Дом там,где ты
Первые три дня в Питере Алекса осваивалась.
Общага оказалась не такой страшной, как рассказывали в интернете. Соседка по блоку — Лена, первокурсница с кафедры живописи, тихая, с огромными очками и вечно испачканными красками руками — принесла пирожки и предложила показать, где тут нормальный магазин. Алекса согласилась, и они прошлись по району, зашли в «Пятерочку», купили базовый набор выживания: крупы, макароны, чай, печенье.
— Ты из Москвы? — спросила Лена, когда они сидели на кухне.
— Да, — Алекса кивнула. — Но последнее лето жила в поселке под Питером. У бабушки.
— А родители?
— В Москве, — Алекса отвела взгляд. — Я теперь сама.
Лена не стала спрашивать больше, только кивнула и пододвинула к ней тарелку с печеньем. Алекса подумала, что ей повезло с соседкой.
Вика приехала на четвертый день.
Алекса услышала знакомый рокот мотоцикла во дворе и вылетела на улицу, забыв надеть обувь. Вика стояла у входа, снимала шлем, волосы растрепались, выбились из пучка, лицо уставшее, но глаза смеялись.
— Ты босиком, — сказала она вместо приветствия.
— Я соскучилась, — ответила Алекса.
Вика усмехнулась, поставила шлем на сиденье, шагнула вперед и обняла. Крепко, так, что Алекса почувствовала, как бьется ее сердце.
— Я тоже, — прошептала Вика. — Три дня — это много.
— Ты говорила — час езды.
— Говорила, — Вика отстранилась, оглядела ее. — Но у меня дела были. Колян мотоцикл разбил, пришлось выручать.
— Сильно?
— Несильно, — Вика пожала плечами. — Живой. А ты как? Освоилась?
— Да. Соседка хорошая. Пирожки печет.
— Пирожки? — Вика прищурилась. — Это конкурентка?
— Ревнуешь? — Алекса улыбнулась.
— Нет, — Вика усмехнулась. — Просто проверяю.
— Она печет пирожки, а ты водишь мотоцикл. Вы в разных весовых категориях.
— Это точно, — Вика взяла ее за руку. — Покажешь свою комнату?
---
Комната за четыре дня преобразилась. На столе появились карандаши, блокноты, ноутбук. На стене — два рисунка: портрет Вики на мотоцикле и зарисовка поселка, которую Алекса сделала в последний день.
— Я вишу, — сказала Вика, рассматривая портрет.
— Ты обещала не смотреть.
— Ты повесила на видное место, — Вика повернулась к ней. — Это значит, что ты хочешь, чтобы я смотрела.
— Может быть, — Алекса покраснела.
Вика подошла, обняла ее сзади, уткнулась носом в шею.
— Здесь пахнет тобой, — сказала она.
— А чем я пахну?
— Мятой. И красками. И домом.
— Ты говоришь красивые вещи.
— Учусь, — Вика поцеловала ее в плечо. — Собирайся.
— Куда?
— Ко мне. Покажу, где я живу. А потом — в поселок. Бабушка звонила, сказала, что пирогов напекла и ждет не дождется.
— Сегодня?
— А что, есть планы?
— Нет, — Алекса улыбнулась. — Просто… я думала, ты хочешь, чтобы я осталась в городе. Осваивалась.
— Осваиваться будешь потом, — Вика развернула ее к себе. — Лето еще не кончилось. Мы успеем.
— Ты говорила, что я должна думать об учебе.
— Я передумала, — Вика усмехнулась. — Я хочу, чтобы ты была рядом.
— А как же «ты — главная, твое будущее»?
— Это было вчера, — Вика поцеловала ее в лоб. — Сегодня я хочу, чтобы ты ехала со мной.
Алекса рассмеялась, обняла ее.
— Ты невыносима.
— Знаю. Поехали?
---
Квартира Вики оказалась на окраине, в старом панельном доме. Маленькая, однушка, с вечно текущим краном и соседом-алкоголиком за стенкой. Но внутри было чисто, уютно, пахло деревом и машинным маслом. На стенах — тату-эскизы, фотографии мотоциклов,几张 старых рисунков.
— Это твои? — спросила Алекса, рассматривая эскизы.
— Мои, — Вика кивнула. — Давние. Еще до того, как я бросила.
— Почему бросила?
— Жизнь, — Вика пожала плечами. — Не до того было.
— А сейчас?
— Сейчас — может быть, — Вика смотрела на нее. — Если будешь меня подталкивать.
— Буду, — пообещала Алекса.
Они посидели на кухне, выпили чай, который Вика заварила в старой, помятой кружке. Алекса рассматривала квартиру, привыкала к мысли, что это тоже часть Вики — ее дом, ее пространство, ее жизнь, в которую ее пустили.
— Тебе здесь нравится? — спросила Вика, заметив ее взгляд.
— Нравится, — Алекса кивнула. — Пахнет тобой.
— А чем я пахну?
— Бензином. И кожей. И домом.
Вика улыбнулась, протянула руку, сжала ее пальцы.
— Тогда поехали. Бабушка ждет.
---
Додж выехал на трассу, и сосны снова начали мелькать за окном. Алекса смотрела на знакомый пейзаж и чувствовала, как напряжение, копившееся четыре дня, отпускает.
— Ты чего? — спросила Вика.
— Домой еду.
— В поселок?
— Да, — Алекса кивнула. — Странно, да? Я думала, дом — это Москва. А теперь понимаю, что дом — это там, где ты и бабушка.
Вика молчала. Потом взяла ее за руку.
— Это много, — сказала она.
— Что?
— Что я для тебя — дом. Я даже не знаю, что с этим делать.
— А ничего не делай, — Алекса сжала ее руку. — Просто будь.
— Постараюсь.
---
Поселок встретил их запахом сосен и вечерней прохладой.
Бабушка выбежала на крыльцо, когда Додж остановился у калитки. Дедушка стоял в дверях, улыбался в усы.
— Лексенька! — бабушка обняла ее, прижала к себе. — Худая-то какая! В Питере не кормят?
— Кормят, ба, — Алекса смеялась. — Я просто соскучилась.
— По мне?
— По тебе. И по пирогам.
— А по мне? — спросила Вика, вылезая из машины.
— И по тебе, — Алекса покраснела.
Бабушка перевела взгляд с одной на другую, вздохнула.
— Идите уже в дом. Пироги стынут.
---
Вечер они провели на крыльце.
Бабушка ушла спать, дедушка смотрел телевизор в своей комнате, а Алекса и Вика сидели на ступеньках, смотрели на звезды, держались за руки.
— Знаешь, — сказала Вика. — Я думала, что после того, как ты уедешь, мне будет легче. Что я привыкну.
— А не привыкла?
— Нет, — Вика повернулась к ней. — Три дня — это много. Я думала о тебе. Смотрела на твое окно.
— Меня там не было.
— Я знаю, — Вика усмехнулась. — Но смотрела. Привычка.
— А я смотрела на твои рисунки, — Алекса прижалась к ней. — На портрет. Тот, который на мотоцикле.
— И что?
— И думала, что ты красивая.
— Это я знаю, — Вика поцеловала ее в висок. — Ты говорила.
— И что я люблю тебя.
Вика замерла. Смотрела долго, серьезно.
— Я тоже, — сказала она тихо. — Очень.
— И что мы будем делать?
— А ничего, — Вика обняла ее. — Жить. Ты будешь учиться. Я буду работать. По выходным встречаться. Ссориться, мириться. Как все нормальные люди.
— А мы нормальные?
— Нет, — Вика усмехнулась. — Мы лучше.
Алекса улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Лето еще не кончилось. Впереди были недели — целые недели, чтобы сидеть на крыльце, смотреть на звезды, держаться за руки и не бояться.
— Вика, — сказала она.
— М?
— Я хочу, чтобы ты приезжала ко мне в общагу. Каждую неделю.
— Буду, — пообещала Вика.
— И чтобы мы гуляли по Питеру. Ты покажешь мне свои места.
— Покажу.
— И чтобы ты не боялась.
Вика молчала. Потом вздохнула.
— Постараюсь, — сказала она. — Ради тебя — постараюсь.
Алекса прижалась к ней, чувствуя, как бьется ее сердце. Ровно, спокойно, убаюкивающе.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я тоже, — ответила Вика.
И это было все, что им нужно.