Тайсуй / TaiSui / 太岁

— Поначалу Саньюэ, вероятно, хотели перекрыть доступ к информации, но у них не получилось этого сделать. Им не под силу контролировать внутренний черный рынок, кишащий паразитами. Как только дело в уезде Таосян сдвинулось с мертвой точки, все Отступники в Лисьем Крае тут же разбежались, распространив новость по всем уголкам мира. Предполагаю, Шу и Ли успели получить информацию не позже Саньюэ.

Чжоу Ин кивнул.

— Что насчет Юй Чана?

— О нем сведений никаких. Он уже покинул земли, принадлежащие духовным горам, и на данный момент находится за пределами территории какого-либо государства, не поддерживая контактов с кем-либо, — сказал Бай Лин. — Сейчас его ищут все, включая Отступников Западного Чу, поскольку поговаривают, что у него есть способ снятия клейма духовного образа. С момента, как это стало известно, все влиятельные люди в Чу, зависимые от «подношений», в напряжении, все думая о новых способах контроля над подношениями. Естественно, подношения недовольны, и каждый из них вынашивает свои собственные планы.

— За линией запрета на использование духовной энергии уезда Таосян разместился новый отряд Ставок Цилиня. Отделение еще не успели построить, но гвардейцы Цилиня прибыли на место сразу же после получения приказа. Сейчас они работают с горчичным зерном. Однако, толку от них сейчас мало: как только они пересекают запретную черту, гвардейцам становится хуже, чем смертным. Поэтому говорят, что Саньюэ направил сто тысяч военно-морских воинов Северного Ся, чтобы усилить гарнизон в уезде Таосян. Все порты для въезда в уезд вдоль границы закрыты.

— Обычно они не держат армию, но теперь решили применить военную силу. — Чжоу Ин удивлённо поднял бровь.

Под защитой духовных гор, армии всех государств не нуждались в поддержании боевой готовности и к отражению нападения враждебных сил. Кроме таких обязанностей, как караул, охрана, сопровождение конвоя и тому подобное, войска обычно занимались только устранением бандитов и повстанцев. Можно сказать, что у смертного генерала практически не было возможности в течение всей жизни получить повышение по службе за выдающиеся заслуги — именно поэтому единственное сражение Чжи Сю прославилось на весь мир на две сотни лет... и почему жалованье прославленного на две сотни лет генерала кавалерии было едва ли больше, чем у «любимца» Юннин-хоу.

Однако в результате разногласий между знатными семьями, Великая Вань в течение тысячи лет страдала постоянными внутренними конфликтами, и их армия в конечном итоге не могла считаться просто украшением.

Государство Чу было другим.

Клан Сян главенствует, и социальное расслоение в государстве Чу имело четкие границы. Несмотря на деспотизм местных правителей в своих областях, они все равно не осмелились бы бросить вызов императорской династии. Семья Сян в большинстве случаев закрывала глаза на тех, кто занимал положение ниже их. Если им действительно хотелось кого-то уничтожить, им было достаточно просто пошевелить пальцем. Вот почему у них не возникало никаких конфликтов.

За безопасность и порядок по всему государству отвечали культиваторы, получившие опору в лице местных деспотов, что делало армию еще более бесполезной. Здесь почти полностью господствовали люди, принадлежащие к периферии политических кругов Дунхэна. Когда-то приграничные порты уезда Таосян тоже условно находились под контролем военно-морского флота реки Ся, но что из этого вышло? Просто кучка солдат стояла на посту, пока пограничники принимали всех желающих. Есть они или нет — неважно.

— Какой отряд из состава военно-морского флота Северной Ся был вызван? — спросил Чжоу Ин.

— Цюлун-хоу[1], Чжэн Бинь, — ответил Бай Лин.

[1] 侯 (hóu) — наследственный титул знати второго из пяти высших классов; герцог или маркиз.

— Муж принцессы Циян, выходец из бедной и скромной семьи, незаконно пробудил дух после вступления на должность, исполненный амбиций, — медленно произнес Чжоу Ин. Он был так же хорошо знаком с этим «второстепенным персонажем» из соседнего государства, как и с собственными родовыми сокровищами. — Я слышал, что они очень интересная пара. Принцесса Циян не интересуется совершенствованием и хочет быть лишь полубессмертной, чтобы проводить время в кутежах и распутстве, в то время как Чжэн Бинь совершенствует свой Духовный Остов и ищет Духовную Стезю. Говорят, его Духовный Остов уже готов, но принцесса не дает ему Заложить Основы и достичь статуса выше нее, поэтому его перевели на пограничные земли, где наложен запрет на использование духовной энергии. Полагаю, самое заветное желание этого человека — смерть его жены.

— Я все организую, — сказал Бай Линь, поняв его намерение. Затем он добавил: — Сюй Жучэн прислал известие, что семья Юйзявань переживает серьезные трудности, а семья Чжао находится в отчаянии. Но помолвку нельзя аннулировать, как и снять печать духовного образа. Им не остается ничего, кроме как смириться и подчиниться. Сейчас они планируют как можно скорее перебраться на север в Дунхэн, используя 'Чжао Циндань' как трамплин, чтобы попасть во внутреннюю школу Саньюэ и там обдумать дальнейшие шаги. Глава клана Юй умер, они лишились главного подношения, а формация массива и владения, накопленные в их главной резиденции на протяжении веков, были уничтожены практически мгновенно. Им сейчас приходится несладко. Императорский внук в этом дворце — их последняя надежда. Они также хотят как можно скорее заключить брак и использовать семью Чжао дабы с одного взлёта достигнуть неба. Обе стороны согласны и в скоре они отправятся в путь.

Чжоу Ин издал звук согласия:

— Внутренняя школа Саньюэ отличается от таких провинциальных мест, как Юйцзявань и уезд Таосян. Не зря семья Сян до сих пор не растратила все свое состояние, несмотря на такой хаос. Поездка на север в Дунхэн, должна быть продумана до мелочей. Нельзя недооценивать врага.

— Да, милорд, — ответил Бай Лин. — Семья Чжао опасается Лу-у. Из-за начавшейся у них паранойи, им пришлось провести несколько обысков. Если бы 'Чжао Циньдань' не спасла положение, два брата были бы раскрыты. В целях предосторожности я сказал Лу-у, находящимся в скрытом царстве семьи Чжао, временно воздержаться от использования бессмертных устройств связи и передавать сообщения только через древо перерождения.

Поскольку в уезде Таосян наложен запрет на использование духовной энергии, связь, естественно, тоже полностью прервалась. Вся система связи Лу-у в уезде Таосян держалась на амулетах дерева перерождения... и «Тайсуе». Снабжение, доставляемое из Великой Вань, также должно было пройти через Разрушитель Законов.

Си Пин стал «перевалочной станцией» для передачи информации и снабжения.

— Остальное — мелочи, я уже со всем разобрался. — В этот момент Бай Лин украдкой взглянул на выражение лица Чжоу Ина и добавил: — А, еще молодой господин просил передать Вашему Высочеству его почтение.

Выражение лица Чжоу Ина похолодело.

— Не упоминай при мне это проклятье [2]!

[2] 孽障 (nièzhàng) — возмездие за прошлые грехи (также в знач.: проклятие − наказание за грехи мои)

— Конечно. — Бай Лин без возражений согласился.

У Чжоу Ина было свое дерево перерождения. Если ему не хотелось обращать внимание на Си Пина, он запечатывал его в горчичном зерне, и Си Пин не мог с ним связаться.

Подавив раздражение, Чжоу Ин дал еще несколько указаний, как ни в чем не бывало. Закончив, он взял чай, предложенный Бай Лином.

Он всегда пил чай по традициям Цзиньпина. В день празднования середины осени пили местный чай улун, способный облегчить дыхание и успокоить легкие. Этот сорт чая называли «Цзиньпин Юй Гань [3]». Чжоу Ин сделал полный глоток и, вспомнив это жалкое название, вспомнил того злосчастного человека. С грохотом он поставил чашку на стол.

[3] 余甘 (yúgān) — Эмблика (лат. Phyllanthus emblica, syn. Emblica officinalis) — плодовое дерево, один из видов рода Филлантус.

Играть с Саньюэ и Юйзявань, перехватывать послания Лу-у без разрешения, светить Разрушителем Законов перед всем миром — какими незаурядными навыками он еще наделен?

Бай Линь при помощи духовного сознания проследил за выражением его лица и подумал: «На этот раз он продержался два кэ.»

Поскольку милорд только что велел ему не упоминать молодого господина, Бай Лин не стал отвечать. Он протянул Чжоу Ину платок, чтобы тот мог вытереть чай с рук.

Чжоу Ин отмахнулся от него.

— Неужели он не подумал о том, что у Саньюэ также есть Высвободившиеся, выжившие со времен Великой Войны Богов и Демонов? Разве могут они не знать о том, как Южный Мудрец казнил Юань Хуэя в Восточном море? Если Саньюэ сообщит об этом горе Сюаньинь, а те в свою очередь отправятся проверять Непроходимое море, то что он будет делать? На границе Западного Чу каждый год происходят всевозможные несчастья, смертные гибнут сотнями при малейшем дуновении ветра, — какое отношение это имеет к нему? Неужто его убьют, если он займется своими делами?

Бай Лин: ...

— Если тебе есть что сказать, говори, — сказал Чжоу Ин. — Чего ты сдерживаешься?

— Ну, я спросил юного господина в скрытом царстве. — начал Бай Лин. — Он сказал, что этого не случится. По его словам, Юй Чан «в сговоре» с Лу-у. В данный момент он готовится похитить Безграничную Печь и передать её Золотой Длани, так что Сюаньинь сразу же рассорится с Саньюэ. В мире нет таких влюблённых, которых нельзя было бы разлучить, не говоря уже о бессмертных школах, преследующих разные цели в одном деле.

Услышав этот бред, Чжоу Ин приложил руку к груди, собираясь по привычке откашляться. Но легкие полубессмертного не были к этому готовы, поэтому приступ кашля неприятно застрял в груди. Он никак не мог восстановить дыхание.

Бай Лин с серьезным видом занимался своими делами, в душе наслаждаясь его тяжелым положением: «Так вам и надо.»

Этот очень воспитанный полудемон все время считал, что кровь его господина слишком холодна. Опасаясь, что тот замерзнет, он воспользовался случаем и подлил масла в огонь.

— Молодой господин также поручил мне передать вам, милорд, что вы не должны изводить себя от гнева. Он каждую ночь находится в тайном царстве Разрушителя Законов, и если вы захотите побить или поругать его, то можете прийти в любое время.

Чжоу Ин: ...

Си Пин аккуратно чихнул — из-за заложенного носа он не мог нормально высморкаться, а его поддельная борода была слишком густой — она могла попасть ему в рот, если бы он не был предельно осторожен. Войдя в Разрушитель Законов, Си Пин подумал, что Бай Лин, должно быть, уже передал его послание брату, и тот его сейчас проклинает.

Во всяком случае, он был уверен в собственной безопасности: брат не придет. Ночью в «Разрушителе Законов» находился наставник.

Как только наступили сумерки, Си Пин потушил свет и притворился спящим, погружая духовное сознание в артефакт Разрушитель Законов.

Внутри Разрушитель Законов представлял собой большую область дикой местности. Как только Си Пин приземлился, он кое-что заметил и резко подпрыгнул, избегая покрывавших землю письмена.

И тут он услышал голос Чжи Сю, исходящий из размытой фигуры над горизонтом:

— Эти письмена принадлежат Отступнику времен третьего года правления императора Вэнь. Он был Заложивший Основы среднего уровня, редкостным мастером письмен, чья рука погубила девятерых членов Канцелярии Небесного Таинства, прежде чем скрыться в Северном Ли. Канцелярия Небесного Таинства объединилась с внешней школой Куньлунь, дабы осадить его на равнине Цанъе. В течение половины месяца продолжалась осада, поглотившая жизни десятков полубессмертных из внешней школы, а также двух присоединившихся к ним Заложивших Основ. В конечном итоге лишь Вознесшийся последователь пути меча из школы Куньлунь, прорвавшийся к ним благодаря невероятной силе, помог им одолеть его. Поскольку эта битва была крайне ожесточенной, она была занесена обеими школами в историческую летопись. Все приемы, которыми тогда воспользовался Отступник, я скопировал сюда. Попробуй и ты. Если не справишься, то зови на помощь меня.

Лицо Си Пин поникло:

— ...Наставник, я больше на такое не клюну.

Когда Чжи Сю в самый первый раз мягко сказал ему «Если не сможешь справиться, то зови на помощь меня», Си Пин сразу же поверил. И когда его избил до полусмерти иллюзорный Отступник внутри Разрушителя Законов, он по простоте душевной позвал на помощь.

Но его подлый наставник лишь повис над горизонтом со сложенными руками, оценивая его охваченную ужасом «гордую осанку» и неспешно отвечая: «Но я всего лишь осколок сознания в разбитом мече. Зачем ты зовешь меня?»

Си Пин почувствовал, как рушится вся его вера к этому миру.

— Не ты ли говорил мне звать тебя на помощь, если я не справлюсь?

— Я не говорил, что это может принести какую-либо пользу, — сказал Чжи Сю.

Это был такой метод обучения его наставника, который даже не мог подробно пояснить принцип работы меридианов. Увидев такое, даже мамочка Ло преклонил бы колени.

Но, несмотря на свои вопли, он все равно сделал это по собственной воле.

За время недолгой встречи с Сян Вэньцином Си Пин полностью убедился в своих силах. Впервые в жизни, не нуждаясь ни в чьих советах, он самостоятельно решил приложить усилия.

Он не был последователем пути меча, и начать изучение техники меча и массивов сейчас было невозможно. Ни Пик Нефритовый Полет, ни Храм Совершенствования не могли заставить его спокойно изучать заклинания и заучивать массивы. Поэтому Чжи Сю просто впихнул в Разрушитель Законов тексты канонических книг за последние тысячу с лишним лет и позволил ему самому возиться с ними, пока его не разорвут на куски.

Разумеется, Разрушитель Законов не причинит вреда своему «распорядителю», однако относительно внешнего мира такой же уверенности быть не может.

Словно губка, Си Пин неустанно трудился, стараясь впитать в себя все пропущенные за столетие занятия. Каждый вечер он выходил только тогда, когда его сознание полностью истощалось, — вот почему первые утренние звуки хуцинь были так правдиво трагичны.

Этой ночью он не смог вырваться из рук этого древнего Отступника, напоминающего свирепого призрака. Он угодил в ту же ловушку, что когда-то погубила Заложивших Основ Куньлуня, и был вышвырнут Разрушителем Законов. Чжи Сю взмахом руки развеял сцену, и спокойно устроился в одиночестве внутри Разрушителя Законов.

На самом деле, в нынешнем состоянии Чжи Сю не мог долго поддерживать свое духовное сознание, но несмотря на это, он оставался там, пока не истощились его силы.

А все потому, что только внутри Разрушителя Законов, неподвластного духовным горам, царил хоть какой-то покой.

Чжаотин разбился, а сам он предстал перед взором Закона Небес, встав на границе Высвобождения, где надо вечно противостоять неведомым силам.

Закон Небес был подобен клинку или секире, неустанно «отсекающему» от него некую часть. Чжи Сю не мог точно сказать, что это было, но он отказывался уступать.

Знакомая боль пронзила все его тело. Это был знак того, что нить его духовного сознания вот-вот исчезнет.

Казалось, Закон Небес все больше и больше терял свое терпение из-за его неповиновения.

Генерал Чжи беззаботно улыбнулся. Затем, перед тем как исчезнуть, он взял горсть фирменных закусок Западного Чу из Разрушителя Законов... и не смог сдержать своей улыбки.

— Будь ты проклят, торговец солью.

Прежде чем вернуться в свое тело, Си Пин сперва обошел все деревья перерождений в уезде, принимая это за благоприятный шанс на отдых. Смутно услышав знакомые голоса, он непроизвольно последовал за ними.

Ни Вэй Чэнсян, ни Чжао Циньдань не отличались привычкой спать. В лучшем случае они могли немного помедитировать перед восходом солнца.

В маленьком домике горела масляная лампа. Чжао Циньдань обучала Вэй Чэнсян письму.

Чжао Циньдань была родом из Юйчжоу. Так как Юйчжоу граничит с Чу, многие жители владеют письменностью Чу. Чжао Циньдань хорошо владела и письменностью Чу, и письменностью Вань.

В ходе занятия Чжао Циньдань вдруг задумалась.

Кончик кисти Вэй Чэнсян остановился и она подняла взгляд на нее.

— Откуда ты родом? Ты тоже из Вань? — как ни в чем не бывало, поинтересовалась Чжао Циньдань.

— Небо — мое одеяло, земля — моя циновка, я везде чувствую себя как дома. — Вэй Чэнсян лукаво улыбнулась и облизнула кончик кисти — в юности она еще говорила с легким акцентом уезда Лин, но после долгих лет скитаний от него не осталось и следа. — Что случилось? Сегодняшняя регистрация напугала тебя, да?

Этим вечером внезапно явились судебные приставы, колотящие в двери и обходящие каждый дом и каждую семью, регистрируя каждого человека. Каждому жителю они устраивали допрос, будто им хотелось узнать все о восьми поколениях их предков. При этом они требовали от соседей давать поручительства друг за друга. Любого, кто вызывал хотя бы малейшие подозрения, немедленно забирали с собой для строгого расследования.

Чжао Циньдань никогда в жизни не лгала. Она едва не начала заикаться, отвечая на вопросы. К счастью, Вэй Чэнсян получил известие от Тайсуя и поспешил ее спасать.

С ужасом и тревогой она наблюдала со стороны, как Вэй Чэнсян вводит в заблуждение судебных приставов, беспокоясь о том, что в любой момент кто-то может прийти и раскрыть их тайну.

Но Вэй Чэнсян проболтала целую половину горения палочки благовония, и никто не проронил ни слова. А старая бабушка по соседству, которая так осуждающе смотрела на них в тот вечер, даже с упреком сказала «Эта молодая леди живет здесь уже много лет.»

— Зачем она мне помогает? — спросила Чжао Циньдань.

— Никому не выгодно попадание в руки судебных приставов, а соседям ничего не стоит помочь скрыть ложь. Даже если они не осмелятся заговорить, то все равно не станут намеренно вредить человеку в такой ситуации. — Вэй Чэнсян вытянула шею. — Как бы то ни было, я помогла этой старушке донести немало воды. Думаю, посеяв семена добра, ты не соберешь плохой урожай.

— О? — сказала Чжао Циньдань. — Когда я пошла отблагодарить ее легкими сладостями, она остановила меня и сказала, что ты никуда не годишься, и посоветовала мне забыть тебя, пока я еще молода.

Вэй Чэнсян: ...

Что не так с этой старухой? Почему она в таком возрасте влезает в чужие дела?!

— Даже если бы мне не удалось скрыть тайну, у нас ещё есть Лу-у. — Вэй Чэнсян сухо кашлянула и сменила тему. — Создание поддельных личностей — их специальность. Хоть они и стали смертными, обмануть судебного пристава по-прежнему не составляет труда. Лу-у используют твою личность, так что ради своих людей они будут защищать тебя.

Чжао Циньдань ничего не ответила. Она ненароком взглянула на маленькое бронзовое зеркальце, которое Вэй Чэнсян использовала в качестве подарка, и увидела себя в этом зеркальце.

Ее нынешний псевдоним — «Сюй Дань». Способности Вэй Чэнсян были на высшем уровне. Она лишь слегка изменила каждую из ее черт, при этом не повлияв на возможность выражать эмоции и не добавляя никаких преувеличенных шрамов в качестве маскировки. И даже так лицо выглядело совершенно иначе. Вэй Чэнсян нельзя было сравнивать с теми неумехами, которые просто размазывали клей по своему носу.

С первого взгляда Чжао Циньдань даже не узнала себя.

Это незнакомое лицо вызвало у нее сильное чувство потери и опустошенности. Взглянув на это лицо еще пару раз, она чуть не запаниковала.

С одной стороны, она и семья Чжао взаимно отвернулись друг от друга. Она оказалась в незнакомом месте, с незнакомыми людьми, без дома, куда она могла бы вернуться, и рядом с ней не было никого, кроме «Отступника» неведомого происхождения. Но с другой стороны, ее фамилия по-прежнему была Чжао, и несмотря на то, что Лу-у были готовы защищать ее ради своего товарища, она все равно не могла влиться в их ряды.

За считанные месяцы она свалилась с небес в реальный мир, а затем и вовсе превратилась в потерянную незнакомку в чужих землях.

Ее путь пролегал из ниоткуда и в никуда. Разгоревшиеся некогда великие стремления растворились, превратившись в миражи. В этом бескрайнем мире нет для нее никакого места.

В ее внутреннем беспокойстве внезапно раздался звонкий лай собаки, а затем послышались крики и гул тяжелой техники.

Вэй Чэнсян и Чжао Циньдань обменялись взглядами и одновременно встали — у запрета на духовную энергию была одна неприятная особенность: все культиваторы чувствовали, что их слух ухудшился. Без Интуитивного Восприятия, связанного с ушами, порой они могли услышать что-то только тогда, когда это что-то приближалось к двери.

Вэй Чэнсян сунула руку в рукав: «Старший, что происходит снаружи...»

Не успела она договорить, как в ушах раздался голос Си Пина: «Гарнизон уже здесь.»

Вэй Чэнсян нахмурилась: голоса доносились уже совсем близко — шуршание шагов раздавалось с улицы за их спиной, переплетаясь с цоканье лошадиных копыт и звоном мечей о доспехи.

«Пришли в город посреди ночи? Что они задумали?» — Вэй Чэнсян прижалась ухом к стене и добавила: «Постойте, это не только люди, лошади и повозки. Что они еще привезли?»

С дерева перерождения Си Пин увидел среди строя «длиннорукую» извергающую пар тележку, и тихо произнес: «Видимо, это машина, чтобы срубить меня... срубить деревья.»

Как только он заговорил, со стороны соседней улицы раздалось странное жужжание. Гарнизон начала вырубать деревья перерождения, растущие вдоль улицы.