Глава 158. Цветок в зеркале I
— Господин, — Бай Линь осторожно постучал в дверь южного кабинета.
Чжоу Ин провёл в Храме Совершенствования несколько лет, но можно сказать, что не приобрёл ни капли бессмертного духа. Не говоря уже о полётах на мече, он круглый год не желал лишний раз пройти несколько шагов пешком; такие дела, как рисование заклинаний или создание массивов, если он мог поручить это кому-то другому, то сам руки не прикладывал; он вообще не обращал внимания на «три совершенствования и три запрета[1]», сохраняя в неприкосновенности привередливость знати Цзиньпина и не прилагая лишних усилий к культивированию. Когда темнело, ложился спать как положено и никогда не полагался на выносливость полубессмертного, проводя ночи в медитации.
[1] 三戒 (sānjiě) — три зарока (запрета; отказ от женщин — в молодости, от борьбы — в зрелости, от стяжательства — в старости)
Но с тех пор, как Чжоу Ин вернулся из поместья Юннин-хоу, он провел много времени в южном кабинете без сна и отдыха, не позволяя даже Бай Лину входить без разрешения.
Тень от лампы на окне колыхнулась, словно её потревожили.
Бай Линь произнёс:
— Молодой господин спрашивает, почему вы снова убрали амулет дерева перерождения.
Из кабинета доносился шуршащий звук бумаги и кисти. Лишь спустя миг Чжоу Ин сказал:
— Входи.
В комнате еще витал запах чернил, маленькая кисть из шерсти ласки на подставке еще не высохла, но на столе осталось всего несколько листов чистой бумаги — что он писал, было не понять.
Закатав рукава и вымыв руки, Чжоу Ин без особого удивления произнёс:
— Он так быстро всё понял?
Как и ожидалось, упоминание о Юннин-хоу действовало куда лучше, чем любые уговоры.
— Дай мне... хсс.
Стоило ему только коснуться амулета дерева перерождения, как духовное сознание Чжоу Ина, точно охваченное пламенем, было утащено Си Пином.
«Брат, иди за мной.»
Чжоу Ин безо всякого раздражения, отчитал его: «Наглец», — но позволил утянуть себя прямиком через Южное море и оказаться в руках Си Пина.
Почему-то Си Пин оказался на морском дне без духовной маски. Лишь кое-как окутал себя слоем духовной энергии, создав простенькую завесу, чтобы туман в пузыре скрыл его лицо и следы крови на одежде.
Не успел Чжоу Ин оправиться от головокружения после переноса духовного сознания, как услышал, что Си Пин кому-то говорит:
— Держи. Там внутри драгоценная особа, аккуратнее.
Чжоу Ин: «Что ты...»
...черт возьми, делаешь?
Не успев договорить, перед глазами потемнело. Чжоу Ин ощутил, будто его силой втиснули в узкую щель. Его сдавили так крепко, что он не мог пошевелиться, и воздух вот-вот кончится. В следующую секунду амулет дерева перерождения, в котором он находился, подхватила сделанная Линь Чи искусственная рука. С всплеском он вынырнул из воды.
В мгновение ока он переместился с морского дна на вершину горы, погрузившись в отражение всего мира. Вид, наполненный пышной зеленью, сразу же поразил его превосходное духовное зрение.
Недосказанный упрек Чжоу Ина застрял в горле.
Вэй Чэнсян не знала, кто он на самом деле и просто приняла его за Линь Чи, вежливо сказав:
— Старший, по приказу Тайсуя я сопровожу вас и покажу всё вокруг. Дайте мне знать, если у вас есть какие-либо пожелания.
В это же время голос Си Пина стал очень отдаленным, будто отделённый какой-то преградой. Он быстро объяснил всю последовательность событий:
— ...Чтобы открыть скрытое царство необходимо выполнить как минимум два условия: во-первых, нужен Вангэ Лобао, который унаследовал Духовную Стезю Мудреца Тяньбо. Только он может вывести скрытое царство. Во-вторых, необходима изначальная энергия хотя бы одного высвободившегося, чтобы открыть печать скрытого царства. У бессмертных гор нет унаследованной Духовной Стези Тяньбо, а у Отступников нет Высвободившегося — Сюань У не в счет. Эти две стороны только что едва не перебили друг друга, и вряд ли так скоро решатся, зажав нос, идти на союз.
Пока он говорил, подбежала, прыгая и скача, толпа возбуждённых жителей Беспокойных Земель. Они держали в руках различное примитивное оружие, издавали то высокие, то низкие возгласы, понятные только им самим. Лицо каждого было так искажено улыбкой, что казалось вмятым от удара кулака, и если бы они внезапно выскочили посреди ночи, то напугали бы кого-то до смерти.
Похожие на диких обезьян жители Беспокойных Земель издали заметили Вэй Чэнсян и сразу припомнили о главных добродетелях[2]. Толкая и пихая друг друга, они выпрямились, привели в порядок одежду и поклонились ей.
[2] 礼义廉耻 (lǐ-yì-lián-chǐ)— конф. этикет (культурность), чувство долга (справедливость), умеренность (бескорыстие), совестливость (четыре основные добродетели)
Их тела были искривлены, и, складывая руки в почтительном жесте, они напоминали бродячих обезьян-артистов, просящих милостыню. Но здесь над ними никто не смеялся, и потому они сами на миг забывали о своей нелепости и со всей серьезностью соблюдали этикет.
Вэй Чэнсян обратился к ним на древнем языке Южного Хэ:
— Здесь много неизвестных духовных зверей. Будьте осторожны и держитесь рядом с госпожой Чжао. Старайтесь не отставать и не уходить далеко от от места обитания соболиной овцы.
Один из жителей с трудом произнес, заикаясь:
— Спасибо... Вэй-лаобань. Это место... намного лучше, чем ферма духовных зверей.
— Им здесь очень нравится, я никогда не видела их такими счастливыми, — сказала Вэй Чэнсян. — После падения Южного Хэ духовная энергия осталась лежать мёртвой глыбой в южных шахтах, земные жилы иссохли, и поколение за поколением народ Хэ обращался в жителей Беспокойных Земель. Кто знает, быть может, эти духовные горы на дне моря, сумеют «исцелить» их... Я верю, что так и будет. Пусть не это поколение, но, возможно, их потомки однажды обретут свой прежний облик.
Чжоу Ин всё ещё не мог прийти в себя. Он молчал какое-то время, а затем неожиданно обратился к Вэй Чэнсян: «Барышня, не могли бы вы отвести меня в место, откуда будет видно море?»
Тогда Вэй Чэнсян достала свой потрепанный меч и поднялась в воздух с вершины горы, взлетев на высоту, с которой открывался вид на море за краем горного хребта.
— Это место похоже на горный хребет Линъюнь, проходящий через западный континент. С севера на юг он длиннее провинции Сулин. Моя культивация низкая, а силы ограничены. Мы ещё не успели исследовать такие далёкие места, иначе могли бы отвести вас к самому морю.
«Этого достаточно, у меня неплохое зрение. — Чжоу Ин уставился на далёкий горизонт. — Ты видишь линию горизонта?»
Вэй Чэнсян последовала его взгляду и увидела только бескрайнюю гладь воды, держащую яркую луну. В месте, где небо и море сходились, сиял пестрый лунный свет. От этого зрелища сердце наполнялось умиротворением.
Она с воодушевлением ответила:
— Вижу. Не знаю только, где в этом скрытом царстве край моря, но когда-нибудь мы построим большой корабль и поднимем паруса для дальнего плавания.
«Как я и думал, — сказал себе Чжоу Ин, — она не видит.»
В его глазах линия горизонта в этом скрытом царстве отличалась от настоящего горизонта. Там, где небо встречается с морем, тянулась размытая полоса, уходящая вдаль и соединяющаяся с тем местом, куда не мог дотянуться его взор — в точности как граница пространства Разрушителя Законов в уезде Тао.
«Значит... существуют и такие места.»
— Духовные горы, безусловно, не хотят, чтобы скрытое царство явилось миру. Вангэ Лобао сейчас едва ли способен защитить себя, скрытое царство Южного моря для него недосягаемо, и он вряд ли рискнёт показаться в Южном море. В ивовой лодке есть капля моей крови — я могу сделать её невидимой. Тогда никто, кроме меня, не найдёт вход. Доставку припасов устроим через Разрушитель Законов: я попрошу Чжао Циньдань вернуться в уезд Тао, чтобы поддерживать связь с людьми. Настоящее тело А-Сян будет оставаться здесь, её духовное сознание сможет войти в Разрушитель Законов, чтобы в любой момент получить припасы, — сказал Си Пин. — Они сами построят дома, сами разведают пути, сами обустроят жизнь... Быть может, по счастливой случайности у кого-то пробудится дух, в лучшем случае они смогут стать полубессмертными. Для изготовления пилюль Заложившего Основы, нужен мастер не ниже уровня Заложившего Основы, а ни мастер, ни пилюля не смогут войти сюда.»
С незапамятных времен духовные горы были запретной зоной для смертных. Бессмертные с помощью духовных гор держали в своих руках жилы земли, правили горами, реками и людьми.
Тогда... во что превратятся духовные горы, принадлежавшие смертным?
«Брат, ты говорил: „Под тяжестью старого, новое никогда не поднимется". Человек должен либо подчиниться, либо стать демоном, — произнёс Си Пин, выговаривая каждое слово. — Я все еще не верю в это.»
Полубессмертный всё же оставался полубессмертным. Долгое созерцание на ту таинственную линию горизонта вызывало головокружение, и Чжоу Ин отвёл взгляд, давая глазам отдохнуть. И странным образом — в этой тьме, что полностью отрезала его от внешнего мира, — он вдруг вспомнил несколько незначительных, давно минувших событий.
Императорская супруга Си снова не смогла сохранить своё дитя, и он, вместе с окружающими его людьми, был запятнан покрывалом смерти снежного вина. Чжоу Ин нашёл предлог покинуть дворец и ненадолго остановиться в поместье Юннин-хоу, надеясь обрести покой. Но, к сожалению, в поместье Юннин-хоу родился ребенок. Другие дети росли, попивая молоко, но этот, похоже, еще в пеленках украдкой потягивал машинное масло. Словно в позвоночнике у него была пружина — с утра до вечера ни минуты покоя.
Юный Чжоу Ин с трудом сдерживал свою зависть к этой похожую на сорняк жизненной силе и был раздосадован. Он мягко и спокойно сказал няне, доведённой до отчаяния: «Ничего страшного, оставьте его здесь со мной». Но стоило служанке выйти, как он не спеша потащил беззубого ребенка, ожидающего сказки, в кошмар Непроходимого моря вместе с собой.
Как и ожидалось, неприкрытая злоба демонического воинства напугала ребёнка до смерти. Выслушав лишь половину, он нырнул под одеяло. У Чжоу Ина было слишком тонкое обоняние и запаха молока, исходившего от ребёнка, вызывало у него тошноту. Поэтому он просто отдал ему одеяло и сам отошёл к краю кровати, думая: посмотрим, осмелишься ли ты прийти еще раз.
Но этот беззубый комочек ещё не научился читать выражения лиц. Он понятия не имел, что его сторонятся. Лишь немного успокоившись, он снова подполз, как червячок, и схватил Чжоу Ина за рукав.
— Плавда? А я всё лавно не боюсь, — пробормотал этот шепелявый «герой», свернувшись калачиком у него на руках. — Не бойся, братик... Мы их побьём! Побьём!
И вот, в мгновение ока у него выросли все зубы, и сам он стал таким взрослым.
«Раньше я считал разговоры о судьбе пустой болтовнёй, — голос Си Пина донося сквозь дерево перерождения, из-за пределов мира. — Теперь я немного верю в это... Не то чтобы я хотел обратиться к Смотрителю Судеб за предсказанием. Просто думаю, что некоторые вещи могли появиться по велению времени и обстоятельств. Иначе зачем после Великой Битвы Богов и Демонов осталась именно эта узкая щель, пройти через которую способны лишь смертные?»
Чжоу Ин медленно сказал: «Ты не можешь войти сюда.»
«Хуэй Сянцзюнь тоже не смогла войти в Разрушитель Законов или удержать Глаз Реки, — равнодушно ответила Си Пин. — Брат, знаешь, о чём мне напомнили слова барышни Чжао?»
«Хм?»
«Она сказала, что все люди в мире культивирования сейчас не следуют Духовным Стезям, а используют их как средство, путают основное и второстепенное, — Си Пин хмыкнул. — Возможно, юная госпожа выросла, читая слишком много священных книг. Будь то бунт или стойкость, она слишком чистосердечная и прямодушная[3]. На мой взгляд, не культиваторы используют Духовные Стези как ступеньки. Очевидно, что сами эти так называемые "Духовные Стези" подталкивают их вверх, превращая людей в шлак и известь... а этот шлак ещё соревнуется, кто из них будет гореть сильнее.»
[3] 光风霁月(guāngfēngjìyuè) — чистый ветер, ясная луна (обр. в знач.: а) чистосердечный, прямодушный, открытый ― о характере (качествах) человека: б) спокойный, мирный; в порядке)
Голос Чжоу Ина стал ещё мягче. Они не видели друг друга, но почему-то Си Пину показалось, что он слегка улыбается: «Почему ты так думаешь?»
«Высвободившиеся кажутся бесчеловечными, Мудрецы Полнолуния целиком поглощаются духовными горами, а тут ещё и мой наставник, — Си Пин запнулся, и голос его невольно понизился. — Мой наставник жил один на Пике Нефритовый Полет, упражняясь с мечом четыре шиченя в течение дня, вопрошая небо и землю и оттачивая свою Духовную Стезю ночами, не позволяя себе ни дня отдыха за двести лет. Такой человек, достигнув переломного момента своего уединения и готовясь пересечь границу, всё же вновь и вновь отвлекался лишь ради того, чтобы побыть со мной... Не думаю, что всё это ради вырезания узоров на гнилом куске дерева.»
Чжоу Ин тихо вздохнул и не вынес никакого суждения.
«У нас ещё нет сил противостоять небу и земле. Скрытое царство Южного моря – словно золотая жила в руках младенца. Но я намерен взрастить этого младенца: сделав его основой, они смогут обрести путь к жизни, который никто не сможет подавить.»
Демонический бог, играя с судьбой, навязал ему этот вечный зловещий остов. Духовные горы без причины окрестили его Отступником.
Они разрушили тело, с которым он родился, и изгнали его духовное сознание в тину, где его пробудили скорбные крики безмолвных, а потом снова взывали обернуться и увидеть берег[4].
[4] 回头是岸 (huítóushì'àn) — будд. оглянешься (раскаешься) — и берег (виден) (обр. в знач.: спасение приходит только к тому, кто искренне раскаялся в содеянном). Отсылка к буддийской пословице: "Море страданий беспредельно и темно; оглянись, и ты увидишь берег".
Боги были щедры в своём великодушии и благородстве. Демоны же втянули бы его в общую погибель. Как же беспечно небо и земля обращаются с людьми.
За пределами мира Си Пин стиснул зубы, подавив готовое вот-вот вырваться в присутствии Чжоу Ина негодование, и, натянуто улыбнувшись, сказал: «Ну как, брат, неплохое место, правда? Я знаю, что гора Сюаньинь хочет навязать тебе Духовную Стезю, заставить тебя заложить основу. Я знаю, что у тебя наверняка есть способ избежать этого. Уходи оттуда, пусть они все катятся к чёрту.»
Чжоу Ин не ответил.
«Тебе не нужно думать обо мне и тем более о поместье моего отца. Раз уж Смотритель Судеб вернул мне жетон ученика, то я, естественно, должен «исполнить волю достопочтенного» и вернуться, чтобы сразиться со всеми богами и демонами на небесах. Я заткну дыры, которые боги и демоны оставляют в своих бесконечных битвах, а ты поможешь мне присмотреть за этим местом, хорошо?»
На этот раз я останусь снаружи и возьму на себя все твои тяготы, заслоню тебя от ножей ветра и клинков инея[5].
[5] 风刀霜剑 (fēngdāoshuāngjiàn) — ветер ― как нож, иней ― как кинжал (обр. в знач.: жизненные невзгоды)
А остальное... в свободные минуты сделай несколько снимков и передай их через щель, чтобы у меня было хоть чем утешить сердце.
«Брат, — Си Пин ждал долго, но Чжоу Ин всё молчал, и он начал немного волноваться. — Поверь мне на этот...»
Чжоу Ин прервал его: «Место хоть и хорошее, но нельзя действовать поспешно.»
Си Пин невольно затаил дыхание.
«На начальном этапе чем меньше людей знает, тем лучше. Освоение земель лучше всего поручить жителям Беспокойных Земель — им больше некуда идти, они не будут думать о предательстве. Когда местных сил будет достаточно, чтобы подавить новоприбывших, можно будет постепенно продвигаться вперёд. Тебе придётся иметь дело одновременно и с бессмертными горами, и с Отступниками. Это как хождение по канату над обрывом. Внутренний и внешний баланс ни в коем случае нельзя нарушать.»
«Брат! Значит, ты согласен!»
«Не перебивай, — слегка нетерпеливо сказал Чжоу Ин. — Помни, что ни одно место, где есть люди, не может быть утопии. Неважно, насколько горячо твоё сердце, сначала установи правила, затем раздели права и обязанности. С ресурсами этого скрытого царства прокормить людей не проблема, но ресурсов всегда ограниченное количество. Накормив людей, ты также накормишь и алчность, и чревоугодие, и невежество. Недостаточно считать их просто людьми: здешние люди должны поверить, что они и есть люди. Воспитание столь же важно, как и сытость. Проще всего — дать систему, чтобы придать им «статус».
Когда в будущем сюда прибудут новые люди, можно позволить им сохранить свои обычаи и письменность. Но здесь должен быть единый ‚официальный язык'. За пределами этого места каждая община должна иметь способы взаимодействия. Допустимы смешанные браки, союзы, а также обмен управителями между группами.
Хоть и маловероятно, но и Каймин, и Лу-у имеют каналы связи с духовными горами, поэтому никому из них нельзя доверять. Ты можешь продолжать вести дела с Лу-у, но нельзя раскрывать это скрытое царство. Постарайся обучить своих люди, чтобы они проникли к Лу-у, но ни в коем случае не наоборот...»
Бай Лин с тревогой ждал в поместье Чжуан-вана в Цзиньпине. Си Пин поспешно связался с ним, сказав лишь: «У меня есть способ освободить брата от гор Сюаньинь.»
Настоящее тело Чжоу Ина пребывало в медитации в южном кабинете, но духовное сознание было отозвано юным господином и так и не вернулось за всю ночь. А вот и солнце уже поднялось выше трёх шестов[6].
[6] 日上三竿 (rìshàngsāngān) — олнце уже на высоте трёх шестов (обр. в знач.: солнце уже высоко, позднее утро)
Бай Лин снова и снова брал в руки кусок дерева перерождения, желая спросить, что происходит, но сдерживался. Ведь насчет «вопроса неба» с Главного Пика его господин строго-настрого велел никому и ни при каких обстоятельствах ничего не рассказывать. Этот двоюродный брат, молодой господин, был поистине слишком проницателен: он мог даже по несуществующему вопросу догадаться, что что-то не так... Бай Лин жаждал в точности рассказать ему всё сразу, но боялся выставить себя дураком, взяв дело в свои руки.
Полудемон мог лишь утешать себя: если молодой господин сказал, что выход есть, значит, выход действительно есть. С тех пор, как он, в одиночестве и без всякой помощи, оказался одержим Отступником в Храме Совершенствования, и до того момента, как, будучи всего лишь полубессмертным, ограбил алтарь Непроходимого Моря... раз за разом, разве всё это не казалось «невозможным»? И разве всё это в итоге не заканчивалось тревогой, но без последствий?
На этот раз он был тоже уверен...
Настольные часы в кабинете выпустили струйку пара — ровно полдень.
Ресницы Чжоу Ина внезапно дрогнули. Его духовное сознание вернулось.
Спина Бай Лина напряглась. Из дерева перерождения донёсся голос Си Пина: «Договорились, никаких проблем.»
Чжоу Ин открыл глаза и спокойно произнёс:
— Передай от моего имени ответ принцессе Дуаньжуй...
На обычно строгом и почти никогда неулыбчивом лице Бай Лина впервые за долгое время мелькнула радость.
— ...скажи ей дать мне месяц, чтобы уладить кое-какие дела в смертном мире.
Бай Лин откликнулся и ждал его указаний относительно дальнейших действий, как сбежать, но он ждал довольно долго, не услышав продолжения.
— Господин?
Чжоу Ин махнул рукой:
— Передашь — и займись своими делами. Не кружи вокруг меня. Что-то не так с вещами, конфискованными у Чжао в Южном Шу. Должно быть гораздо больше. Пусть ещё раз всё перепроверят.
Бай Лин посмотрел на него и вдруг что-то понял. Радость постепенно угасала на его лице:
— Господин, но юный господин сказал...
— У него свой путь. Хоть и не совсем такой, как я предполагал, — Чжоу Ин на мгновение замолчал. Начиная с той карты Великого Выбора и до настоящего момента, путь, по которому шел Си Пин, всегда шел вразрез с его собственными ожиданиями.
— Всё, что нужно понимать, он уже понимает. Да и не мальчишка давно...
С этими словами Чжоу Ин достал из-под стола небольшую коробочку и спрятал её в горчичное зерно:
— На этот раз я не пойду провожать его в Дом Гармонии Звуков.
Брат способен на всё. Поэтому Си Пин доверчиво запечатал жетон ученика и скрылся в полном одиночестве и «унынии». На деле же он бегал без остановки между Южным морем и уездом Тао, по уши загруженный делами.
Ему нужно было достать партию бессмертных артефактов уровня Пробудившего Духа и пониженного уровня, а также огнестрельное оружие, чтобы раздать их смертным в скрытом царстве для самообороны; придумать, как спрятать ивовую лодку, удерживающую щель, и соорудить вокруг неё слои защиты; спроектировать дорогу из уезда Тао в скрытое царство Южного моря... Столько хлопот, и ни одну из них он не мог поручить кому-то другому. Он сам часто ошибался, но, к счастью, уезд Тао находился под властью Чжоу Ина, и тот мог вовремя направить его.
Люди в скрытом царстве тоже были заняты. За один короткий месяц они пережили два нападения опасных духовных зверей, и защитить их могли только два полубессмертных. Им нужно было возводить новые деревни и сторожевые посты в духовных горах, и, обороняя свой дом, им приходилось собираться с духом и постоянно разведывать окрестности.
Днём люди внутри и снаружи скрытого царства были заняты своими делами, и помочь друг другу они не могли. Ночью же, кроме дежурных на постах, все собирались у небольшого озера на вершине горы для разговоров.
Си Пин стоял на страже снаружи тайного царства, окутанный оболочкой духовной энергии. Он редко вмешивался в беседы. Так как звуки Тайсуй Циня не проникали внутрь, он достал где-то обычную флейту.
Сначала, кроме Ли Маньлуна и Вэй Чэнсян, остальные — включая Чжао Циньдань — чувствовали себя несколько скованно. Но постепенно они привыкли к чистым и далёким звукам флейты, и под руководством старосты Ли начали рассказывать о своих желаниях... Каждый должен был высказаться. У каждого было своё желание.
Они также обсуждали правила. Всякий раз, когда удавалось прийти к согласию, староста Ли складывал их в единый свод законов и поручал двум полубессмертным девушкам высекать их на огромном камне у озера на вершине горы.
Так, спустя месяц с лишним, первая небольшая деревня смертных наконец обрела очертания в скрытом царстве Южного моря.
Си Пин оставил несколько спрятанных деревьев перерождения в защитных массивах у входа в скрытое царство и договорился, что все будут собираться у озера пятнадцатого числа каждого месяца в час цзы.
— Друзья, у меня есть к вам ещё одна просьба. Не могли бы вы помочь мне построить у озера небольшой дворик?
Все жители Беспокойных Земель были потомками искусных мастеров и ремесленниковиз Южного Хэ, поэтому Ли Маньлун спросил:
— Конечно, Тайсуй, какой дворик вам нужен?
Описать словами было слишком трудно, да и рисовать Си Пин не умел. Но к счастью, у него был фотоаппарат. Он передал через щель скрытого царства фотографии маленького дворика, где когда-то жила пожилая госпожа Си в поместье Юннин-хоу.
— Сделайте по этому образцу, — сказал Си Пин. — Чего не хватает — просто скажите мне. Он у нас слишком уж изнеженный. Спасибо вам и простите за хлопоты.
Бай Лин был Заложившим Основы полудемоном и, разумеется, внутрь попасть не мог. На ранних этапах перенести поместье Чжуан-вана тоже было нереально. Си Пин всё обдумал и понял: придётся ему самому приложить больше усилий.
Он передал Чжоу Ину послание, отправил Чжао Циньдань обратно в уезд Тао, а сам всю дорогу вспоминал, что находилось в гостевой комнате бабушкиного двора, где в детстве жил брат.
Размышляя и вспоминая, он сел в поезд Парящего в Облаках Водного Дракона, отправлявшийся из уезда Тао в Великую Вань..
Пересекая государственную границу, Си Пин снял маску духовного образа. Все письмена на границе дрогнули от появления Вознесшегося. Невидимое глазу слабое сияние растеклось наружу, передалось по жилам земли — к Цзиньпину и горам Сюаньинь.
С той поры, как он покинул родину, в одно мгновение пролетело четырнадцать лет.
Белоснежный пар взметнулся к небу. Си Пин смешался с людской толпой и под грохот вошёл в пограничный пост Великой Вань. И в тот самый миг целая группа полубессмертных в синих одеяниях Канцелярии Небесного Таинства, тревожно озираясь, вбежала в маленькую кабинку пограничного контроля.
Си Пин не задерживался, а лишь мельком показал перед ними табличку ученика внутренней школы и, приложив палец к губам, остановил их испуганные возгласы «дядюшка-наставник». Следом его силуэт дрогнул — и он уже растворился в воздухе.
«Семена цветов всё же нужно покупать в Цзиньпине, — подумал он. — Подойдёт ли им климат Южного Шу?»
Чжоу Ин уже находился в Храме Совершенствования, скомкав в руке «вопрос небу» с надписью: «Молодой господин вернулся на родину». Он повернулся и поклонился белой фигуре, неведомо когда появившейся за его спиной:
— Ваше высочество Дуаньжуй, я заставил вас долго ждать.