Тайсуй / TaiSui / 太岁

От горного хребта Линъюнь до западного побережья Южного Шу было более восьмисот ли. Все эти территории были отданы под ферму духовных зверей.

Ферма духовных зверей, опиравшаяся на духовные горы и окруженная с трех сторон морем, оказалась намного больше, чем представляла себе Чжао Циньдань.

Официальные управляющие сюда почти не заглядывали, лишь периодически проводили осмотр своим духовным сознанием. Чжао Циньдань, используя духовную маску, превратила себя в жителя Беспокойных земель и вместе с Ли Маньлунем проникла на ферму духовных зверей.

— Госпожа Чжао, не беспокойтесь, господа совершенствующиеся не смогут различить, кто есть кто среди нас, — сказал Ли Маньлун. — Да и никто не будет внимательно нас разглядывать.

Чжао Циньдань и сама не решалась бросить случайный взгляд на свое отражение, когда проходила мимо водоемов. Она не хотела признавать этого, но даже обезьяна без шерсти была бы больше похожа на человека, чем народ Беспокойных земель.

Вокруг главного острова плавали огромные водные духовные звери, обитающие в прибрежных водах. Их пение смешивалось с шумом волн.

К югу простирались густые тропические леса, тянущиеся к подножию гор Линъюнь. В центре раскинулась обширная область смешанных болот и внутренних озер, а на севере простиралась бескрайняя степь.

Со всех сторон доносились рычание и крики, один громче другого, что было довольно пугающе. Услышав свист ветра, Чжао Циньдань подняла голову и увидела огромную птицу, затмевающую собой солнце и небо. Ее тело превышало десять чжан в длину, и, пролетая над вершинами вековых деревьев, она смахнула с ветвей и листьев капли воды — внизу словно пошёл мелкий дождь.

— Это Сифэн — Западный Ветерок. Птенчик, ещё не вырос, поэтому немного балуется, — беззаботно сказал Ли Маньлунь, заложив руки за спину. — Сифэны огромные, но имеют мягкий нрав. Если привыкнут к человеку, то позволят даже себя оседлать, поэтому их не держат в клетках... О, а вот и эта несчастная кучка.

Не успел он договорить, как они прошли мимо небольшого холма, усеянного норками, откуда исходил особый мускусный запах. Проходя мимо, из каждой норы высовывалась голова жителя Беспокойных земель, вращаясь во все стороны.

Чжао Циньдань: ...

Кого они пытаются напугать?

Ли Маньлун издал два пронзительных свиста, и головы, услышав их, разом повернулись, показав истинный облик — это была группа большеглазых обезьян, скалящиеся и хихикающие.

— Этих мартышек называют «обезьяны-обманщики». Они могут копировать облик любых живых существ. Если увидите какого-то духовного зверя или человека, который ведет себя странно, и при этом чувствуете этот мускусный запах — скорее всего, это они просто забавляются. Хотя эти обезьяны и любят пугать людей, от них есть польза как от функции предупреждения. Свободно разгуливающие духовные звери не могут проникнуть в закрытые зоны. Если увидите, что обезьяны-обманщики превратились в какого-то хищника, нужно быть начеку — вероятно, где-то сломался защитный массив, и опасный духовный зверь вырвался на свободу.

Продвигаясь дальше, они встретили духовных змей, роющих туннели под землёй, гигантских жаб, извергающих один мираж за другим, и рыбу, которая отрастила ноги, чтобы выйти на сушу... Чжао Циньдань видела множество духовных трав и зверей, о которых прежде лишь читала в книгах, и от обилия впечатлений даже на время забыла о своём пугающем облике.

Внезапно неподалёку раздался восторженные свист беспокойноземца. Посмотрев в ту сторону, откуда доносился свист, Чжао Циньдань увидела духовного зверя размером с водяного буйвола. Пара огромных рогов изгибалась за головой подобно полумесяцу, грудь выпячена, а четыре конечности длинны и стройны — невероятно изящное создание. Всё его тело было чёрным, и в тени деревьев оно напоминало утончённый силуэт. Увидев людей, существо не испугалось, а слегка кивнуло в знак приветствия, после чего неспешно удалилось.

— Какой красивый! Кто это?

— Это Сюань-ян, или же Соболиная Овца, — тихо сказал Ли Маньлун, словно боясь что-то спугнуть. — Один из трёх священных зверей Южного Шу, вестник благоприятных предзнаменований. Они не признают хозяев, не поддаются приручению и живут на воле... Мы редко встречаем их. Вы принесли нам удачу, госпожа. Скоро произойдет что-то хорошее. Все желания будут исполнены.

Чжао Циньдань вежливо улыбнулась, не принимая слова близко к сердцу. Когда ее группа поступала в Храм Совершенствования, их тоже встречала голубая лань и белый олень. Старшие управляющие также говорили о «благоприятных предзнаменованиях», но никто так и не достиг выдающихся успехов. Наоборот, едва наступила осень, как Храм Совершенствования взорвался, а в конце года большой пожар в южном окраине Цзиньпина чуть не погубил Великую Вань. И после этого...

В сердце девушки мелькнула тень, и она поспешила отвлечься от своих мыслей, чтобы не портить себе прогулку.

Пройдя еще глубже в лес, Чжао Циньдань почувствовала поблизости мощный защитный массив.

— Дальше начинается закрытая зона. Это зона сухопутных зверей. Все, кто заперт внутри, — опасные духовные звери. Пожалуйста, не подходите к ним близко, госпожа. Те из нас, кто за ними ухаживает, обязаны строго соблюдать установленное время и определенные маршруты для кормления и уборки. Когда защитный массив работает должным образом, он блокирует человеческую ауру. Но несмотря на это, мы всегда должны быть предельно внимательны. Когда эти звери впадают в бешенство, даже полубессмертному трудно противостоять им. Что касается нас, то если мы столкнемся с ними... Хех, когда чья-то очередь идти в закрытую зону, перед уходом мы обязательно прощается с родными и друзьями.

У Чжао Циньдань сжалось сердце. Она уже собиралась сказать, что может помочь, но тут Ли Маньлун снова мягко улыбнулся и добавил:

— В такие моменты время кажется прекрасным. Все ссоры исчезают сами собой, а мир кажется широки, как море, и необъятным, как небо. Даже утренний туман пахнет сладко. Такое счастье достается нам, старикам. Пусть молодежь набирается опыта и ждет своей очереди.

Чжао Циньдань не нашлась что ответить.

Ли Маньлун снова предупредил ее:

— Это место уже находится в пределах великого массива горы. Госпожа Чжао, вы не из числа людей горы Линъюнь. Помните наставления Тайсуя: ни в коем случае не используйте духовную энергию без необходимости. И ваше дерево перерождения не доставайте просто так. Если нужно передать что-то старшему, просто скажите мне.

Си Пин не пошел с ними.

На эту ферму духовных зверей Чжао Циньдань могла войти, а он — нет. Так как у полубессмертного отсутствовала сущность и способность удерживать духовную энергию, Чжао Циньдань, пока активно не применяла заклинания или бессмертные артефакты, могла казаться обычной смертной, надев духовную маску.

Но с Вознесшимся мастером все было иначе.

В прошлый раз Си Пин был только на стадии Заложения Основы. К тому же на горе Саньюэ все перемешалось, как рыбы с драконами[1], что позволило ему пробраться внутрь. Теперь же он был Вознесшимся, подобно гиганту весом в сотни и тысячи цзиней. "Реплика" могла скрыть его ауру и духовный образ, но его «вес» все равно будет на виду. Если только великий массив горы Линъюнь не развалится на части, как в свое время массив Саньюэ, то стоит ему сделает шаг внутрь— потревоженная им духовная энергия тут же вызовет божественное оружие горы Линъюнь.

[1] 鱼龙混杂 (yúlónghùnzá) — перемешались рыбы и драконы (обр. в знач.: всё смешалось, перемешалось между собой хорошее и плохое; тут есть и честные люди и подонки общества)

— Ты спокойно поживи здесь какое-то время. Если что-то приглянется на ферме духовных зверей — бери, не стесняйся, — сказал ей Си Пин перед уходом. — И жди.

— Чего ждать?

— Жди, когда божественное оружие гор придет в смятение, и духовная энергия бессмертных гор Линъюнь начнет утекать, — с улыбкой сказал Си Пин. — Когда целая толпа Отступников соберётся здесь, а бессмертные горы никак не отреагирует... ну, значит они и правда ни на что не годятся. Не волнуйся, если так случится, я «намекну» им.

Эти слова опытного мастера устраивания хаоса лишили юную госпожу дара речи. Она смогла лишь сухо сказать:

— Ну... э-э, спасибо, старший?

— До тех пор ты можешь продолжать совершенствовать свою Духовную Стезю, — в этот момент Тайсуй снова стал серьезным, в мгновение ока превратившись обратно в таинственного Вознесшегося-старшего. — Твоя Духовная Стезя берет начало в твоем собственном сердце. Всё нужно постигать самостоятельно, а не как те, кто просто перенимает Духовную Стезю от наставников... У меня был друг, который потратил целый шестидесятилетний цикл на совершенствование своей Духовной Стези, пока не свернул за угол. Если хочешь, можешь говорить с этими людьми из Южного Хэ. Они могут только слушать, но не говорить. Они не станут задавать много вопросов и не потревожат твой разум. Жить там будет не очень удобно, но это пойдет тебе на пользу.

Польза и правда была. Здесь духовная энергия насыщеннее, чем в Храме Совершенствования. Драгоценные лечебные травы, которые снаружи не купишь и за тысячу золотых, росли повсюду как сорняки. Она могла свободно использовать их для восстановления своих меридианов. Только вот разговаривать с народом Беспокойных земель было сложновато.

Помимо Ли Маньлуна и ещё нескольких человек, которые с трудом могли объясняться жестами и запинками, подавляющее большинство беспокойноземцев почти не умели говорить. Они общались между собой при помощи свиста разной тональности, и посторонние не могли разобрать в этом никакой системы.

Староста Ли был негласным королём всей фермы духовных зверей. Каждый из жителей Беспокойных земель, увидев его, непременно останавливался и склонял голову, позволяя погладить свою лысую макушку.

Различить среди них мужчин и женщин, молодых и старых было практически невозможно. Их тела были одинаково сгорблены, голоса — одинаково резкие, и носили на себе бесцветные лохмотья. Только присмотревшись, можно было заметить, что у женщин чуть больше прядей волос и чуть тоньше кости под тонкой кожей.

— Женщины живут здесь. Я попросил их заранее подготовить жилье для вас. Простите, если приём окажется недостаточно хорошим, госпожа.

— Что вы, староста Ли, вы слишком любезны, — ответила Чжао Циньдань. На самом деле она была готова жить хоть в коровнике — ничего страшного, тело полубессмертного могло оставаться чистым, и брезгливости у нее не было. Во время заложения основ ей придется пережить воссоздание своих меридианов, чего бояться неудобного жилья?

Но дом все же удивил ее.

Южная часть Шу отличается тёплым и влажным климатом. На протяжении года можно не закрывать двери и окна, в жилище всегда светло. На окнах висели занавеси из листьев полыни, защищающие от комаров и насекомых. Их концы были аккуратно завязаны в изящные маленькие узелки, напоминающие мешочки. На стенах и полу не было ни пылинки, а на соломенной кровати лежал вручную сотканый плед из эдельвейса[2]. И кто-то заботливо поставил у окна букетик нежных цветов, точно такого же оттенка, как эдельвейс.

[2] В оригинале написано 雪绒草 (xuěróngcǎo). Дословно переводится как «снежно-пушистая трава». Мы не уверены, является ли это реальным названием растения в китайском языке или авторским вымыслом, но при поиске в Google первым вариантом выдаётся «эдельвейс». Этот цветок соответствует описанию — «снежно-пушистая трава».

Народ Беспокойных земель знали, что она не из их числа, и, опасаясь, что они покажутся ей неприятными, держались в стороне и лишь украдкой наблюдали за ней, не осмеливаясь подойти.

Ли Маньлун сказал что-то на древнем языке Южного Хэ, указывая на букет цветов. Вероятно, это была похвала. Только после того, как он повторил это несколько раз, хрупкая девушка несколько неуклюже подбежала и подставила свою голову, чтобы староста Ли погладил ее.

Её черты лица пугающе сжались к центру, на лице будто образовалась впадина... Это была пугающая улыбка народа Беспокойный земель. Она торопливо подбежала, склонилась перед Чжао Циньдань в древнем поклоне Южного Хэ— таком, который сейчас можно встретить только в книгах. Не дожидаясь ответного поклона, она убежала.

Но в этот короткий миг Чжао Циньдань с совершенной ясностью осознала: перед ней стояла юная девушка из Южного Хэ, запертая в теле чудовища.

— Староста Ли, — Чжао Циньдань не смогла сдержаться. — Простите, не хочу показаться грубой, но... вы совсем не похожи на тех, о которых ходят слухи.

— Слухи не лгут. Нас, отверженных духовными горами, лишили возможности быть людьми. Большинство не доживает до двадцати-тридцати лет и умирают молодыми. Почти половина из нас рождается слабоумными, а те, кто изначально не был такими... со временем понимают, что безумие — единственный способ выжить, и им приходится плыть по течению. Вэй-лаобань дала нам возможность выжить. Тайсуй собрал нас вместе. Если у нас есть хоть малейший шанс продолжить идти вперёд, мы пойдём, чего бы это ни стоило, — сказал Ли Маньлун. — Иначе кто будет помнить о нашей старой родине?

На бессмертных островах в Южном море Королева-Мать Запада остановила игру на пипе. Последние отголоски древней музыки Хэ исчезли.

Некоторое время ее мысли блуждали, казалось, в ожидании эха, которое должно появиться из пустоты, но его не было.

Королева- Мать Запада вздохнула:

— Ты вернулся. Ну как?

Лорд Гуанъань появился словно из воздуха позади неё:

— Даже с моим уровнем культивации я не смог пробиться. Массивы вокруг этого острова сравнимы с массивом великой духовной горы, а письмена на дне моря никогда прежде не встречал... Простите.

Королева-Мать Запада покачала головой:

—До меня дошли слухи, что Три Острова Южного Шу на самом деле соединены с главным островом, но по какой-то причине оказались затоплены морем. Под ними пролегает ветвь духовной жилы гор Линъюнь... Может быть, так называемое Скрытое Царство Южного Моря — это и есть та самая жила?

В этот момент раздался необычайно мягкий и глубокий мужской голос:

— Верно.

— Кто здесь?!

Лорд Гуанъань уже направил луч энергии меча в сторону моря, но удар пришелся в пустоту.

Над морем появился силуэт человека, удар энергии меча пробил глубокую борозду в морской воде, но не смог ни на йоту повредить этой призрачной фигуре. Силуэт поклонился двум людям древним поклоном Южного Хэ и сказал на не очень беглом, но настоящем языке Хэ:

— Я — Вангэ Лобао. Это мероприятие было подготовлено в спешке. Прошу простить за недостаточное гостеприимство. Только что мелодия пипы Вашего Высочества пробудила во мне тысячи мыслей. Я пришел без приглашения, но не подслушивал намеренно, прошу простить меня, Ваше Высочество.

Королева-Мать Запада резко ответила:

— Это всего лишь песня бездомной собаки[3] из павшего государства.

[3] 丧家之犬 (sàngjiāzhīquǎn) — "бездомная собака", идиома означающая "изгнанник, беженец».

— Страдающие одной и той же болезнью сочувствуют друг другу, — вздохнул Вангэ Лобао. — Вы, должно быть, наслышаны о положении моего народа в эти годы. Порог вступления моих сородичей в школу бессмертных становится всё выше и выше, и, кроме пути изготовления эликсиров и пути создания артефактов, им практически некуда податься. Не то чтобы эти два пути были плохи, просто оба они требуют сосредоточенного духовного сознания и высокого интуитивного восприятия. Не каждый может достичь успеха. Кроме того, ни один из этих двух путей не предназначен для сражений. Со временем мой клан стал все больше притесняться в духовных горах. Ветры изгнания Миа в мирских землях также становятся все более свирепыми. Моему клану больше нет места на главном полуострове.

Королева-Мать Запада и лорд Гуанъань обменялись взглядами. Они не ожидали от Вангэ Лобао такой откровенности.

— Значит, товарищ культиватор, за вами стоят Мия с горы Линъюнь? — спросила Королева-Мать Запада.

— Верно. Сам я начинал как снизошедший в рядах Усмиряющих Дракона Всадников. Поскольку Духовная Стезя, которую я нашел, не относилась к пути изготовления эликсиров или создания артефактов, духовные горы не позволили мне заложить основы, — сказал Вангэ Лобао. — Глава моего клана, мой дядюшка-наставник, не мог победить в поединке. Он приказал мне инсценировать свою смерть и сбежать. Опираясь на силу всего клана в своей культивации, я смог стать Вознесшимся, каковым и являюсь сейчас.

— Вы, должно быть, необычайно талантливы, товарищ культиватор.

Вангэ Лобао покачал головой:

— Вы мне льстите. Это просто удача. Моя Духовная Стезя унаследована от основателя горы Линъюнь, Мудреца Тяньбо.

Сказав это, фигура Вангэ Лобао превратилась в лёгкий дым и вихрем взмыла ввысь. Его голос разнёсся над островами, в ушах каждого звуча на родном языке:

— Долгие годы Духовная Стезя Мудреца Тяньбо была рассеяна среди островов Южного Шу, защищая земли и народ. Сам он был смешанной крови Сюйи и Миа. И только благодаря ему два наших клана объединились в прошлом, очистили землю от злых духов и основали гору Линъюнь. Перед тем как покинуть мирскую пыль, предок оставил тайное послание: если два народа будут жить в мире, его Духовная Стезя никогда не появится в мире. Если же однажды кланы разойдутся... тот, кто унаследует его Духовную Стезю, сможет найти скрытое царство гор Линъюнь на дне моря и защитить свой клан.

Это должно было быть моей судьбой, но для открытия скрытого царства требуется уровень Высвободившегося, а Сюйи уже не терпится уничтожить нас всех. Потому я осмелился просить вас, мои товарищи культиваторы, о помощи. Миа готовы разделить все ресурсы скрытого царства со всеми вами. Я, Вангэ Лобао, готов принести клятву демона искусителя перед всеми вами!

В этот момент на лотосах бездушия в глубине моря одновременно открылись все глаза. Из стеблей лотоса резко вынырнул Чжомин — кто-то прикоснулся к дереву перерождения. Как и следовало ожидать, кто-то находился в постоянном контакте с Тайсуем!

— Попался.

Тем временем настоящее тело Си Пина смяло листок бумаги, отправляя сообщения Лу-у и Ли Маньлуну. Вскоре он почувствовал, что семена дерева перерождения уже смешались с кормом для духовных зверей, прошли через желудки некоторых духовных зверей и осели в уголках гор Линъюнь.

Тем временем Чжао Циньдань уже провела на ферме духовных зверей десять дней.

Поначалу она часто пугалась рёва, доносившегося неизвестно откуда, и не могла общаться с людьми Беспокойных земель. Через несколько дней, когда Ли Маньлун учил свой народ говорить на древнем языке Южного Хэ, к ним тихо подошла Чжао Циньдань. Даже несмотря на то что на ней была маска духовного облика беспокойноземца, её жесты и манеры всё равно сильно отличались. Все сразу поняли, что она не похожа на них самих, и осторожно отодвинулись в сторону, чтобы освободить для нее место. Они не решались подойти к ней из чувства неполноценности.

Каждый раз, когда староста Ли произносил предложение, даже его голос становился тише.

Однако Чжао Циньдань уверенно повторила за ними — после падения Южного Хэ этот язык давно никто не использовал. Даже такая образованная барышня, как Чжао Циньдань, учила его в детстве лишь для забавы, и теперь могла только догадываться о значении слов, а говорила и вовсе с ужасным акцентом.

Ли Маньлун невозмутимо исправил её произношение. Чжао Циньдань, казалось, ничуть не стыдилась своих ошибок и, подобно неуклюжему ребенку, снова громко повторила фразу. Народ Беспокойных земель с удивлением обнаружили, что юная госпожа-культиватор с проворным языком тоже говорит с запинками, часто забывает слова и запинается.

На следующий день несколько смелых молодых людей набрались смелости и стали повторять вместе с ней.

Третий день, четвертый день...

Постепенно народ начал привыкать к этому голосу, который учился громче всех и ошибался чаще всех, забыв, что она не такая, как они. Когда староста Ли внезапно задавал вопрос, а она не успевала ответить, кто-нибудь незаметно тыкал ее пальцем и подсказывал жестами. Когда она допускала забавные ошибки, черты лица беспокойноземцев кривились в смехе, и они начинали хохотать до упаду.

Пустые места вокруг юной госпожи-культиватора постепенно заполнялись.

Она все еще не могла различить эти высокие и низкие тона свиста, поэтому пыталась применить полученные знания на практике, используя только что выученный язык Южного Хэ в разговоре с беспокойноземцами. Правда, она часто говорила неправильные выражения, и тогда все снова по-доброму, с искренней теплотой смеялись.

Ветер, наполненный духовной энергией, коснулся её меридианы. Духовная Стезя Чжао Циньдань, которое всегда казалось ей неустойчивым из-за отсутствия наследия, вдруг обрело твёрдость под смех этих, на первый взгляд, горестных, но таких искренних людей Беспокойных земель.

Люди рождаются разными. Кто-то рождается с серебряной ложкой во рту, а кому-то пеленки служат траурным одеянием по умершим родителям. Кто-то рождается полным ума или с силой, способной сдвинуть гору, а кто-то с рождения болен и прикован к постели. Мир делит людей на мужчин и женщин, на сильных и слабых, на умных и глупых, на тех, чьи таланты разделяют на множество классов... но что с того?

Разве слабые и больные должны покорно лежать, ожидая смерти? Разве бедняки обречены вечно оставаться в нищете? Разве женщины должны смиренно носить клеймо рабыни и становиться разменной монетой, отданными другим для продолжения рода?

Она хочет, чтобы каждый человек в этом мире мог прожить свою жизнь ради себя самого. Даже если всю жизнь ему придётся бороться изо всех сил, лишь бы сохранить человеческий облик.

И в этот момент из-под земли внезапно раздался грохот, похожий на гром.

Жители Беспокойных Земель, ещё секунду назад смеявшиеся, тут же напряглись. Бесчисленные духовные звери вокруг издавали тревожные рычания, а стая духовных зверей, называемых "лунными птицами", разом взлетели в небо, выстроившись треугольником.

Чжао Циньдань быстро встала и сформировала заклинание — она читала о лунных птицах в древних текстах. Они были самыми разумными птицами и могли предсказывать бедствия.

— Сохраняйте спокойствие, не паникуйте, — Ли Маньлун эффективно руководил беспокойноземцами, проверяя клетки духовных зверей и массивы. — Госпожа Чжао, пойдемте со мной.

Чжао Циньдань поспешила за ним. Ли Маньлун, вернувшись в дом, внимательно осмотрел помещение, затем открыл тайник за кроватью. Внутри оказался очень знакомый Чжао Циньдань аппарат...

Это был «Синьхун», или же «Новый Гусь»* — новый аппарат, недавно появившийся в Великой Вань.

*Примечание автора: другими словами, телеграф.

Принцип работы Чжао Циньдань не очень понимала, знала только, что это не бессмертный артефакт и даже не артефакт пониженного класса. Он был создан полностью смертными, но позволял кодировать текст и передавать его из одного места в другое.

Из аппарата вышел листок бумаги. Ли Маньлун взял плотно исписанную книгу шифров и, сверяясь с ней, перевёл полученный текст:

«Время пришло».

-----------

Мы, небольшая команда переводчиков из Казахстана, выражаем искренние соболезнования всем украинцам в связи с продолжающейся уже третий год войной в Украине. Мы понимаем весь тот ужас, боль и страдания, которые испытывают люди из-за этой несправедливой агрессии. 

Мы не поддерживаем действия россии и осуждаем эту войну. Среди наших читателей есть немного людей из Украины, и мы хотим, чтобы вы знали – мы всегда с вами. Мы надеемся на вашу скорейшую победу и желаем вам силы, стойкости и безопасности! 

Слава Україні!🇰🇿🇺🇦