Глава 128. Вечное Пламя X
«Что?!»
Линь Чи, Бай Лин, Сюй Жучэн и остальные члены Лу-у — буквально все, кто принимал участие в этом деле, были поражены, узнав, что Безграничная Печь находится в руках главы школы Саньюэ.
Первая реакция Линь Чи была вполне естественной: «Глава школы Саньюэ не культивирует путь создания артефактов.»
Сюй Жучэн на мгновение забыл, что он культиватор: «Может, на вершине горы слишком холодно для уединения, и он решил взять с собой печь, чтобы развести огонь?»
Бай Лин задал глубокомысленный вопрос: «Юный господин, почему, когда вы во что-то ввязываетесь, неважно, насколько непримечательным оно кажется вначале, в конечном итоге все всегда перерастает в нечто, способное потрясти весь мир?»
Си Пин: ...
Когда Хуэй Сянцзюнь погибла, ее уровень совершенствования не превышал средней стадии Вознесения. Обычно даже члены внешних школ, такие как Чжао Юй, которые сами ищут Духовную Стезю в реликвиях предков, считали бы уровень совершенствования средней стадии Вознесения несколько низковатым — оособенно если нет возможности обратиться к тому, от кого оно унаследовано. Саньюэ владели Безграничной Печью более двухсот лет, но никто не слышал, чтобы кто-то использовал её для создания чего-то; все считали, что Безграничная Печь просто пылится в каком-то складе Саньюэ.
«Стащить запылившийся антиквариат с гор Саньюэ» и «взорвать бессмертный дворец верховного Высвободившегося мастера» — это две совершенно разные вещи!
«Передайте Лу-у, чтобы они сохраняли свою маскировку и не принимали никаких мер — ты же немедленно уходи оттуда, — решительно сказал Чжоу Ин, выслушав все до конца. — Если то, что говорит Лотос Бездушия, правда, и глава школы Саньюэ и Сюаньу вот-вот сойдутся в битве, то это не то дело, в которое должна вмешиваться внешняя школа. Я сейчас же отправлю Вопрос неба Дуаньжуй, пусть гора Сюаньинь сама разбирается с этим.»
Си Пин не ответил.
Чжоу Ин, стиснув зубы, сказал: «Си Шиюн, ты что, не успокоишься, пока не доведешь меня до белого каления?»
«Эй-эй, ухожу, я уже ухожу, — небрежно ответил Си Пин, меняя тему. — Брат, у меня вопрос: как на самом деле умерла Хуэй Сянцзюнь?»
Он не мог этого понять, как бы ни размышлял. Сначала Си Пин думал, что Хуэй Сянцзюнь была всего лишь женской версией Линь Чи — слабой и легко уязвимой, повсюду подвергавшейся издевательствам. Но каждый раз, когда он сталкивался с одной из ее реликвий или когда до него доходили слухи о ней, вокруг этой мастерицы пути создания артефактов сгущался всё более густой ореол таинственности. Теперь кажется, что даже Линь Чи не полностью её понимал.
И почему Чжомин сказал, что она «человек иных просторов»?
«Сначала я думал, что она не смогла спастись из-за столкновения между Разрушителем Законов и Глазом Реки. Но этот Чжомин сказал, что с Безграничной Печью можно не бояться Серебряной Луны. Если этот лысый не издевается надо мной, то чего же тогда боялся Хуэй Сянцзюнь? Мне кажется, именно она была тем, кто был 'ближе всех к Полнолунию', разве не так? Её творения настолько чудесны, и духовное оружие тоже невероятно. Насколько же могущественной она была?»
«Хуэй Сянцзюнь практиковала путь создания артефактов. Люди придерживающиеся пути создания эликсиров и артефактов нечасто вступают в бой с другими, если только они не отличаются особым темпераментом. Хуэй Сянцзюнь никогда не сражалась с кем-либо... по крайней мере, ни в летописях, ни в легендах об этом нет упоминаний. До её ухода из Южного Хэ, никто даже не знал, что у нее есть сопутствующее растение — иначе, полагаю, глава школы Саньюэ не позволил бы Безграничной Печи оставаться в Ланьцане так долго. — Чжоу Ин сделал паузу. — Ходят слухи, что, что когда Хуэй Сянцзюнь преследовали пять великих школ, она почти не сопротивлялась. Она воспользовалась Глазом Реки, чтобы защитить Цю Ша, свою служанку в то время. Местонахождение Разрушителя Законов оставалось неизвестным, а Безграничная Печь находилась при ней.»
Си Пин: «При ней?»
«Да, гора Ланьцан именно так и записала. Она не убрала Безграничную Печь, поэтому те, кто выслеживал ее, решили, что она использует свое духовное оружие для сопротивление. Но по какой-то причине она им не воспользовалась. — сказал Чжоу Ин, составляя Вопрос Неба, который он взмахом руки отправил в гору Сюаньинь. — На мой взгляд, она ждала, когда ее схватят.»
Си Пин нахмурился: Если Глаз Реки тогда смог перенести Цю Ша и спрятать её на восемьсот лет, позволив ей явиться в мир в качестве Вознесшегося, почему Хуэй Сянцзюнь не ушла вместе с ней?
Даже если была какая-то скрытая причина, о которой потомки не знают, и ей пришлось пожертвовать собой, она могла просто покончить с собой. Взорвать свой духовный центр, чтобы её божественное сознание обратилось в прах — это было бы настолько быстро, что она не почувствовала бы боли. Это гораздо легче, чем смертным перерезать горло или повеситься. Зачем ей понадобилось дожидаться допроса и приговора — разве не больно извлекать Духовный Остов?
Будто бы... она тогда уже не чувствовала боли, и её бессмертное тело, оставленное в духовных горах, было всего лишь изношенной одеждой, которую она не удосужилась убрать.
Си Пин вернулся в комнату служанки и погрузился в медитацию, как обычно перенося свое духовное сознание в уезд Тао, совершая обход по еще не выкопанных деревьев перерождения.
Гарнизон уже получил продовольствие для помощи пострадавшим, и у самых бедных, слабых и больных стариков появилась хоть какая-то надежда на лучшее. Духовная энергия питала всё вокруг, а поселки с фермерскими угодьями, вспахав землю, увидели проблеск надежды и начали обсуждать, что бы им посадить. Торговцы, чьи продажи в последнее время были плачевными, неожиданно увидели улучшение, потому что культиваторы обнаружили одно преимущество уезда Тао: в этом проклятом месте ко всем относились одинаково.
Неважно, был ли человек на уровне Вознесения или Высвобождения, войдя сюда, они должны были сесть на лошадь или воспользоваться повозкой. Здесь бессмертные артефакты, будь они праведные или демонические, утратили свою силу. Никто не мог полагаться на своё мастерство культивации или обилие техник для угнетения других. Достаточно было лишь договориться с гарнизонными войсками, и торговля становилась безопаснее, чем когда-либо на большом рынке Лисьего Края.
Чжоу Ин с самого начала просек замыслы этих культиваторов. Еще до того, как они спохватились, он навел порядки во всех трактирах и постоялых дворах уезда Тао. Он выкупил каждый из них и оставил своих людей для постоянного наблюдения, готовых встречать прибывающих со всех концов света. В то же время он реорганизовал и вновь открыл переправу на реке Ся. На пароходах, принадлежавших водным войскам, он нанял отряд культиваторов, которые следили за транспортировкой лекарственных трав и материалов духовных зверей с Трех островов Южного Шу. Официально он продавал лишь простые ресурсы, используемые для создания низкоуровневых артефактов, тем самым осторожно изучая обстановку. Как и ожидалось, власти Западного Чу посчитали, что гарнизонные войска находятся в их руках, и не придали им должного внимания, лишь тайно послав в гарнизонные войска записку с просьбой взять во флот трех гвардейцев Цилиня. Так была сформирована первая «Группа Культиваторов Водного Каравана», состоящая из девяти Лу-у и трех гвардейцев Цилиня. Когда Си Пин проходил мимо пристани, он увидел, как портовые рабочие разгружали товар посреди ночи, а на корабле двое Лу-у увлеченно играли в карты с гвардейцами Цилиня. Один из них прикидывался дураком, а другой помогал стражам жульничать, с грустью рассуждая о том, как тяжело приходится простым культиваторам зарабатывать себе на жизнь.
Чжао Циньдань ещё не отдыхала — к счастью, полубессмертным с пробуждённым духом не требовалось много сна, даже если они не могли использовать духовную энергию. Им было достаточно короткой медитации до первых лучей рассвета.
Те, кто приходил к ней учиться днем, были маленькими детьми, которым не нужно было работать. Взрослые работали весь день и находили время только после наступления темноты. Но вечер был неподходящим временем: все, кто приходил, были женщинами и она не брала с них денег. Многие приходили с вещами, которые нужно было починить, пользуясь светом её лампы. Они слушали, как "учитель Чжао" делится историями от южных небес до северных морей, иногда выучивая несколько иероглифов. Все это происходило на фоне их обычных занятий и не отвлекало от работы.
Си Пин не подходил близко, а только издалека слушал, как Чжао Циньдань неторопливо рассказывала о звездах. В эту ночь небо над уездом Тао было чистым, как полотно, а звёзды — яркими. Юная госпожа и в самом деле была хорошо образована: она разбиралась в астрономии, географии и даже в истории школ совершенствования, умея легко и доступно объяснять сложные вещи.
Вдруг он услышал слова молодой женщины:
— Уважаемый учитель, вы говорите, что у мудрецов есть Духовные Стези, посвященные миру. Когда они пересекают пустоту и проходят сквозь нее, это означает, что они возносятся на небеса и обретают статус богов, так ли это?
— Наверное, так и есть, — Чжао Циньдань на мгновение растерялась.
— Так кто же выше — боги на небесах или боги на земле?
Чжао Циньдань знала, что она говорит о «Тайсуе». Сам по себе Тайсуй — это лишь выдумка, а тот, кто действительно откликался на молитвы жителей уезда Тао, был «мастером из школы совершенствования», обладающим, по её мнению, непостижимой силой. Однако, как бы глубока не была эта сила, в лучшем случае он был лишь Вознесшимся или Высвободившимся. Чжао Циньдань знала о предубеждениях соседей, поэтому промолчала.
— Конечно те, кто на небесах, выше, — рядом стоящая пожилая женщина подхватила разговор. — Те, кто на небесах, — это служители двора, а те, кто в мире людей, — их посланники.
Тогда девушка спросила:
— Так почему земные божества могут превращать совершенствующихся в людей, а небесные божества — нет?
Открыто обсуждать богов несло в себе оттенок тяжелого греха, и толпа замолчала.
Только ясный голос молодой женщины донёсся издалека:
— Говорят, что духовная энергия питает всё живое, но ведь большая её часть хранится в бессмертных горах. Кого же снабжают эти бессмертные горы? Даже ту малую долю духовной энергии, что есть на земле, делят между собой владельцы фабрик, духовных полей и всевозможные злые силы, доводя народ до отчаяния. Разве духовная энергия не стала корнем всех бед?
Все быстро попытались остановить ее, а старшие строго упрекнули:
— Не говори так безрассудно, осторожнее, как бы уважаемые старейшины не услышали.
— А я не боюсь, — ответила та дерзкая девушка. — Что они сделают, если услышат? Я все равно не покину уезд. Все эти уважаемые старейшины здесь глухи как пни. Никто из них не сможет поразить меня молнией, так что придётся им слушать мои доводы.
Как только она закончила говорить, кто-то тихо сказал:
— Пару дней назад я видел, как несколько военных схватили человека и увели его. Говорят, это был один из уважаемых старейшин.
— Мой муж работает в гостинице, и даже уважаемым старейшинам нужно есть, пить и справлять нужду. Эти старейшины в белых одеждах тоже потеют, и от них воняет, если они не меняют одежду по нескольку дней. Некоторые из них пахнут дурно, но сами они этого не замечают.
Один за другим люди издали удивленные возгласы. Больше не заботясь о каких-либо запретах, они, понизив голос, начали обмениваться всевозможными слухами.
Чжао Циньдань время от времени слушала их, глядя вдаль, за пределы неба. Вдруг она вспомнила, как Лу-у, унесший её судьбу на гору Саньюэ, однажды в разговоре сказал: «Всё решает духовная гора.»
Си Пин тоже взглянул на звёздное небо. Те, кто охранял уезда Тао как земной рай, были не богами в небесах и не бессмертными, а Разрушитель Законов.
Сам Разрушитель Законов больше походил на особый бессмертный артефакт скрытого царства. Очевидно, он был создан для установления законов внутри скрытого царства. Так почему же его назвали 'Разрушителем Законов'?
Внезапно в его сознании мелькнула смутная догадка.
Лотосовый пруд перед глазами Чжомина затрепетал рябью, и перед ним опустился лепесток лотоса. На нем на мгновение мелькнула дерзкая надпись: «Сделка заключена.»
Чжомин безразлично уставился на эту надпись, пока она вместе с лепестком лотоса не сгорела дотла.
— Ха-ха, — внезапно раздался голос из глубины лотосового пруда.
Вслед со всех сторон раздались непрерывный хохот и смешки.
Лишь когда Чжомин поднял палец к губам и прошептал «Тсс..», смех утих.
— Маленькая Туманная Ива сказала, что они с главой Лу-у в сотрудничестве, — прошептал лотос, подбираясь ближе к Чжомину. — Лжец.
— Лжец... — раздалось эхо из воды. Рот, появившийся на другом корневище лотоса, сказал:
— Чтобы использовать сопутствующее растение для связи, нужна кровь как посредник. Если он может связаться с ним в любое время, значит, Чжоу Ин всегда носит с собой дерево, на котором пролита его кровь. Разве это не означает, что за его передвижениями тоже можно следить в любое время? У Чжоу Ина и этой Туманной Ивы наверняка очень близкие отношения.
— Чжоу Ин может быть немного ненормальный, но как может обладатель высшего интуитивного восприятия обнажать свою душу кому-то другому...
Еще один рот раскрылся на лепестке лотоса и присоединился к обсуждению.
— Как такое может быть? Что в нем такого особенного?
— Я тоже хочу заполучить его.
— Хочу... хочу его...
— Давай оставим его себе и похороним в лотосовом пруду.
В центре пруда сидел Чжомин, слушая, как цветы и листья ведут бурные беседы. Закрыв глаза, он медленно поднял уголки губ в улыбке, пока тонкие губы не растянулись до самых ушей и не разорвались, расползшись слишком широко. Капли крови упали в пруд с лотосами. Цветы и листья лотоса тут же набросились на нее, как собаки, дерущиеся за еду. Кровь не успела разлиться по воде, как была поглощена бесчисленными ртами.
Принцесса Дуаньжуй, получив известие, незамедлительно ответила. Она объявила, что этим делом займутся люди из внутренней школы Сюаньинь, а Лу-у окажут содействие в пересечении границы.
Сюй Жучэн как раз получил известие от своего товарища о том, что старший из внутренней школы уже переправился через реку. В это время Бай Лин отдал приказ всем Лу-у оставаться на позициях и выжидать подходящего момента для отступления. Лу-у были тайными эмиссарами, и их личности должны были оставаться скрытыми даже от членов внутренней школы Сюаньинь.
Но не успел он вздохнуть с облегчением...
Шел шестнадцатый день десятого месяца, и полная луна, как обычно, взошла на небо. Едва она перевалила за верхушки деревьев, как вдруг огромный сейсмограф в императорском дворце Дунхэна содрогнулся. С одного конца этого механизма, напоминающего полную луну, выкатилась позолоченная бусина. Она проскользила по желобу и с громким щелчком ударилась о шестеренки.
Огромная стрелка сейсмографа указывала на северо-запад, и тревожный колокол разнесся по всему Имперскому городу.
На северо-западе было зафиксировано землетрясение!
Дунхэн ощутил сильные толчки. Все письмена вокруг домов богачей пришли в движение.
Жители Дунхэна привыкли засиживаться допоздна. В этот час город лишь начал озаряться светом фонарей, и тысячи домов ещё не погрузились в сон. Простые люди, живущие в долине, не имея защитных письмен, боялись оставаться под крышами и в панике выбегали на улицы. Среди криков стражников внезапно раздался чей-то возглас:
— Посмотрите на луну!
В это же время на вершине Восточного пика внезапно появился Сюаньу. На вершине, подобно луне в небе, возвышалась Серебряная Луна, покрытая слоем бронзы. Она, словно находясь в беспокойстве, издавала гудящий звук. Пестрый лунный свет будто был притянут чем-то с северо-запада.
Черты лица на маске Сюаньу застыли в гневном выражении:
— Лунный свет окрашен кровью, а великий горный массив потерял контроль. Отступник стал Вознесшимся. Два года назад это была Цю Ша, а кто на этот раз?
Из Серебряной Луны донесся спокойный голос Чжомина:
— В море Дремлющего Дракона на северо-западе поднимается цунами. Это знак бедствия.
— Это Юй Чан? — Сюаньу резко поднял голову.
В этот момент со стороны Центрально пика раздался звук взмахов крыльев. Перед ним приземлился павлин-посланник волочащий по земле свой длинный хвост. Открыв клюв, он заговорил человеческим голосом:
— Верховный старейшина, в нескольких местах защитного барьера горы была обнаружена утечка духовной энергии. Можно ли попросить Серебряную Луну укрепить его?
Едва он закончил говорить, как к нему подлетел другой павлин:
— Верховный старейшина, из Южного Шу пришло послание. Они хотят знать, почему еще один Отступник стал Вознесшимся в нашем государстве.
— Верховный старейшина, из Северного Ли пришло письмо с запросом...
— Горы Сюаньинь сообщают, что глава школы пребывает в уединении вот уже двести лет, и в последнее время в пределах наших земель часто появляются демоны и злые духи. Они обеспокоены тем, что 'духовные горы нестабильны', и спрашивают, нужна ли нам помощь.
— Какая бессмыслица! — сказал Сюаньу.
Брови на его маске сначала сошлись вместе, а затем с усилием разошлись. Черты лица, изображенные на маске, неестественно и хаотично менялись.
Сюаньу понизил голос и спокойно сказал:
— Цю Ша поглотила духовные камни Беспокойных Земель и вторглась в государство Чу, чтобы стать Вознесшийся, только из-за ненависти к горам Саньюэ. Юй Чан действительно родом из Чу, но море Дремлющего Дракона находится не в пределах наших земель. Глава школы здоров, а духовные жилы Саньюэ в порядке. Нет нужды беспокоить наших братьев-культиваторов из соседних государств. Прошу все духовные горы объединить усилия для поимки этого демона Юй Чана...
Он не успел закончить свою речь, как вокруг внезапно воцарилась тьма. Павлины-посланники в ужасе подняли головы. Серебряная Луна померкла, а внезапный сильный ветер поглотил звезды и луну.
Бессмертные горы снова содрогнулись — это были подземные толчки из моря Дремлющего Дракона?
Нет! Подождите!
Сюаньу резко повернул голову и увидел, как над Главным пиком Саньюэ сгустились тучи, сплетаясь со зловещей кровавой луной. В небе образовался огромный вихрь, края которого были освещены красным лунным светом.
Из воронки обрушились оглушительные раскаты молний, ударяя прямо в бессмертный дворец, где глава школы находился в уединении. Каждый удар был сильнее предыдущего.
Письмена на Центральном пике вспыхнули, как прилив огня, добавляя масла в огонь к горному массиву, пострадавшего от землетрясения. С грохотом огненный шар упал с небес, и из бессмертного дворца главы школы повалил густой дым.
Черты лица на маске Сюаньу застыли: неужели глава школы утратил рассудок в такой момент?