Тайсуй / TaiSui / 太岁

Сян Вэньцин пробудил свой дух примерно в двадцать лет. Он провел в совершенствовании порядка семи столетий. Для культиватора, возраст которого превышал семь столетий, двадцать лет были равны годам, когда обычный человек только появился на свет и еще не открыл глаза. Он уже давно позабыл, каково это — «быть смертным». Когда он свалился с неба на землю, то был просто сбит с толку.

Казалось, будто в его конечности залили свинец, прочно приковав его к земле. Его руки и ноги были бессильны, каждое движение замедлялось бесчисленное количество раз из-за их вялости. Интуитивное Восприятие, охватывавшее все его органы чувств, полностью исчезло, и он остался «глухим» и «слепым», способным слышать только звуки в пределах нескольких чжан от себя. А ночью он даже не мог четко разглядеть птичьи гнезда на деревьях с расстояния более десяти чи. Его свободное сознание также было заперто в теле... Он ясно ощущал протекающую мимо него плотную духовную энергию, но эта духовная энергия не имела с ним совершенно никакой связи!

Признанные бессмертные школы всегда относились к простым культиваторам свысока, называя их «Отступниками». Эти люди проводили все свое время, избегая и скрываясь, сражаясь между собой, и ломая голову в попытках заполучить скудные запасы ресурсов. Разве такое зрелище заслуживает названия «совершенствование»? Пройдя через битву жизни и смерти за Заложение Основ, они могли лишь считать дни до того дня, как потеряют рассудок или станут прислугой какого-нибудь полубессмертного из внешней школы.

Сначала Цю Ша уничтожила десятки Вознесшихся, а теперь Юй Чан, сняв с себя клеймо духовного образа, применил невиданную черную магию, лишив Вознесшегося его сил!

Откуда взялись все эти люди? Что не так с этим миром? Может, надвигается большое несчастье или демоны пустились в бешеную пляску [1]?

[1] 群魔乱舞 (qúnmóluànwǔ) — демоны пустились в бешеную пляску (обр. в знач.: распоясаться; разгул реакции); разгул тёмных сил (идиом)

Деревня Шицили, расположенная в уезде Таосян — Лисий Край — был самым легкодоступным местом для жизни во всем уезде Таосян. Здесь жители съезжались и разъезжались. Открыв одну лавку, можно было прокормить семью. Это было куда проще, чем вставать до рассвета и заниматься тяжелым физическим трудом. Однако ничего не бывает даром. Хотя заработать деньги здесь было легко, это всегда влекло за собой риск. Жители Лисьего Края больше всего боялись проснуться посреди ночи от звуков схватки культиваторов. Не было времени даже на молитвы с просьбой уберечься от этого. Никто никогда не осмеливался высунуть голову и посмотреть на это веселье.

Однако этой ночью, словно по волшебству, люди обрели некую загадочную смелость. Как только шум со стороны Небесного Дворца Змеелова прекратился, люди, словно договорившись заранее, один за другим распахнули створки своих окон, шепчась с соседями.

Кто-то сказал:

— Мне приснилось... что ко мне явился Тайсуй.

После этих слов народ на мгновение замолчал, а затем раздался всплеск — один камень поднял тысячу волн.

— А я думал, что задремал!

— Я не решался сказать об этом, опасаясь, как бы люди не подумали, что я сошел с ума.

— Понимаю. Сама еще не закончила штопать свою осеннюю одежду, а уже не сплю.

— Тасуй сказал...

В местах, где духовной энергии было в избытке, все живое процветало. Даже смертные, не Пробудившие Дух, могли заметить, что ночь в уезде Таосян была необычайно ясной, словно что-то изменилось.

Если каждый разделял один и тот же сон, то... могло ли оно быть реальным?

Спустя некоторое время группа молодых и крепких мужчин вдруг встала и решилась пойти проверить происходящее. Каждый из них ухватил в руки подходящее оружие для защиты, и, объединившись, двинулись к Небесному Дворцу Змеелова, откуда доносились звуки.

Все они были потрясены.

Небесный Дворец Змеелова, сравнимый своей роскошью с дворцом самого императора, был стерт с лица земли. Ни одного из бессмертных, обычно населявших его просторы, там не было. Когда столь большой участок земли внезапно опустел, все местные жители ощутили, как это место стало незнакомым.

— Смотрите, там кто-то есть! — Вдруг воскликнул зоркий юноша.

Толпа повернулась в указанную сторону и разглядела среди обломков фигуру в зеленой одежде с широкими рукавами и увенчанного нефритовой короной. От него веяло величием и угнетающим благородством.

С таким внешним видом он вполне мог бы сойти за гвардейца Цилиня? Стоявший рядом с юношей мужчина резко опустил его руку.

— Великие Небеса, нельзя так просто тыкать пальцем в гвардейца Цилиня.

С юношеским бесстрашием молодой человек, полный любопытства, задал вопрос:

— О, у Ставках Цилиня есть увечные воины?

Только тогда все заметили, что этот вельможа прихрамывает. Его нельзя было назвать калекой. Кажется, он вывихнул лодыжку.

Стража Цилиня... тоже могут подвернуть лодыжку?

И вот, стоя перед руинами Небесного Дворца Змеелова, Сян Вэньцин и толпа несведущих мужиков, вооруженная молотами, зубилами, топорами и пилами, растерянно уставились друг на друга.

Он был великим управителем Главного пика Саньюэ и принадлежал к императорскому клану Дунхэна. Даже ученики внутренней школы не осмеливались смотреть ему прямо в лицо при встрече. Сян Вэньцин впервые в жизни оказался в окружении большого скопления людей. От их взглядов он с головы до пят покрылся мурашками!

Какое-то время у него была только одна мысль: «Надо уходить! Мне нужно покинуть это место как можно скорее!»

Этот могущественный мастер был похож на раненого волка-одиночку, заблудившемуся в дикой природе и случайно забредшего в стадо бизонов. Испытывая ужас перед темным и громоздким стадом травоядных, Сян Вэньцин, терпя боль в лодыжке, обошел толпу и направился на север, не смея задерживаться ни на секунду.

Жители деревни не знали откуда он взялся, а глядя на его настороженно-надменное выражение лица, не решались завязать разговор. Вскоре все жители деревни Шицили, видя, что с их соседями все в порядке, также вышли один за другим, дабы взглянуть на новое зрелище.

Люди уставились на Сян Вэньцина, словно зрители на обезьяну. Он и не думал, что две ноги могут быть такими неудобными, а дороги уезда Таосян, пришедшие в негодность, — такими ухабистыми и заросшими!

Остальные культиваторы в уезде Таосян оказались в таком же положении. Кто-то пытался применить бессмертные оружия, а кто-то раз за разом складывал печати для заклинания... Каждый из них вел себя так, словно потерял часть своего тела.

При этом самые спокойные были среди Лу-у.

Лу-у изначально были Культиваторами Каймин (Просвещенные), но как культиваторов их обучили второпях. Быть смертным было тем, к чему они привыкли, так что большинство из них, лишившись духовных сил, испытали лишь легкий дискомфорт, но при этом не чувствуя себя «инвалидами». Кроме того, эти люди были шпионами, и наряду с бессмертными орудиями, поставляемыми Пиком Посеребренной Луной, они владели всеми аспектами шпионского искусства смертных; при проникновении в Западное Чу у них было заготовлено несколько вариантов внешности. С тех пор как Сюй Жучэн и многие другие были отправлены в скрытое царство семьи Чжао, роль «Змеелова» чередовалась между группой людей, а другие, на случай крайней необходимости, принимали различные облики культиваторов и смертных в уезде Таосян.

После предательства клана Чжао некоторая часть Лу-у прибыла в Западное Чу в качестве подкрепления. Им пришлось пережить те десять дней, когда на духовную энергию Великой Вань был наложен запрет. Но во второй раз им было легче и они быстро успокоились.

Ни одно из артефактов связи не работало, но амулеты дерева перерождения оставались вполне рабочими. Очевидно, что этот старший «Тайсуй» обладал поистине непостижимой силой.

«Если у вас есть личность смертного, — сказал Тасуй, — то возвращайтесь к ней. Если нет, то спрячьтесь у соратников... Кхе-кхе, не, не давайте другим видеть себя.»

Лу-у дали утвердительный ответ и незаметно разошлись по закоулкам уезда Таосян, преобразовавшись в странствующую труппу музыкантов и служителей, специализирующихся на проведении свадеб и похорон, как это делал Сюй Жучэн в самом начале, а также в босоногих целителей и проходящих мимо торговцев...

Только Чжао Циньдань все еще оставалась растерянной и беспомощной.

— Пойдем со мной. — Вэй Чэнсян потянула ее за собой.

— Куда? — Чжао Циньдань, не собираясь сдаваться, продолжала складывать печати. Не дождавшись никакой реакции, она собралась достать духовный камень. — Я не могу воспользоваться...

Вэй Чэнсян опустила ее руку, сняла свою бамбуковую шляпу и надела ее на голову Чжао Циньдана, опустив поля, чтобы скрыть ее лицо. Почти неслышно она сказала:

— Убери свои духовные камни. И впредь никому не говори, что ты культиватор.

— Что? — сказала Чжао Циньдань.

Вэй Чэнсян не стала ничего объяснять и молча потянула ее за собой по тропинкам.

Если ее догадки верны, то это, должно быть, связано с Разрушителем Законов.

Вэй Чэнсян соображала быстро. Как предыдущий хозяин Разрушителя Законов, она была единственным человеком, который в целом понимал все планы Тайсуя: Разрушитель Законов исчез после смерти Цю Ша, и Саньюэ наверняка послала людей на его поиски, но отступила, не найдя никаких следов.

А месяц спустя главное Подношение Юйцзявань вдруг вырвалось из клейма духовного образа, державшего его в заточении на протяжении четырех столетий. Он прилюдно предал своих хозяев, взорвал хранилище духовных камней семьи Юй и воспользовался их духовными камнями для возмещения ущерба, причиненного Лунной Тенью в уезде Таосян.

И вот этот так называемый «великий герой», с помощью какого-то неведомого предмета, не подвластного законам, избежал погони Сян Вэньцина в уезде Таосян. После своих подвигов он скрылся, и его местонахождение осталось неизвестным.

Не удивительно, что Тайсуй велел ей активировать массив сбора духов, как только Юй Чан ступит на территорию уезда Таосян, будто бы следуя за ним, чтобы создать впечатление, что он сам активировал массив.

И неудивительно, что Тайсуй не раз приказывал им заметать свои следы.

Как оказалось, все были либо «декорациями», либо «дублерами». Роль «спасителя» в этом великом представлении Тайсуя была поручена главному подношению Юйцзявань.

Два года назад, на пятнадцатый день восьмого месяца, в мир явилась Цю Ша, первая в истории Вознесшаяся Отступница, которая повергла в хаос все бессмертные школы.

Два года спустя, в преддверии праздника Середины Осени, это легендарное главное подношение забрало свою реликвию, отразило Лунную Тень перед мастером внутренней школы Саньюэ, открыто ударив по лицу Саньюэ и Дунхэн, а затем скрылось невредимым. Это было великолепно.

После всего этого, станет ли в Западном Чу праздник Середины Осени, праздником Отступников?

— Ты только что посмеялась? — Чжао Циньдань озадаченно наклонила голову.

Это был довольно злобный смех.

— Нет, тебе послышалось, — сказала серьезно Вэй Чэнсян.

Тайсуй поистине удивителен.

Что же касается таких незначительных актеров, как они, то для них лучше всего было запрятать хвост между ногами и смешаться со смертными... К счастью, она была всего лишь торговцем лотерейных билетов.

Чжао Циньдань вели по запутанным улочкам, теряя чувство направления с каждым новым поворотом. После получасовой ходьбы они подошли к ветхому дому с небольшим двориком. Соседская собака, встревоженно поднявшись на лапы, внимательно разглядывала незнакомую для нее Чжао Циндань. Затем, похоже, распознав Вэй Чэнсян, слегка вильнула хвостом и улеглась на землю.

Чжао Циньдань испуганно озиралась по сторонам, когда плетеные ворота позади нее внезапно приоткрылись и оттуда наполовину выглянула старушка.

Как правило, простой полубессмертный мог услышать падение иглы с расстояния в сотню метров, но по новым условиям уезда Таосян Чжао Циньдань тоже стала «полуглухой» и поэтому не заметила приближения человека. Ее испугал скрип ворот, отчего она тихо вскрикнула.

Старушка сильно удивилась. Услышав шум, она подумала, что в дом забрался вор. Но она никак не ожидала, что посреди ночи наткнется на «юного паренька», ведущего домой барышню!

До чего же докатились нравы общества в наши дни!

Старушка закрыла лицо, чувствуя, что глаза вот-вот начнут слезиться. Она откинула голову и сказала:

— Боже милостивый!

Чжао Циньдань: ...

Нет, постойте! Тетушка, это не то, о чем вы думаете!

Как только Чжао Циньдань собралась воскликнуть «Это девушка, переодетая в мужчину!», Вэй Чэнсян открыла ворота ветхого дворика, отпихнула ногой блокирующий дверь лотерейный аппарат и позвала Чжао Циньдань.

— Что за ужасное место? — сказала Чжао Циньдань, зажав нос.

— О, — сказала Вэй Чэнсян, наклоняясь, чтобы собрать разбросанные ножи с незаконченными поделками и бросить их в ротанговую корзину, — это мой дом. У меня здесь есть кое-какие мелочи, так что на несколько дней тебе этого вполне хватит, пока я не заработаю достаточно денег на аренду лавки.

Сказав это, она подняла груду бутылочек и баночек и посмотрела на красивое лицо юной госпожи, раскрывшееся теперь, когда заклинание маскировки утратило свою силу.

— Подойди сюда, я дам тебе маску, которая сбережет духовную энергию.

Главный герой сегодняшнего вечера Юй Чан прятался в тени дерева. Когда жемчужина преображения в тень неожиданно утратила свое действие, он появился на ветке дерева буквально из ниоткуда. Без духовной энергии хрупкие ветки не выдержат вес взрослого мужчины... особенно если учесть, что на нем висело несколько сотен мешков.

Не успел он среагировать, как раздался треск. Юй Чан свалился вниз вместе с веткой дерева, чуть не сломал себе копчик.

В доме неподалеку собака, услышав шум, вскочила с места. Большая желтая сторожевая собака была настолько тощей, что ребра чуть не пробили ей брюхо. Но тем не менее она была полна решимости выполнять свою работу. Оскалив зубы, она отругала мелкого пакостника Юй Чана за то, что тот беспокоит жителей.

— Тварь. — По телу Юй Чана от боли струился холодный пот.

Но при виде его злобного взгляда, «тварь» ничуть не испугалась «бессмертной энергии» этого достопочтенного старца. Наоборот, спровоцированный, он с воем бросился вперед.

— Ты сам напросился, — сказал Юй Чан.

Его взгляд стал еще мрачнее. Он взмахнул рукой, чтобы отогнать бешеного пса... но безрезультатно.

Мгновение спустя «главное подношение, играющий закулисную роль в Юйцзявань», «обычный культиватор, сумевший выстоять в бою против мастера из внутренней школы Саньюэ», «несравненный гений, пробудивший свой дух в семь лет», «новоиспеченный спаситель»... как бы вы его ни называли, сегодня, когда вокруг не было ни души, он потерпел сокрушительное поражение от лап деревенской дворняжки.

Пес даже отгрыз ему один ботинок. Босой, его гнали всю ночь.

И «Тайсуй», втянувший его в это невероятно тяжелое положение, был не лучше. Собрав последние силы, Си Пин отправил сообщение Лу-у, после чего едва не потерял сознание. Его израненное духовное сознание вернулось в физическое тело. Ему казалось, что он приближается к грани смерти.

В месте, где духовная энергия оказалась под запретом, защитная жемчужина водного дракона также стала бессильной. Лишь Чжаотин ощутил, что с ним происходит что-то неладное, и душа его наполнилась тревожным гулом.

Чжи Сю был далеко в горах Сюаньинь и не мог добраться до него, да и к тому же последователь пути меча не владел искусством исцеления. Желая уберечь шифу от напрасных переживаний, Си Пин заставил свой слабеющий разум прийти в себя. Он прошептал: «Все в порядке... Шифу, все не так уж плохо... Сян Вэньцин свалился с неба и теперь ему придется идти обратно на своих двоих, а я... не попал в самую худшую ситуацию...»

В Небесном Дворце Змеелова он воспользовался бумажным человечком, чтобы выдать себя за Юй Чана. В это время его настоящее тело было спрятано в маленькой гостинице неподалеку от заброшенной станции «Возносящегося к Облакам Речного Дракона».

Несколько дней назад, когда Си Пин придумал этот план, он использовал личность Лу-у, которую ему дал Бай Лин, — совершенствующийся Каймин, отрекшегося от тьмы и стремящегося к праведному пути. В Великой Вань его настоящее имя было «Цуй Юйгань».

Вымышленная личность, под которой Цуй Юйган попал в Лисий Край, представляла собой неудачливого музыканта, которого выгнали из музыкального театра за то, что стал соперником в любви клиента. Немолодой и с пустыми карманами, он зарабатывал на жизнь уличными выступлениями и написанием писем... Эдакий романтик.

Промучившись половину шичэня, насквозь пропитав холщовую одежду холодным потом, Си Пин наконец поднялся на ноги и извлек носовой платок, откашливая застоявшуюся в груди кровь. Его почти бредящее сознание наконец прояснилось.

С легким вздохом облегчения он задумался и принял решение не избавляться от запачканного кровью платка. Завтра он сможет использовать его в качестве реквизита для наглядной демонстрации «любовной тоски» романтика.

Затем он вытер руки и призвал цинь.

Поскольку внутри него находился артефакт Разрушитель Законов, Тайсуй Цинь в данный момент был, пожалуй, единственным духовным оружием во всем уезде Таосян, которое можно извлечь, но без возможности использования. Сейчас это был обычный цинь.

Си Пин также не мог послать свое духовное сознание куда-либо, за исключением двух мест: внутренняя сторона артефакта Разрушителя Законов — он по-прежнему был управителем пространства внутри Разрушителя Законов и мог свободно входить и выходить.

А также дерево перерождения.

Он и раньше догадывался, что дерево перерождения, являясь сопутствующим растением, было скорее частью его самого, чем «силой». Когда старейшины горы Сюаньинь перерезали духовные жилы Великой Вань, это не помешало дереву перерождения передавать послания, значит, и новые условия Разрушителя Законов должны были действовать так же. Более того, ему даже не пришлось проверять это, чтобы убедиться — Си Юэ, отброшенный Разрушителем Законов обратно в Цзиньпин, не умолкал.

Он был неразговорчивым, пока не открывал рот. Стоило ему начать говорить, то уже не затыкался.

«Эй, эй, все хорошо, все хорошо, — тихо сказал Си Пин, экономя силы. — Я жив, все в порядке.»

Си Юэ: «Я немедленно доложу все Его Высочеству Чжуан-вану!»

Си Пину было все равно: жемчужина водяного дракона утратила силу, а Лу-у потеряли связь. Было ли необходимо сообщать об этом брату? Он наверняка уже отправился начищать дисциплинарный прут.

Си Пин слабо застонал: «Имей сердце, оставь меня в покое. У меня сильно болит голова.»

Эти слова сработали лучше, чем что-либо другое, и Си Юэ не посмел проронить ни звука.

После того как Си Пин со своей «сильной головной болью» закончил прикидываться больным и обманом заставил Си Юэ уйти, он не стал бездельничать.

Через секунду он с помощью дерева перерождения донес новое правило Разрушителя Законов до ушей каждого жителя уезда Таосян... и создал грубый образ — Юй Чан, скромно прикрывающий свое лицо.

Брат не хотел, чтобы он раскрывал свою личность, а шифу не хотел, чтобы он стал надеждой всего народа. Приложив максимум усилий, он отдал всю заслугу Юй Чан -сюну.

Пусть мудрецы благословят и защитят Юй Чан-сюна, позволят ему выбраться живым и поскорее стать Вознесшимся.

Если бы мудрецы на небесах могли его услышать, то, несомненно, ниспослали бы бедствие, дабы покарать его насмерть.

Юй Чан, будучи проклятым... нет, благословленным им, чихнул, едва не выхаркнув свои легкие. А позади него собралась толпа собак — большая желтая собака позвала своих собратьев.

Неожиданно его тело стало легким, а застоявшаяся сущность вновь начала течь по телу. Его голова словно выплыла из глубины на поверхность. Он снова мог слышать и видеть!

Юй Чан был немало удивлен. Он взлетел вверх и резко повернул голову: похоже, здесь пролегала невидимая граница, разделявшая два мира!

Что это за... сила?

Он вспомнил известие, пришедшее из Южной Вань: два Высвободившихся старейшины оборвали духовные вены, и вся духовная энергия в Южной Вань застыла на десять дней. В уезде Таосян сейчас ситуация была примерно такая же. Но чтобы «прервать поток духовной энергии», нужно нанести удар прямо по бессмертным горам. В таком случае, безусловно, было бы отсечено все, что находилось в пределах духовных гор. Но как этот Тайсуй смог в одиночку прервать поток только в уезде Таосян?

Сколько времени у него на это ушло? Тоже десять дней? Или дольше?

Выражение лица Юй Чана несколько раз менялось: он понял, что те, кого копировал Тайсуй, хоть и хотели убить его, но по случайности его спасли.

Клон на задней горе на какое-то время преградил Сян Вэньцину путь, дав ему возможность сбежать в уезд Таосян. А вот тот, что находился в Небесном Дворце Змеелова, просто выманил Сян Вэньцина, когда тот выслеживал его.

В настоящее время использование духовной энергии в уезде Таосян было невозможно. Тайсуй правильно рассчитал, что узнав об активации массива сбора духов, Юй Чан не станет идти внутрь. Он непременно будет на границе уезда Таосян и сможет быстро сбежать. Сян Вэньцина, между тем, заманили в Небесный Дворец Змеелова в деревне Шицили. Без духовной энергии ему пришлось бы идти пешком. Он окажется в ловушке как минимум на всю ночь!

Тай Суй свалил на него черный горшок [2] и намеренно дал ему ночь на побег. И хотя он прекрасно понимал это, он не мог не бежать!

[2] 黑锅 (hēiguō) — чёрный горшок (обр. в знач.: несмытая обида; клевета, ложные обвинения)

Заложивший Основы, не утративший рассудка за четыре столетия и больше не контролируемый клеймом духовного образа, — даже если бы он не совершал всего этого, может ли Саньюэ оставить его в живых?

Юй Чан подумал: «Вот тебе и восемь жизней неудачи!»

Он выругался и, не раздумывая больше, положил в рот жемчужину превращения в тень, и улетел под порывами сильного ветра.