Глава 117. Безграничный Нож XXIV
— Си Юэ, — сказал Си Пин в сокровищнице главной резиденции клана Юй, — после вступления в ряды Канцелярии Небесного Таинства, у тебя может больше не быть веской причины на поездку в другие государства. Нельзя же проделать столь долгий путь впустую. Давай, бери бумажного человечка и неси сюда камни для массива сбора духов.
Произнеся это, Си Пин взял в сокровищнице семьи Юй дюжину горчичных зёрен уровня Пробудившего Создания и бросил их в Разрушитель Законов.
— Поспеши, иначе будет слишком поздно, если член клана Сян доберется до уезда Таосян.
У Си Юэ было полно вопросов: выходец из рода Сян был Вознесшимся среднего уровня. Духовное сознание Вознесшегося среднего уровня могло охватить половину Восточного моря. Неужели оно не может охватить уезд Таосян? Или над уездом Тао висит некий покров?
Даже если бы над уездом Таосян висел покров, разве могла бы сотня с лишним ли от Юйцзявань до уезда Таосян остановить движение Вознесшегося? Он оказался бы там в считанные мгновения. Следы от массива сбора духов в размере ста тысяч белых духов невозможно рассеять. Даже слепой понял бы, что произошло. И чем это отличалось от активации массива на глазах у Сян Вэньцина?
Чего же ты хочешь на самом деле?
Но беда была в том, что Си Юэ не успевал говорить. Прежде чем он сумел подобрать нужные слова, Вэй Чэнсян и группа Лу-у вместе с ним влетели в Разрушитель Законов. Каждый был занят собиранием духовных камней в горчичное зерно, двигаясь так же быстро, как воры. Си Юэ, не имея времени на разговоры, был подхвачен толпой и, против своей воли, покинул Разрушитель Законов, таща за собой духовные камни.
Затем он услышал очередное распоряжения Си Пина:
«Великий рынок миновал. В Лисьем крае сейчас мертвый сезон, но там еще остались культиваторы. Будь осторожен, не привлекай внимание.»
Всего в массиве сбора духов было сорок девять мест, на которые нужно было положить духовные камни. Ночью полубессмертные, подобно теням, слонялись по бесплодным землям, встречая то тут, то там чахлый и хилый скот. Скудные постоялые дворы только-только начали закрываться на ночной отдых. В лавках с тофу горели фонари, а их зыбкий отблеск то и дело падал на заброшенную станцию «Парящих в Облаках Водных Драконов» — изначально она предназначалась для связи с Великой Вань, но ее успели достроить наполовину, после чего забросили. Тогда рабочие были полны счастья, думая, что впоследствии уезд Таосян будет только развиваться, не ожидая, что все сложится не так гладко и задуманное дело провалится. По сей день работникам выплачивается менее тридцати процентов от их заработной платы.
Проржавевшие куски рельсов, лежавшие один за другим вдоль дорог, превратились в детские игровые площадки. Дети рисовали на них домики и растения, куда более живые, чем Небесный дворец Змеелова. Днем они играли в салочки среди железнодорожных путей, а ночью оставляли эту обитель радости на попечение склонившимся деревьям перерождения.
И хлынули спокойные воды реки Ся.
Си Пин принялся напевать народную песню Западного Чу, которая вряд ли прозвучала бы в культурном зале.
«Воды Ся длинны, да так длинны, что сердце разрывают.
Речные ветры ласкают холмы Чу, но пустоши не знают...»
Он в точности повторил массив, который использовал Юй Чан, дабы взорвать заднюю часть горы и инсценировать свою смерть, но только еще крупнее, охватывая при этом всю сокровищницу клана Юй.
«... но пустоши не знают. Горы высоки, как облака ввысь взмывают,
Бросают тени густые, да свет до полудня не пропускают.»
Линии его массива были выразительными и отчетливыми. А духовные нити, казалось, были прочерчены ножом.
Не останавливаясь, Си Пин прошелся по всему массиву и замолчал:
«Бессмертные в весенних пейзажах небес отдыхают, а сын неба Дунхэна в храме предков пребывает.
Милостивые государи, внимайте с благоговением, Горы Чу — место прекрасное, ах, место прекрасное...»
«Тайcуй, духовные камни установлены в западной части.»
«Тайсуй, здесь есть запасные духовные камни. Их хватит чтобы возместить потери.»
«Тайсуй...»
Проверенные служащие из Лу-у докладывали о происходящем один за другим.
Си Пин прикрыл глаза, отслеживая местонахождение каждого Лу-у. В голове у него сложился массив сбора духов, который он знал досконально.
«Старший, массив сбора духов завершен, — наконец сообщила Вэй Чэнсян. — Мне разместить духовные камни?»
Си Пин ничего не ответил, и Вэй Чэнсян не стала его торопить. Не обращая внимания на встревоженные и испуганные взгляды, она крепко сжимала горчичное зерно своей единственной настоящей рукой.
Чжао Циньдань не смогла удержаться, и сказала:
— Размести их, чего ты ждешь?
Вэй Чэнсян приподняла палец своей искусственной руки. Чжао Циньдань вдруг заметила, что у этой легкомысленной [1] лгуньи на редкость спокойные глаза, как пара озёр, в которых отразилось множество извечных разлук.
[1]油嘴滑舌 (yóuzuǐhuáshé) — масляные уста и скользкий язык (обр. в знач.: легкомысленный, несерьёзный в речи)
«А-сян, — неожиданно обратился Си Пин к Вэй Чэнсян, — Пан Вэньчан на самом деле очень хороший человек. Если бы ты изначально отправилась в деревню Цзинхуа по его указанию, то, возможно, уже вышла бы замуж и очень удачно устроилась... В то время ты была молода и импульсивна, упорно настаивая на выборе этой развилки пути. Я не смог убедить тебя в обратном, из-за чего многие годы ты вела бродяжнический образ жизни. Думаю, юношеский порыв уже иссяк. Не страшно ли тебе? Не жалеешь об этом?»
Вэй Чэнсян невозмутимо ответила: «За последние двадцать с лишним лет я натворила много бед, старший. За некоторые из них я поплатилась, а за некоторые... Я от природы бестолковая, и, возможно, до сих пор не поняла, что именно я сделала неправильно. Осмелюсь сказать, что единственное, в чем я не ошиблась, — это в том, что отправилась с Заступниками на юг, в Беспокойные земли, и открыла дорогу к совершенствованию, наступив на голову Белому Клеверу.»
Си Пин сказал: «На твоем лице остались следы ветра и инея [2], у тебя нет никакого пристанища, шрамы от Пробуждения Духа тоже на месте и вдобавок ты потеряла руку. Разве это выглядит достойно? Как только юная госпожа увидела тебя, она решила, что ты какой-то негодяй.»
[2] 风霜 (fēngshuāng) — ветер и иней (обр. в знач.: трудности, горести жизни)
Взгляд Вэй Чэнсян устремился к деревьям перерождения вдоль дороги, словно встречаясь взглядом с тем загадочным Тайсуем, где бы он ни находился: «Стоя на коленях в грязи, я готова ползти. А сидя в благоухающей повозке, меня бы просто везли. Так я не буду так чувствовать себя комфортно. Для муравья в течение всей его жизни достаточно просто двигаться вперед против ветра. Это лучше, чем бесцельно плыть по течению на три тысячи ли. Вы так не считаете?»
«Это точно! — Си Пин вдруг рассмеялся. — Это то, что мне хотелось услышать.»
Его взгляд мгновенно пронзил суровые горы — Юй Чан наверняка догадался о его связи с деревом перерождения. Все это время он избегал взгляда Си Пина, но он не знал, что уезд Таосян находится под покровом артефакта Разрушителя Законов.
Стоило лишь духовному сознанию, проникшему сквозь Разрушитель Законов, войти в уезд Таосян, как Цинь Тайсуй слабо дернулся.
Жилка вдруг дернулась у Юй Чана на лбу. Ни с того ни с сего он ощутил, как по нему пробежал холодок.
Си Пин сказал: «Начинай.»
Ни секунды не колеблясь, Вэй Чэнсян направила духовную энергию к кончикам пальцев и раскрыла горчичное зерно в своей руке. Последний мешочек с духовными камнями упал в центр массива.
Стоило лишь Юй Чану вступить в пределы уезда Таосян, как массив сбора духов обрел форму, словно идя в такт с ним. Если бы никто не был в курсе, наверняка подумали бы, что он — основа массива.
Юй Чан был ошеломлен: несмотря на то, что Тайсуй сумел без его помощи заполучить сотню с лишним тысяч белых духов, так он еще и осмелился активировать массив сбора духов прямо под носом мастера из внутренней школы Саньюэ!
Он что, смерти хочет? Неужто Цю Ша — это не урок, усвоенный ранее?
Если внутренняя школа Саньюэ вновь спустит с горы Серебряную Луну, то они направят ее свет на него, высушив до состояния вяленого мяса, и при этом заново осушат весь уезд Таосян. Чего он добивается?!
Тем временем все те, кто устанавливал массив, закрепили на себе заранее подготовленные «челноки-невидимки» и растворились в ночи, разбежавшись во все стороны. Челноки-невидимки были инструментом бессмертных с Пика Посеребренной Луны в Сюаньинь. Их действие было примерно таким же, как и заклинание скрытия, позволяющее прятать людей. Но заклинание скрытия могло обмануть только смертных и было лишь немного полезно против низкоуровневых культиваторов, что впрочем, лучше, чем ничего. Этот же челнок-невидимка мог полностью избежать полубессмертного и даже тех Заложивших Основ, чьи Интуитивные Восприятия не были особенно примечательны.
Массив сбора духов, пересекавший весь уезд Таосян, вспыхнул едва уловимым блеклым светом. Вслед за этим духовная энергия ста тысяч белых духов в одно мгновение иссякла, превращая духовные камни в пыль.
Весь уезд Таосян облегченно вздохнул, а жилы земли будто понемногу сжимались. Жилы, которые оставались засохшими на протяжении месяца... нет, десятилетия, а то и столетия, наполнялись духовной энергией от массива сбора духов, с гулом разрушаясь и восстанавливаясь.
Неподалеку от Небесного Дворца Змеелова засохшие деревья, увядшие под Серебряной Луной, вновь обрели прежнюю свежесть и даже распустили неприметные листочки!
Си Юэ, сопровождаемый Лу-у, вдруг что-то почувствовал, и, проходя мимо жилого дома во время отступления, мгновенно отправил свое духовное сознание. Он обнаружил спящих на одной циновке детей, со сложенными вместе руками и ногами. Один из детей почувствовал зуд и отдернул руку, невольно ее почесав.
Зрачки Си Юэ слегка сжались. На обратной стороне руки ребенка он заметил рубец, напоминающий чешую змеи, который исчезал с заметной для глаза скоростью, постепенно затягиваясь.
Тем временем все культиваторы уезда Таосян были взволнованы массивом сбора духов и стали поочередно выходить наружу.
— Что это, землетрясение?
— Нет, похоже, это жилы земли...
— Откуда взялась эта духовная энергия? Почему она такая плотная?
— Плохи дела!
Сказавший «Плохи дела!» был мастером ночниц. Как только спрятавшийся в темноте Си Юэ увидел этого человека, он резко выгнул спину. Только теперь он понял, как много мастеров ночниц скрывается в уезде Таосян!
В одно мгновение глаза Си Юэ расширились. Он понял всю последовательность причин и следствий: неудивительно, что этот человек проигнорировал предупреждение Его Высочества Чжуанвана, настаивая на создание массива сбора духов в столь сложной ситуации; неудивительно, что он захотел перенести духовное сознание Си Юэ в Западный Чу глубокой ночью... и неудивительно, что он хотел заставить его лично положить часть духовных камней, собственноручно изменяя судьбы нескольких людей.
— Брат! — сказал Си Юэ.
Си Пин в ответ лишь тихо рассмеялся.
Он не стал использовать духовные камни, чтобы привести в действие массив, как это сделал Юй Чан. Вместо этого он достал старую книгу «Отбрось Ложь и Сохрани Истину», которую позаимствовал у Юй Чана. Затем, не касаясь своего циня, он использовал книгу, чтобы скопировать луч энергии меча Тайсуй Циня.
Дзынь
Бум!
Движение меча Си Пина «Разозли Наставника до Смерти» мог сравниться с тем, как это делал его наставник, лишь на сорок или пятьдесят процентов, но этого было достаточно.
Луч энергии меча пронесся мимо, подобно вспышке молнии, пронзая защитные письмена на духовных хранилищах внутри сокровищницы. В конце он угодил прямо в центр массива.
Мощная духовная энергия мгновенно заполнила массив и активировала его своею мощью, взорвав все оставшиеся около сотни духовных хранилищ.
Не говоря уже о бумажном теле Си Пина, даже его истинное тело не смогло бы уцелеть — бумажное тело было вмиг уничтожено, а духовное сознание казалось раздавленным, словно его растоптали сто тысяч позолоченных крылатых лисов [3]; Разрушитель Законов быстро втянул его обратно.
[3] 狰 (zhēng) — миф. пятихвостый зверь с телом леопарда; крылатая лиса
Кроме того, Долина Семьи Юй словно стала временной духовной горой.
Духовная энергия, что веками была плотно запечатана письменами, со звоном вырвалась из хранилища, сокрушив множество массивов, письмен и бессмертных артефактов в Долине Семьи Ю так же легко, как раздавив сухие ветки. После этого она хлынула во все стороны, словно буря.
Духовная энергия устремилась в небо, увлекая за собой клубы пара, сливая их в туманы, похожие на благоприятные облака, покрывающие чистое небо на тысячи ли. Вскоре начался дождь. В Юйцзявань застойная вода в оврагах начала течь как по волшебству, пропитывая сухие русла рек и дополняя другие ручья. Горы, находившиеся на грани обрушения, укрепились благодаря корням деревьев на скалах, которые внезапно окрепли. Полузасохшие посевы проса и подсолнухов на передних и задних дворах распрямили свои веточки, а на иссохших лицах юных травников проступил едва заметный румянец.
Сотрясающий небо взрыв духовной энергии мгновенно разнёсся во все стороны. Это услышали и Сян Вэньцин, чья погоня привела его к границе уезда Таосян, и Юй Чан, который как раз прибыл в уезд!
Сян Вэньцин бросил мимолетный взгляд на остатки энергии меча, вылетевшей из книги «Отбрось Ложь и Сохрани Истину».
— Юй! Чан!
В голове Юй Чана все гудело: «Что-то не так, что-то совсем не так! Тайсуй нарочно привел его в уезд Таосян!»
За этот промежуток времени Си Пин уже успел вернуться в уезд Таосян. Атака, которой подверглось его духовное сознание, оказалась в пределах выдержки. Подобно большому коту, умеющему терпеть боль, он невозмутимо пригласил «Юй Чан Третьего», используя музыку циня.
Этот «Рыбный пирог» оказался еще несчастнее, чем два его старших брата. Как только он явился в этот мир, его дух стал под контролем Си Пина. Словно марионетка на ниточках, он в очередной раз взмахнул своим духовным оружием — книгой «Отбрось Ложь и Сохрани Истину», скопировал Цинь Тайсуй и обрушил на Небесный Дворец Змеелова луч энергии меча.
Чтобы взорвать Небесный Дворец Змеелова, не требовалось так много духовных камней. Как только музыка цинь стихла, роскошный... но землистый дворец был разрушен. Сокрушительная сила культиватора, находившегося в полушаге от Вознесения, была поразительной. Внутри Небесного Дворца «Змеелов» и его «полубессмертные прислужники» — иными словами, заранее подготовленная группа бумажных человечков — не успели издать ни звука, как были разнесены в пыль и прах этим ударом.
Все, что осталось, — это протяжная мелодия циня!
Юй Чан: «Да чтоб тебя!»
«Ну же, давай, обвиняй меня, но ты же не позволишь мне изменить атаку, да?»
«Боже правый, это просто бесчестье!»
Сян Вэньцин еще не вступил в область действия артефакта Разрушителя Законов и поэтому не мог почувствовать массив сбора духов под защитой артефакта, однако он не был глухим. Имея слух Вознесенного, как он мог не услышать столь громкий звук, подобный тому, что издал Небесный Дворец Змеелова, взлетая ввысь?
Не теряя ни секунды, Сян Вэньцин пустился в погоню за звуком. Как только он вступил на территорию уезда Таосян, он сразу почувствовал, что что-то здесь не так.
Сян Вэньцин отставал на полшага. К этому времени массив сбора духов уже распределил духовную энергию из обширного запаса духовных камней по всем жилам земли, оставив лишь обильные отголоски духовной энергии. Сян Вэньцин, пришедший с минутным опозданием, никак не мог определить, где находился исток и центр массива. А ведь уезд Таосян был гаванью злодеев, где водилось множество Отступников всех мастей. Лу-у, расставившие духовные камни, безмолвно исчезли. Он не мог определить, кто именно это сделал. Всё молча указывало на то, что это дело рук Юй Чана.
И тогда этот Вознесшийся мастер направился прямиком к руинам Небесного Дворца Змеелова, где также ощущалась аура книги «Отбрось Ложь и Сохрани Истину».
Юй Чан, которого не заметил Сян Вэньцин, скрылся в тени. Все волоски на его затылке встали дыбом.
Он знал, что именно Тайсуй взорвал Небесный Дворец Змеелова. На таком близком расстоянии духовное сознание Вознесшегося должно было уже добраться до этого места. Даже если бы у Тайсуя была жемчужина превращения в тень, он не смог бы ускользнуть от взора Сян Вэньцина.
Культиватор, находившийся на этапе Пробуждения Сознания, мог справиться с одной-единственной таблеткой Заложения Основ и, выйдя за пределы своего уровня, расправиться с более ранним Заложившим Основ культиватором. Но от Заложения Основ до Вознесения нужно было пройти возмездие Небес. Столкнувшись с Вознесшимся среднего уровня, Заложивший Основы культиватор, который только-только достиг уровня Вознесения, не смог бы дать отпор. Даже если бы его заменил бумажный человечек, Сян Вэньцин все равно смог бы подавить его духовное сознание.
Теперь Юй Чан не видел ни единого шанса для Тайсуя выбраться живым, но он знал, что сговор с Лу-у, взрыв сокровищницы в Юйцзявань и массив сбора духов в уезде Таосян — все это было сделано от его имени. И независимо от того, удастся ли Тайсую выйти победителем, Юй Чану уж точно это не удастся!
Что за безумный метод подставления человека!
Си Пин даже не думал прятаться.
Он так и остался на месте. В это же время каждый бодрствующий или спящий простолюдин в уезде Таосян услышал голос в своей голове: «Желаете ли вы, чтобы это место стало человеческим?»
Настоящий людской мир, свободный от бессмертных и демонов, без культиваторов и бессмертных орудий — будь они низшего уровня или нет — без жалкой милости бессмертных, изолированный от бессмертных гор и независимый от власти государства мир. Впредь существующий только в отдельности от всех.
Артефакт Разрушителя Законов был паразитом внутри Циня Тайсуй. Он лишь предоставлял владельцу циня право на «открытие дверей» и «украшение», позволяя ему управлять пространством внутри Нарушителя Закона.
Но Си Пин не был владельцем Разрушителя Законов. Он не мог изменить никакие правила в пределах уезда Таосян, охваченного властью Разрушителя Законов. Если бы в уезде Таосян на него устроили погоню и убили, Разрушителю Законов также было бы все равно на его жизнь... В крайнем случае, когда «дом рухнет», он съедет.
Если он хотел, чтобы Разрушитель Законов, возвышающийся высоко над уездом Таосян, был на его стороне, Си Пину нужно было, чтобы «владельцы Разрушителя Законов», создавшие непреложную истину артефакта, дали ему своё правило.
Массив для сбора духов — это только начало. А случайное обвинение Юй Чана было лишь гарниром. Будет ли эта опера в конце концов провалена и избежит ли уезд Таосян предначертанной ему судьбы, — все зависело от настоящих владельцев Разрушителя Законов... и от того, какой путь они выберут.
До праздника Середины осени оставалось еще несколько дней. Изначально Си Пин оставил в запасе достаточное количество времени. Но этому ублюдку Юй Чану явно не повезло. Си Пин столкнулся лицом к лицу с мастером из Саньюэ, что заставило его пойти на риск и также пожертвовать судьбой «Тайсуя».
Как бы то ни было, он — призрак из Непроходимого моря, вызванный уездом Таосян. И что, если он сделает еще одну ставку?
А Сян Вэньцин уже стоял перед его глазами. Накинув кожу Юй Чана и взяв в руки его духовное оружие, Си Пин первым нанес удар, разом выбросив все заклинания атаки Заложившего Основы уровня, которые ему удалось вспомнить. Сян Вэньцин даже не моргнул. Ни один из этих заклинаний не мог приблизиться к нему ближе чем на три чжан!
Складывалось впечатление, будто Си Пин культивирует «путь разгребания дерьма». Если не считать того, что он порой задирал тех, чей уровень совершенствования был ниже его, то он никогда ни с кем не сражался напрямую. Он был слишком самоуверен, а Чжи Сю не выносил слишком суровых дисциплинарных взысканий. К тому же он много времени проводил с Линь Чи. И со временем у него сложилось ошибочное мнение, что Вознесшийся не представляет собой ничего особенного.
Впервые в жизни Си Пин в одиночку противостоял настоящему Вознесшемуся мастеру.
Он думал, что раз уж Юй Чан сумел устоять в схватке с Сян Вэньцином за половину горения палочки благовоний и даже улизнуть у него под носом, значит, и ему удастся продержаться хотя бы некоторое время.
Только когда они начали сражаться, он понял, что дело не в слабости Вознесшегося, а в том, что четыре века Юй Чана прожиты не зря. Его истинная сила была гораздо сильнее, чем ничтожные навыки Си Пина!
Если его наставник был излишне мягкосердечен, чтобы выбить из него всю дурь, то появится кто-то другой, и научит этого невежественного юнца, как следует себя вести.
Столкнувшись с разгневанным Вознесшимся среднего уровня, не говоря уже о том, чтобы выстоять, Си Пин подумал, что не сможет даже перевести дух. Его сущность застыла, словно заледенела. Сян Вэньцин выпустил заклинание, которое он совершенно не знал. Стоило заклинанию обрести форму, как весь ветер вокруг него будто превратился в ножи. Ему с трудом удавалось поддерживать тело бумажного человечка!
В один миг Си Пин перевел дыхание, раскрыл книгу «Отбрось Ложь и Сохрани Истину» и достал копию Циня Тайсуй. Он выпустил три луча энергии меча с разных углов, каждый из которых был сильнее предыдущего. В момент жизни и смерти в мече «Разозли Наставника до Смерти» почти ощущалась настоящая аура меча его почитаемого наставника.
На последнем ударе струны цинь порвались, порезав ему руку. Три удара почти полностью исчерпали его сущность.
Однако энергия меча, которую он считал поразительной, все равно не могла дотянуться до Сян Вэньцина!
Широкие ниспадающие рукава Сян Вэньцина раздулись. Ему не нужно было чертить заклинания, позволявшие точно контролировать направление духовной энергии. Аура меча, несущая в себе духовную энергию, сама падала в его руку и послушно сворачивалась на ладони, превращаясь в легкий ветерок.
Холод пронзил Си Пина. Он развернулся и бросился бежать, но было уже слишком поздно. В следующую секунду он услышал звук рвущегося шелка. Тело бумажного человечка разорвалось. Духовная энергия вокруг него превратилась в огромное болото, в котором увязло его сознание. Он не мог ни уйти в Разрушитель Законов, ни скрыться в дереве перерождения.
Если бы это было его настоящее тело, жемчужина водного дракона могла бы принять удар на себя, а осколок Чжаотина в центре его лба мог бы спасти его. Но в настоящий момент здесь должен был стоять «Юй Чан», и если он погибнет, то только как Юй Чан. В противном случае все его усилия будут напрасными.
Сян Вэньцин холодно улыбнулся: «Не применяй бумажного человека перед теми, кто обладает более высоким уровнем совершенствования, чем ты. Духовное сознание умирает быстрее, чем физическое тело. Неужели твои друзья Лу—у не научили тебя этому?»
Си Пину даже стало казаться, что он «тает»...
И тут внезапно появилась фигура, чье лицо скрывала маска Лу-у. Держа в руках пистолет в виде заклинания, он выстрелил в Сян Вэньцина. Это было подобно богомолу, пытающемуся остановить повозку.
Си Юэ!
Волосы Си Пина встали дыбом.
Как смеет этот маленький полубессмертный вторгаться на поле боя Вознесшегося? С ума сошел? Или смерти ищет?!
Даже не глядя, Сян Вэньцин нанес удар. Глаза Си Пина чуть не выскочили из глазниц. Он отчаянно боролся, но не мог вырваться из окружающих его заклинаний, которые были подобны небесной цепи.
Но не успел удар обрушиться на Си Юэ, как в голове Си Пина вдруг зазвучали струны. Это был истинный Цинь Тайсуй!
Он замер. Разрушитель Законов пришел в движение.
Владельцы «Разрушителя Законов», разбуженные и допрошенные посреди ночи, наконец пришли к трудному решению. Подобно девочке-подростку на южной окраине Цзиньпина, которая уверенно закинула на спину свою дорожную сумку и отправилась на юг — бесчисленные муравьи медленно пробирались вперед против ветра.
«Мы хотим освободиться от власти духовных гор, от патриархальной системы кланов, от духовной школы, от правил и предписаний, установившихся в этом мире за тысячи лет... отныне мы хотим существовать отдельно.»
Они сказали: «Тайсуй, нам нужен человеческий мир.»
В уезде Таосян под властью Разрушителя Законов негласно сформировалось новое правило: здесь могли находиться только люди, никаких бессмертных или демонов, никаких культиваторов и никакого использования духовной энергии.
Атака, направленная на Си Юэ, превратилась в ветер... настоящий ветер.
Ветер подбросил бумажного человечка в воздух, подобно воздушному змею. Магия бумажного человечка исчезла, и все духовные сознания, которым здесь не место, разлетелись по своим местам. Си Пин вернулся в свое истинное тело, а Си Юэ был отброшен обратно в Цзиньпин.
Духовная энергия в руках Сян Вэньцина рассеялась. Вознесшийся среднего уровня свалился на землю, потерянный и ошеломленный — он не мог контролировать ни капли духовной энергии.
Он стал смертным.