнули под футболку, гладили спину, талию, живот.

— Вика, — прошептала Алекса.

— Тш, — Вика отстранилась, посмотрела в глаза. — Если хочешь остановиться — скажи. Я пойму.

— Не хочу, — Алекса покачала головой.

— Тогда не бойся, — Вика стянула с нее футболку, поцеловала ключицу, татуировку, плечо. — Я рядом.

Алекса закрыла глаза, чувствуя каждое прикосновение, каждый поцелуй. Руки Вики были уверенными, но нежными, и внутри разгоралось что-то — не огонь, что-то большее, то, что не потушить.

— Ты красивая, — прошептала Вика, проводя пальцами по ее животу, по бедрам. — Самая красивая.

— Ложь, — выдохнула Алекса.

— Правда, — Вика подняла голову, посмотрела в глаза. — Ты видела себя? Как ты рисуешь, как смеешься, как смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Ты — лучшее, что было в моей жизни.

Алекса не могла говорить. Она притянула Вику к себе, поцеловала, и в этом поцелуе было все — благодарность, страх, надежда, желание.

Они раздевали друг друга медленно, словно боялись спугнуть. Вика целовала каждый сантиметр ее тела, и Алекса чувствовала, как тает, растворяется, становится частью чего-то большего.

— Вика, — прошептала она.

— М?

— Я люблю тебя.

Вика подняла голову, посмотрела в глаза. В лунном свете ее лицо казалось вырезанным из темноты — резкие скулы, выбритые виски, глаза, в которых отражалось небо.

— Я тоже, — сказала она. — И это страшно.

— Почему?

— Потому что я никогда так не боялась, — Вика провела пальцами по ее щеке. — Никогда. Ни в гонках, ни в разборках, ни когда в ментовку забирали. А тут — боюсь.

— Чего?

— Тебя потерять, — Вика сказала это просто, будто дышала.

— Не потеряешь, — Алекса взяла ее лицо в ладони. — Я здесь. Я никуда не денусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вика смотрела на нее долго, серьезно. Потом медленно улыбнулась — той улыбкой, от которой у Алексы подкашивались колени.

— Тогда не отпускай, — прошептала Вика.

— Не отпущу, — ответила Алекса.

Они любили друг друга медленно, тягуче, как течет смола по сосновой коре. В свете луны, под шум озера, под запах травы и дерева. Вика была нежной, когда Алекса ожидала жесткости, и требовательной, когда Алекса ждала нежности. Она знала ее тело так, будто изучала годами, хотя прошло всего несколько недель.

— Ты дрожишь, — прошептала Вика, проводя губами по ее животу.

— Это ты виновата, — выдохнула Алекса.

— Знаю, — Вика усмехнулась, поднялась, поцеловала ее в губы. — Я все исправлю.

И исправляла. Долго, терпеливо, с таким вниманием к каждому вздоху, каждому движению, что Алекса потеряла счет времени. Было только Вика — ее руки, ее губы, ее голос, который шептал что-то, и Алекса не разбирала слов, но чувствовала каждое.

А потом они лежали на узкой кровати, переплетенные, мокрые от пота, и молчали. Вика гладила Алексу по спине, Алекса слушала, как бьется ее сердце — ровно, спокойно, убаюкивающе.

— Это было… — начала Алекса.

— Не говори, — перебила Вика. — Если скажешь «хорошо», я тебя убью.

— А что скажешь ты?

Вика помолчала. Потом поцеловала ее в макушку.

— Я скажу, что это было правильно, — сказала она. — И что я хочу, чтобы так было всегда.

— Всегда? — Алекса подняла голову.

— Всегда, — Вика посмотрела ей в глаза. — Если ты не против.

— Не против, — Алекса улыбнулась.

— Тогда спи, — Вика прижала ее к себе. — Завтра Колян разбудит в шесть утра на рыбалку. Будет ныть, что мы проспали.

— Не выйду, — Алекса закрыла глаза.

— А я? — Вика усмехнулась.

— А ты останешься со мной.

— Хорошо, — Вика поцеловала ее в висок. — Останусь.

И они уснули под шум озера, под шепот сосен, под звездами, которые светили только для них.

---

Утром их разбудил стук в дверь.

— Вика! — голос Коляна был бодрым, наглым. — Подъем! Рыба сама в руки не пойдет!

— Пошел в жопу! — крикнула Вика, не открывая глаз.

— Алекса! — не унимался Колян. — Ты же хотела на озеро!

— Передумала! — крикнула Алекса, уткнувшись носом в плечо Вики.

— Молодежь! — донеслось снаружи. — Совсем совесть потеряли!

— Отвали, Колян! — рявкнула Вика. — Иначе я сейчас выйду и твою удочку сломаю!

Тишина. Потом приглушенный голос Лены: «Я же говорила, не лезь». И удаляющиеся шаги.

— Ну и придурок, — пробормотала Вика.

— Он хороший, — зевнула Алекса.

— Хороший, но придурок, — Вика погладила ее по спине. — Спи. Еще рано.

— А ты?

— А я с тобой, — Вика поцеловала ее в макушку. — Куда я денусь.

Алекса улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Лето еще не кончилось. Впереди были дни — целые дни, чтобы лежать в обнимку, слушать озеро, смеяться над Коляном и не бояться.

Она закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, как Вика обнимает ее крепче, как будто боится отпустить.

И это было самое лучшее утро в ее жизни.