Часть 2. То, что не отпускает
В Канохе было слишком спокойно.
Именно это Шикамару и бесило.
Утро начиналось, как обычно: скрип половиц в штабе, запах дешёвого кофе, чей-то зевок в коридоре. Наруто о чём-то громко спорил с Саем, кто-то уронил папку, кто-то выругался. Мир жил своей обычной, раздражающей нормальностью.
А у Шикамару внутри было ощущение, будто что-то уже случилось — просто ещё не дошло до остальных.
— Ты вообще спал? — спросила Темари, не поднимая взгляда от отчёта.
— Немного, — соврал он.
Голос был ровный. Слишком ровный.
Темари это заметила. Она всегда замечала такие вещи.
— «Немного» — это сколько? Час? Или ты просто сидел и пялился в стену, делая вид, что думаешь?
Он не ответил.
Шикамару смотрел в окно. На двор. На солнце. На жизнь, которая продолжалась, будто никто не вытащил зверя из клетки.
— Шикамару, — уже жёстче. — Пришёл отчёт.
Он обернулся.
— Какой?
Темари подняла лист.
— Камера. Та самая.
Секунда.
Всего одна, чёрт возьми, секунда — и внутри что-то щёлкнуло.
— ...и? — спросил он.
— Пусто.
Слово прозвучало слишком легко.
Пусто.
Не «взломана».
Не «разрушена».
Не «кровь, следы, следы борьбы».
Просто — пусто.
— Охрана? — спросил он.
— Жива. — Темари наконец подняла глаза. — Говорят, никто не видел, как он выходил.
Шикамару кивнул.
— Логично.
— Что логично?! — рявкнул Наруто, который всё это время слушал. — Чувак был в кандалах, под печатью, в каменной дыре! Это не логично!
Шикамару не ответил.
Потому что логично было другое.
Он вспомнил взгляд.
Малиновый.
Спокойный.
Слишком живой для человека в цепях.
💭 Он знал.
— Шикамару, — Темари понизила голос. — Ты был там. Последний. Скажи честно.
Он медленно выдохнул.
— Он не бежал.
— Откуда ты знаешь?
Шикамару сжал пальцы.
— Потому что он бы не стал.
Молчание повисло тяжёлым.
— Тогда что он сделал? — спросил Наруто.
Шикамару закрыл глаза.
На долю секунды.
— Он вышел.
***
Где-то далеко. Не в Канохе.
Камень был холодный.
Железо — ещё холоднее.
Хидан сидел на полу, спиной к стене, закинув ногу на ногу, будто ему было удобно. Будто он не в полуразрушенном убежище, а в баре, ожидая заказ.
— Скучно, блять, — протянул он, ковыряя ногтем трещину в камне. — Я думал, будет эффектнее.
Какузу стоял у стены, скрестив руки.
— Ты жив. Радуйся.
— О, я радуюсь. — Хидан ухмыльнулся. — Просто ожидал больше паники. Криков. Сирен. Всего этого дерьма.
— Ты вышел слишком тихо, — холодно ответил Какузу.
— Я всегда так выхожу, — хмыкнул Хидан. — Когда хочу.
Он поднял голову.
Малиновый взгляд блеснул в полумраке.
— А он?
Какузу не сразу ответил.
— В Канохе.
Улыбка Хидана стала шире.
Медленной. Ленивой. Опасной.
— Конечно, — сказал он. — Он всегда там, где ему надо быть.
Он поднялся.
Растянул плечи.
— Ну что ж.
— Ты не пойдёшь туда, — предупредил Какузу.
Хидан рассмеялся.
— Я уже иду.
***
Ночь. Каноха.
Шикамару не спал.
Он сидел на краю кровати, локти на коленях, пальцы сцеплены так сильно, что побелели костяшки.
Тишина давила.
💭 Если он придёт — я услышу.
💭 Если он рядом — я почувствую.
И это было самое страшное.
Не страх.
А ожидание.
За окном что-то скрипнуло.
Шикамару поднял голову.
Сердце ударило один раз.
Потом — второй.
Третий.
— ...чёрт, — выдохнул он.
И где-то в темноте, сквозь деревья — кто-то ухмыльнулся.
***
Утро в доме Нара началось, как всегда, слишком ярко и слишком громко.
Темари стояла на кухне, заваривая чай. В её движениях чувствовалась точность человека, который умеет одним взглядом останавливаться войска — и одним щелчком выключать чайник.
Шикамару спускался по лестнице, потягиваясь.
— Утро, — пробормотал он, ходя сонно рукой по волосам.
— Утро, — Temari ответила спокойно. — Ты лёг поздно?
— Да так... думал.
— Опять? — она слегка приподняла бровь. — О чём?
Он поставил чашку на стол.
— Да о всякой фигне. Работа.
Электрочайник щёлкнул.
Темари поставила чашку перед ним, уже собираясь что-то сказать — и в этот момент раздался неровный, короткий звонок в дверь.
Один раз.
Пауза.
Шикамару стоял, как вкопанный.
Темари повернулась:
— Ты кого-то ждёшь?
— Нет, — слишком быстро сказал он. — Вообще нет.
Она прищурилась — чуть-чуть, почти незаметно.
— Ладно, сходи посмотри.
Шикамару пошёл к двери.
Открыл.
И замер.
Вот он.
Хидан.
Стоял на крыльце, будто зашёл «по-соседски» — расслабленный, чистый, в обычной чёрной одежде. Серебристые волосы гладкие, малиновые глаза блестят... слишком спокойно.
И главное — улыбка. Добрая. Почти дружеская.
— Ооо, Нара! — Хидан развёл руки, будто хотел обнять. — Ни хрена себе, как давно не виделись!
Шикамару моргнул.
— Ч-чего?..
— Да ты не пугайся так, ё-моё, — Хидан хмыкнул, как приятель с улицы. — Я мимо проходил. Решил поздороваться.
Он наклонился вперёд, глядя в лицо Шикамару:
— Ты чё такой бледный? Я же не кусаю... пока не попросят.
Шикамару судорожно вдохнул.
— Уходи. Сейчас же.
— Да ладно тебе, — махнул рукой Хидан. — Я культурный человек стал. Смотри, даже без оружия, — он повернулся, показывая пустые руки. — Почти горжусь собой.
И именно в этот момент в дверном проёме появилась Темари.
Полностью спокойная.
Полностью собранная.
Полностью всё понимающая.
Её взгляд упал на Хидана.
И замер.
Она знала это лицо.
Знала эти глаза.
Знала историю до последней капли крови.
— Акацуки, — произнесла она ровно. Не вопрос. Констатация.
Хидан театрально положил руку на грудь.
— Да ну... как формально звучит. Можно просто Хидан.
Он чуть наклонился вперёд.
Тепло.
Вежливо.
Но глаза — охотничьи.
— И вы, кстати... невероятно красивая, мисс Нара.
— Я не Нара, — сказала Темари спокойно. — Пока.
Улыбка Хидана стала мягче.
Опаснее.
— О-о. Значит, скоро свадьба?
Шикамару почувствовал, как в нём что-то взрывается.
— Хидан, хватит.
— Чего? — он невинно развёл руками. — Поздравляю людей. Это что, теперь тоже преступление?
Темари стояла прямо — сильная, строгая.
Как буря, спрятанная за ясным небом.
— Шикамару, — сказала она тихо, — поговори с ним снаружи. И вернись.
Хидан повернул к ней голову и вежливо кивнул:
— Вы мудрая женщина.
Дверь закрылась.
Они остались вдвоём на крыльце.
Шикамару вышел на улицу и закрыл за собой дверь.
Лицо Хидана изменилось мгновенно.
Улыбка исчезла.
Глаза стали холодными.
Слишком знакомыми.
— Ты пропустил мой выход, — тихо сказал Хидан. — А я ненавижу, когда меня не встречают.
Шикамару сжал зубы.
— Чего ты хочешь?
Хидан шагнул ближе.
— Того же, что и ты.
— ...что?
Хидан наклонился к самому уху.
— Понять, почему ты всё ещё думаешь обо мне, хотя у тебя есть невеста. Или она стесняется статуса твоей жены?
Шикамару замер.
Хидан отстранился — малиновый взгляд в упор.
— Начнём?
Хидан наклонился к самому уху.
— Понять, почему ты всё ещё думаешь обо мне, хотя у тебя есть невеста.
Он хмыкнул.
— Или она стесняется статуса твоей жены?
Шикамару замер.
Хидан отстранился — малиновый взгляд в упор.
— Начнём?
Шикамару не моргнул. Не выдохнул. Не двинулся.
Его лицо было спокойным.
Слишком спокойным.
Только левая рука чуть дрогнула — почти незаметно, но это был рефлекс, который Хидан знал лучше, чем собственное имя.
— Мы ничего не «начнём», — тихо сказал Шикамару. — Иди домой.
— Домой? — Хидан фыркнул. — Ты серьёзно думаешь, что у меня есть «дом»?
— Это не мой вопрос, — отрезал тот.
— О, конечно нет, — Хидан улыбнулся шире. — Твои вопросы — это «как объяснить ей, что я вернулся» и «почему мне снова снятся цепи». Верно, Шика?
Шикамару крепче сжал пальцы на периле.
— Хватит.
— Не-а, — мягко.
Он шагнул ближе ровно настолько, чтобы Шикамару почувствовал запах дыма и железа — тот самый, который он ненавидел и... ещё что-то.
— Ты же знаешь, что если бы не она, — Хидан понизил голос, — ты бы не стоял на этой грёбаной лестнице.
Шикамару отвернулся.
Но поздно — Хидан уже видел то, что хотел.
— Ты думаешь обо мне, — спокойно сказал он. — Даже когда спишь рядом с ней.
Точка попадания была точной. Больной. Выверенной.
Шикамару резко повернулся к нему:
— Я не обязан объясняться перед тобой.
— Но ты объясняешься, — напомнил Хидан. — С первой секунды, как открыл дверь.
Он отступил — ровно на шаг.
Словно показывая: он может.
Он контролирует дистанцию, а не Шикамару.
— Ладно, — Хидан щёлкнул пальцами. — Сегодня я хороший. Дам тебе выбор.
Он поднял палец.
— Один: ты честно скажешь, что я не просто так вышел из камеры. Не случайно. Не по милости богов.
Второй палец.
— Два: ты признаешь, что дрожишь не от злости.
Шикамару подался вперёд — тихо, опасно.
— И третий вариант? — холодно спросил он.
Хидан улыбнулся... мягко. Слишком мягко.
— Третий?
— Ты попросишь меня уйти.
Пауза.
Задержанное дыхание.
— И я уйду.
— Без сцен.
— Без давления.
— Без «вернусь».
Он чуть наклонил голову:
— И ты со мной больше не столкнёшься.
Шикамару напрягся.
Что-то в груди сжалось. Не страх.
Не злость.
Пустота.
Хидан это заметил. И понял.
— Вот в этом и проблема, — тихо сказал он. — Ты не хочешь, чтобы я ушёл навсегда.
Шикамару вдруг выдохнул... слишком резко.
Как будто держал дыхание слишком долго.
— Хидан, — он поднял глаза, — отойди от моего дома.
— Хорошо.
Он сказал это без издёвки.
И медленно, спокойно отошёл к калитке.
Шикамару смотрел ему в спину и только тогда понял, что держал руку на дверной раме так сильно, что ногти впились в древесину.
Хидан открыл калитку.
Но не вышел.
Он повернулся — последний раз.
И произнёс:
— Ты попросил меня уйти... но ты так и не выбрал третий вариант.
Шикамару застыл.
Хидан улыбнулся — беззвучно, глазами.
И исчез.
Не в облаке дыма, не эффектно.
Просто — нехваткой тени.
Шикамару уже взялся за ручку двери, когда что-то холодно щёлкнуло внутри.
Он остановился.
Медленно обернулся.
На перилах крыльца — там, куда Хидан не подходил и откуда не мог ничего заметить,
лежал налобный протектор Скрытого Песка.
Темарин.
Тот самый, который она не могла найти уже несколько месяцев.
Шикамару почувствовал, как в груди что-то резко сжалось.
Хидан не заходил в дом.
Не пересекал порог.
Не видел, где она его хранила.
Но повязка была здесь.
Ровно там, где Шикамару должен был её увидеть.
На ветру что-то дрогнуло.
И стало ясно:
Хидан пришёл не к нему.
А к тому, что принадлежит ей.