Тайсуй / TaiSui / 太岁

Шел пятый месяц. Когда положительная энергия ян сменилась отрицательной энергией инь, ядовитые миазмы притаились под густой листвой деревьев.

Герои, не увидевшие света дня, не оставляли попыток найти выход, и каждый со своими мыслями направлялся к Южному морю.

Огромный кит, неотличимый от настоящего, проплыл на глубине тысячи чжан. На его брюхе тускло вспыхивали письмена — это был бессмертный артефакт для скрытного перемещения по морским глубинам.

Этот бессмертный артефакт был чем-то похож на «большую каракатицу», которую использовал Белый Клевер, когда грабил караван духовных камней Великой Вань, но в отличие от уродливого кальмара, эта форма была куда грациознее. Удаляясь от материка, гигантский кит время от времени всплывал на поверхность, позволяя людям в своем брюхе увидеть солнечный свет, а иногда даже привлекал настоящие стаи китов.

Согласно преданиям, в древние времена жители южного побережья древнего Хэ поклонялись китам, считая, что после смерти гигантские киты погружаются на морское дно, и их тела становятся благословением для всего живого. Отсюда и пошла поговорка: "Павший кит становится божеством".

Вэй Чэнсян никогда не видела такого своими глазами, и потому не могла утверждать, правда это или нет. Во всяком случае, когда этот кит Ланьцана опустился на дно, он приютил лишь всякую нечисть вроде "демонического войска Восточного моря" и "жадных чиновников Западного Чу".

Сложив руки за спиной, она прошла через длинный узкий проход в трюм корабля, проверяя подачу духовных камней в массивы. Каждый, кто встречался ей на пути, с уважением останавливался и кланялся, приветствуя её как Вэй-лаобань. В Беспокойных землях не нашлось бы ни одного человека, который не знал бы историю о юной девушке, только что пробудившей духовные глаза и одним ударом сокрушившей Заложившего Основы культиватора, Белого Клевера. Эта слава лишь окрепла, когда Заступники вновь и вновь отправлялись по её следам, посылая на смерть всё новых людей. Ни одна попытка не увенчалась успехом: они не только не сумели убить её, но и сами потерпели сокрушительные поражения, утратив основные силы, что добавило её кровавой славе оттенок таинственности.

Сейчас она находилась на борту судна Вознесшегося мастера по имени Королева-мать Запада, одной из Трех Героев Беспокойных Земель.

Три Героя Беспокойных Земель — это те трое, которые чуть не основали государство в Беспокойных землях. Их титулы были такими же дерзкими, как и их действия. На западе находилась Королева-мать Запада, на востоке — Император Востока, а на юге — Лорд Гуанъань. Во всяком случае, услышав эти имена, хотелось громко крикнуть: «Да здравствуют Ваши Величества!».

"Восточный" и "Западная" были местными уроженцами и когда-то супругами.

Королева-мать Запада происходила из Ланьцана, тогда как Император Востока был жестоким Отступником Южного Хэ. Когда Южный Хэ пал, Император Востока уже достиг уровня Заложения Основ и стал лидером местных Отступников, а Королева-мать Запада была всего лишь юной девушкой, которая незадолго до этого встала на путь изготовления эликсиров.

После того как ее школа распалась, дом был уничтожен, а семья погибла, бывшая дворянская дочь вышла замуж за Отступника-простолюдина. Добровольно ли она пошла на это — сказать трудно, но со временем стало ясно, что любви там было немного. Ее не очень заботило, что Император Востока завел любовниц. Но с появлением маленького красавца Лорда Гуанъань они вдвоем превратили Императора Востока в Рогоносца Востока.

И пусть к тому времени жена Императора Востока оставалась таковой лишь номинально из-за разногласий в их Духовных Стезях, он не мог стерпеть такого унижения. Не медля ни минуты, он отдал приказ о немедленной казни этих двоих в Беспокойных Землях. Его связи в Беспокойных Землях были обширными и глубоко укоренившимися. Королева-мать Запада и лорд Гуанъань несколько лет жили как загнанные волки, спасаясь лишь благодаря тому, что Владыка был последователем пути меча.

Эти трое сражались более века, пока правая рука Императора Востока, Белый Клевер, по воле случая не попался в "канаву" Вэй Чэнсян. Воспользовавшись моментом, когда весь состав Заступников отправился на охоту за Вэй Чэнсян, Королева-мать Запада и лорд Гуанъань захватили их логово, забрали все богатства крупнейшего торговца снежным вином в Беспокойных Землях и поочередно достигли уровня Вознесения.

С мощью Вознесшихся не могла справиться «сила», состоящая из всякого отребья. Император Востока был один против двоих. И он понимал, что ничего не может поделать с этой парой прелюбодеев. Но, будучи одним из правителей Беспокойных Земель, он оставался фигурой, которую даже Королева-мать Запада и лорд Гуанъань не могли так просто свергнуть. Поэтому все трое странным образом пожали друг другу руки, заключили шаткое перемирие и согласились на мирное сосуществование на одном участке континента. Они даже не стали тянуть время и заключили союз.

Вскоре после этого Королева-мать Запада прислала Вэй Чэнсян письмо, спрашивая, не хочет ли она стать «приглашенным придворным» — то есть сестренкой-громилой[1] и посыльной. В обмен на работу Королева-мать Запада снабжала бы ее духовными камнями.

[1] 打手 (dǎshou) — громила, силач (как правило, состоявший на службе у помещика для расправы с крестьянами, дин. Мин)

Из-за истории с убийством Белого Клевера, Королева-мать Запада предложила очень щедрые условия: она не требовала от нее клятв верности и не ставила на ней клеймо духовного образа.

Вэй Чэнсян взяла под свое крыло группу людей из Беспокойных Земель, в том числе тех, кого оставили Лян Чэнь и Цикады Правосудия. Она каждый день переживала, что у нее не хватает денег, но услышав о такой возможности, согласилась не раздумывая. В любом случае, у неё был Тайсуй. Даже если бы ей поставили клеймо, она бы не испугалась.

После этого Тайсуй, видимо, подбросил Императору Востока своего разведчика или что-то в этом роде — этот господин воистину был настолько волшебным, что Вэй Чэнсян не удивляли никакие его проделки: какие бы коварные планы ни замышлял Император Востока, Тайсуй всегда предоставлял информацию вовремя. После нескольких заслуг Вэй Чэнсян полностью стала доверенным лицом Королевы-матери Запада, и в этом путешествии к Южному морю Королева-мать Запада взяла ее с собой.

Вэй Чэнсян всегда тщательно выполняла работу, за которую получала оплату. Она привела в порядок массивы на огромном ките и каждый день вносила небольшие правки. За всё время не случилось ни одного сбоя. Закончив, как обычно, осмотр, она направилась к голове огромного кита. Не успела она приблизиться, как ее интуитивное восприятие уловило теплый, роскошный и манящий аромата, доносящегося с носа корабля.

Вэй Чэнсян замедлила шаг, спустилась по ступенькам и повернула в носовую часть корабля.

Там стояла роскошно одетая женщина в старинном одеянии Южного Хэ. Подолы ее юбок волочились по земле на три чи. Из-за тяжелой, сложной ткани и вышивки трудно было сосчитать, сколько слоев на ней надето. Однако обладая величием, присущей людям, достигшим уровня Вознесения, она излучала такую ауру, что никто не осмеливался смотреть на неё прямо. Это великолепное одеяние, в котором можно было похоронить человека, не только не выглядело на ней чересчур праздничным, но, напротив, подчеркивало облик бессмертной королевы.

В трех шагах от нее, почти слившись с тенью, стоял человек с мечом в руках, одетый в черное боевое облачение. Его взгляд мог пронзить душу любого — это был культиватор пути меча Лорд Гуанъань. Гуанъань словно врос в её тень, как едко заметил Императора Востока: «Даже собака не следует за человеком так близко, как он».

— Госпожа, Лорд Гуанъань, — Вэй Чэнсян, избегая острого взгляда Лорда, доложила своему работодателю. — Согласно нашему маршруту, мы должны прибыть уже совсем скоро. Я провела последнюю проверку, с кораблём всё в порядке.

Услышав это, Королева-мать Запада повернулась и вежливо отдала поклон в старинном стиле:

— Спасибо за труды, А-Сян.

Каждое её движение было мягким и изящным, словно тщательно отточенный жест благородной дамы. Вэй Чэнсян мгновенно ощутила, как на фоне этой утончённой грации её собственное дыхание кажется грубым, и невольно понизила темп дыхания:

— Это мой долг.

Королева-мать Запада раскрыла ладонь, и из неё выпала сверкающая чешуйка пробудившегося дракона, которая, медленно паря в воздухе, зависла у носа корабля.

Это было приглашение от Вангэ Лобао.

Чешуя дракона едва заметно дрогнула, и по ней пробежал слабый, мерцающий свет. На ней мелькнуло несколько слов на старом языке Южного Хэ и выглядели так, словно они были напечатаны. Эти слова гласили: «Открыть лично Королеве-матери Запада» — у Гуаньаня тоже был такой.

Чтобы открыть приглашение, нужно было влить в него духовную энергию, причём исключительно энергию самого приглашённого. Тогда приглашение автоматически направляло судно по нужному маршруту. Вэй Чэнсян следила за этим весь путь и заметила, что приглашение не только показывало дорогу, но и будто знало маршруты военно-морских флотов и кораблей с духовными камнями разных стран. Оно умело обходило их, корректируя курс и скорость судна с поразительной точностью.

Иными словами, где бы ни находился приглашённый, достаточно было передать свою духовную энергию, и приглашение могло доставить его в легендарное Скрытое Царство Южного моря — даже если сам лежал без дела.

Ещё более предусмотрительно было то, что приглашение Императора Востока вело его другим путём — хотя они плыли в одном направлении, но с тех пор как они отправились в путь, они больше не встречались друг с другом. Похоже, приглашающий знал об их разногласиях и всё тщательно продумал.

— Под гнётом духовных гор мы все слабы и уязвимы. Если мы и дальше будем рассыпанным лотком песка, нас рано или поздно уничтожат поодиночке, — мягко сказала Королева-мать Запада. — Говорят, что в этот раз все... 'единомышленники', кто достиг среднего уровня стадии Заложения Основ и выше, получили приглашения. Не исключено, что между некоторыми из них возникнут личные обиды. В своем письме Вангэ Лобао говорит, что проследит за тем, чтобы не возникло никаких разногласий. Интересно, как он собирается это сделать?

В этот момент молчавший до сих пор Гуанъань внезапно поднял голову и сказал:

— Мы прибыли.

Как только он произнёс эти слова, Вэй Чэнсян тоже что-то почувствовала. В следующую секунду чешуйка, висевшая у носа корабля, начала быстро вращаться, и огромный кит, издав протяжный стон, сам всплыл на поверхность.

Окружающая морская вода тут же была отброшена духовной энергией кита, вспыхнул яркий свет, и огромный кит растворился в воздухе.

Находящееся на ките духовное сознание Вэй Чэнсян мгновенно охватило все массивы и письмена на корабле, на случай если возникнут проблемы. Внезапно возникло тонкое, почти неуловимое ощущение искривления пространства и времени. Её растянутое сознание на краткий миг утратило фокус. Спустя мгновение перед глазами прояснилось, и кит уже полностью всплыл на поверхность, остановившись рядом с маленьким островом.

Остров казался безлюдным, но на нём уже были подготовлены чистые жилища с привычной утварью. Духовная энергия была очень сильной — на таком рифовом острове, размером всего в несколько му, не могло быть духовных камней. Очевидно, служители заранее разместили здесь духовные камни.

Лорд Гуанъань и Королева-мать Запада тут же отправили свои духовные сознания, чтобы осмотреть окрестности. Однако вскоре они столкнулись с неожиданным ограничением: их духовные сознания не могли выйти за пределы радиуса в пятьдесят ли вокруг острова. На приглашении пробудившегося дракона появилось небольшой послание: «Мои гости прибыли со всех четырех концов морей. Все вы попали в скрытое царство через разные входы и не будете мешать друг другу. Если пребывание здесь доставит вам неудобства, вы можете спокойно покинуть Скрытое Царство в любой момент, раздавив приглашение.»

Королева-мать Запада и Лорд Гуанъань переглянулись: этот Вангэ Лобао действительно смог организовать всё так, чтобы никто не пересёкся.

Почти одновременно с ними на другой необитаемый остров приземлилась тень. Из нее вышел Юй Чан. Его глазные радужки слегка покраснели, он осмотрел окрестности и нахмурился.

Император Востока Беспокойных земель, загадочный последователь путь меча с Северного Ли, а также великие и низшие Отступники из Западного Чу — все высадились на свои острова.

Лишь на одном острове, густо засаженном деревьями перерождения, царила полная тишина.

В глубинах Южного моря, где бурно вздымались стебли лотоса, похожие на конечности осьминога, открылась пара глаз необычного цвета.

Чжомин снова и снова спрашивал:

— Ну что? Как там?

— Почти все прибыли, — Вангэ Лобао нахмурился, задумавшись на мгновение. — Этот человек... еще не появился. Я даже не чувствую его приглашения.

В это время Си Пину, которого Отступники буквально держали в зубах и хоронили в сердцах, совершенно не хотелось чихнуть.

В конце четвёртого месяца он с важным видом въехал с караваном в столицу Южного Шу, город Чжаое, и остановился в Павильоне Морской Воды — главном заведении Южного Шу, известном как поглощающая деньги яма.

Каждый день он наслаждался изысканными яствами и жил в свое удовольствие, а также успел заключить две выгодные сделки.

На всём континенте нравы становились всё более пылкими и откровенными по мере продвижения на запад. Если, к примеру, роскошь Цзиньпина заключалась в изысканной проработке мельчайших деталей, стремящейся к утончённому «самообладанию», то в Дунхэне роскошь уже приобретала более явные, открытые формы. А в Чжаое, казалось, и вовсе опасались, что их великолепие не ослепит приезжих достаточно сильно.

Павильон Морской Воды возвышался на восемь этажей, все стены и крыша были покрыты фресками из золотой пудры. Они не выдерживали бы даже малейшего воздействия пара, поэтому все освещение обеспечивалось драгоценным жемчугом.

Павильон представлял собой огромную кольцевую конструкцию с открытым садом в центре. В этом саду, на искусственно созданной почве из зелёной руды, росли редчайшие лекарственные травы. Гости могли открыть задние окна, вдохнуть свежего воздуха и снять усталость после долгого пути.

Над садом возвышались стеклянные смотровые платформы различной длины, движимые сложным механизмом шестерёнок и подшипников, напоминая движение небесных светил. Каждый вечер над садом возвышалась сцена, полная красавиц. Гости покупали золотые листья и бросали их вниз. Песни и музыка не стихали в Павильоне Морской Воды, а дождь из золота сыпался бесконечно.

Чжао Циньдань, проработавшая восемь лет «учителем начальных классов» в уезде Тао, даже не стала узнавать, сколько стоит здесь провести ночь, предпочтя не слышать о таких вещах, чтобы сохранить душевное спокойствие.

— Спасибо, не нужно, мне не жарко... — она махнула рукой, отказываясь от помощи молодой девушки из народа Миа, которая пыталась обмахивать её веером. Когда девушка хотела помочь ей поднять подол платья, Чжао Циньдань поспешно остановила её:

— И-и в этом тоже нет необходимости!

Девушка смущенно отдернула руки, а Чжао Циньдань улыбнулась ей и сказала не очень уверенно на официальном языке Шу:

— Можешь заняться своим делом, я не нуждаюсь в обслуживании.

Сказав это, она, словно спасаясь бегством, открыла дверь и вошла в отдельную комнату на верхнем этаже.

В комнате только что побывала целая волна гостей. Гости прощались, а семь или восемь слуг убирали остатки пиршества. Эти люди работали необычайно ловко и совершенно бесшумно. Увидев вошедшую Чжао Циньдань, один из слуг тут же достал шелк и, опустившись на колени, протёр перед ней уже и без того чистый пол.

Чжао Циньдань: ...

Молодая госпожа хоть и повидала мир, но, по правде говоря, обычаи Южного Шу казались ей несколько чрезмерными.

Она кивнула в знак благодарности и поспешно вошла внутрь, где услышала, как мужчина средних лет говорит:

— Я думал, раз между Чу и Шу провели железную дорогу, расходы за перевозку снизятся, и нам тоже придется снизить цены...

Напротив него сидел довольно утонченный мужчина, на вид лет сорока-пятидесяти, манерами напоминавший бывалого денди. Он перебил:

— Дорога открылась, товары стали свежее, с чего бы снижать цены? Как только весенний чай в следующем году соберут, скажем, что он был обработан в уезде Тао всего три дня назад, что его дух еще не рассеялся. Хм... придумайте красивое название и объявите, что после продажи пятисот цзинь каждый год цена будет расти в два раза выше.

— Вдвое... Тай... нет, Цуй-лаобань, разве это не будет всё равно что пить золото?

Этот торговец из Чу, известный как Цуй Буцюн[2], на самом деле был Тайсуем из Лу-у — Си Пин.

[2] 步琼(bùqióng) — имя созвучно с 不穷(bùqióng), «не бедный».

— А что вы думаете они хотят пить? Именно потому, что золото на вкус не очень, они и используют чай как символ. Придумайте историю, которая оправдает их расходы. У покупателей есть молчаливое взаимопонимание с нами, они всё поймут и не будут копать глубоко, — Си Пин небрежно поднял чашку с водой и сделал большой глоток. — В противном случае, кто в здравом уме будет платить десять лянов серебра за чашку воды, в которой помыли листья?

Чжао Циньдань вспомнила прошлые расходы своей семьи и почувствовала, что над ней насмехаются.

Когда она вошла, Тайсуй кивнул ей, а мужчина средних лет, похожий на торговца, поспешно встал:

— Господин... госпожа Чжао.

Этот мужчина средних лет тоже был членом Лу-у, он долгое время работал в уезде Тао и знал её как «временного сотрудника» Лу-у.

Хотя Чжао Циньдань не вмешивалась во внутренние дела Лу-у, она знала, что за эти годы они разделились на две группы: одна занималась выполнением заданий, другая серьёзно вела бизнес, и они могли в любой момент поменяться ролями.

Но она не ожидала, что такой могущественный мастер как Тайсуй, который должен был давно отойти от мирских дел, тоже участвует в управлении. Судя по тому, что говорил Лу-у, сфера его управления была весьма обширной.

Вознесшийся мастер, который мог легко уйти в уединение на несколько десятилетий, был настолько хорош в конвертации валют каждого государства, что это просто шокировало. Этот необычный старший не только знал цены на товары каждого государства как свои пять пальцев, но и вел бизнес с полным пониманием счетов — словно старый лавочник, который провел десятки лет за счётами.

Интересно, какой путь совершенствования он практикует... Неужели путь денег?

Не успела она сесть и заговорить, как кто-то осторожно постучал в дверь. Лу-у ответил, и вошел весьма благородный служитель из народа Сюйи, держа в руке цветок, только что срезанный с лекарственного куста.

Завернув цветок в шелк, служитель протянул его Чжао Циньдань. Улыбаясь, он сказал на языке Чу:

— Это первое «пламя феникса», распустившееся сегодня утром. Бутон раскрылся в день вашего приезда, юная госпожа. Наверное, он расцвел для вас. Надеюсь, что такая небесная дева как вы не будет держать зла на слугу. Если вы действительно презираете людей из клана Миа, мы можем попросить управляющего выделить для вас только Сюйи.

Чжао Циньдань была в недоумении:

— А?

— Не нужно, — вмешался Си Пин. — Моя племянница любит тишину и не любит, когда перед глазами мельтешат люди. Просто оставьте её в покое.

Служитель Сюйи поспешно кивнул, оставил цветок и вышел, прикрыв дверь. Разочарование на его лице было трудно скрыть.

Си Пин сказал:

— Раньше эти два народа тоже довольно сильно различались, как воды Цзин и Вэй[3], но помнится мне... раньше между ними не было такой напряжённости[4]?

[3] 泾渭分明 (jīngwèifēnmíng) — воды рек Цзиншуй и Вэйхэ (ясно) различаются (разделяются); различаться, как воды Цзин и Вэй (обр. в знач.: видна разница, проявляется контраст между прозрачным и мутным, чистым и грязным)

[4] 剑拔弩张 (jiànbánǔzhāng) — меч обнажён и натянута тетива самострела (обр. о напряжённой обстановке в знач.: бряцать оружием)

— Это началось в последние годы, — ответил Лу-у, сидевший напротив. — Особенно после того, как начали распространяться туалетные вестники. Раньше это было негласное понимание, а теперь всё публикуется в вестниках. Статья старшего учёного Чжаое, Дуюй Цзюй, широко разлетелась. В ней говорится, что средний размер головы у народа Миа на половину кунь меньше, чем у народа Сюйи. А раз голова меньше, значит, и мозг меньше, от природы более импульсивны, не подходят для тонкой работы и дел, где нужно думать. Были также исследования, утверждающие, мол, «язык Миа вредит логическому мышлению». Недавно появилась анонимная статья, в которой говорилось, что духовные образы Миа уступают образам Сюйи. На горе Линьюнь представители народа Миа уже на грани срыва.

Чжао Циньдань: ...

Она никогда не изучала головной мозг и не знала, как опровергнуть это утверждение, но по такой логике самым умным человеком на всей горе Сюаньинь, несомненно, должен был быть Ло шисюн из храма Совершенствования.

Только сейчас она поняла: поскольку она отказалась от того, чтобы девочка из народа Миа обмахивала её веером и поднимала подол платья, эти Сюйи решили, что она недовольна, и попытались использовать это как повод для притеснения другой расы... Даже прислуга в трактире занимается устранением инакомыслящих!

— Это не просто так. Прислуживать в Павильоне Морской Воды — выгодное дело. В сезон за месяц можно получить семь-восемь лян серебра вместе с чаевыми. Многие крупные механические заводы сейчас набирают рабочих и помощников, и они ясно дали понять, что Миа им не нужны. На главном острове их повсюду притесняют.

Услышав о туалетных вестниках, Си Пин задумчиво нахмурился.

Чжао Циньдань спросила:

— Почему люди Миа не оспаривают это?

Лу-у ответил:

— Официальный язык Южного Шу и его грамматика происходят из языка Сюйи. Люди Миа верят в природу, среди них мало грамотных. Только ученые из числа Сюйи берутся писать статьи и исследовать эти вопросы. Вот, купите несколько туалетных вестников в Чжаое и увидите сами — там одни и те же люди из нескольких мест ведут дебаты. Голосов людей Миа почти нет.

Си Пин окинул взглядом комнату, и едва уловимая духовная энергия стремительно распространилась по всей комнате, создавая заклинание, препятствующие подслушиванию.

Лу-у и Чжао Циньдань тут же замолчали.

Из-за того, что на Тайсуй была надета маска духовного образа, его действия и манеры очень напоминали смертного. Лу-у и Чжао Циньдань, которые долгое время провели в уезде Тао с его запретом на духовную энергию, постоянно забывали, что этот человек — Вознесшийся.

Перед культиватором Пробудившего Духа, Вознесшийся был подобен живой духовной горе. Стоило ему выпустить немного своей ауры, как она могла пронестись прямо через меридианы культиваторов низкого уровня.

Через мгновение Си Пин снова скрыл свою ауру и тихо сказал:

— Я подозреваю, что тот, кто собирает со всех сторон Отступников, возможно, вовсе не Вангэ Лобао.

На самом деле ему давно хотелось увидеть, что представляют из себя герои, идущие наперекор духовным горам, но это было лишь любопытство, не больше. Собрать их всех — у него бы не хватило на это сил.

И если не брать в расчет таких людей, как Юй Чан и Чжомин, которым он доставлял неприятности, у каждого из них были свои силы и возможности. Других людей не «поднимали» до уровня Вознесения несколько Высвободившихся старейшин. Каждый из тех, кто веками боролся за жизнь, пока не стал Вознесшимся, был выдающейся личностью.

Так откуда у Вангэ Люобао такая уверенность?

Если он не договорился заранее с приглашенными им Отступниками, то он просто самонадеянный глупец. Но, судя по реакции тех троих из Беспокойных земель, на это не похоже. До недавнего времени имя Вангэ Лобао нигде не упоминалось и, похоже, он не имел никакого влиятельного рода. Тайно действовать у подножия духовной горы — это не похоже на человека, не знающего высоты неба и толщины земли[5].

[5] 不知天高地厚 (bù zhī tiān gāo dì hòu) — не знать высоту неба и толщину земли; быть невежественным и заносчивым

Остаётся единственный вариант — за Вангэ Лобао стоит одна из ветвей народа Миа в горах Линъюнь.

На этот раз, несмотря на то, что внешне это выглядело как сговор великих Отступников, а люди из внутренней школы Линъюнь нарушили правила и разгласили секреты, на самом деле за всем этим могла стоять внутренняя борьба между народами Сюйи и Миа. Народ Миа, возможно, стремился каким-то образом объединить этих великих Отступников и использовать их в своих целях.

Туалетные вестники, новая версия дуюэцзиня — эти беспокойные ветры явно достигли самого западного континента. Паровые чудовища идут вразрез с традициями народа Миа, и их рано или поздно вытеснят Парящие в Облаках Водные Драконы. Мудрецы внутренней школы бессмертных гор явно уже осознали, что если так пойдет и дальше, то народу Миа не останется в родной стране даже места, куда можно воткнуть шило.

Си Пин достал из-за пазухи небольшую бутылочку из цветного стекла, в котором была пригласительная карточка, сделанная из чешуи пробудившегося дракона. Чешуйка мягко стукнулась о бутылку, словно пытаясь указать ему направление, но наткнувшись на выгравированные письмена, отскакивала обратно.

Даже не дал мне карт, и ты действительно думаешь, что я просто буду следовать за тобой?

Си Пин осторожно постучал по бутылке.

— Мы пойдем прямо к горам Линъюнь.