Тайсуй / TaiSui / 太岁

Главная резиденция клана Юй занимала целую долину — не ту, которая граничит с скалистыми кручами; склоны здесь были невысокими и пологими, вдоль каменных ступеней и извилистых дорог можно было спуститься вниз, а на дне долины протекал пересекающий горы ручей.

Эта местность была на самом деле чем-то похожа на Храм Совершенствования, только Храм Совершенствования был «местом за пределами мира», предназначенным для тихого совершенствования. Там было очень мало следов человеческой руки. Не было даже уличных фонарей и курантов. И в принципе нет никаких развлечений, кроме великого учителя Ло Цинши.

Главная резиденция клана Юй была слишком великолепной.

Здесь не было такого сорта дерева, как дерево перерождения, которое могло зацепиться где угодно и мгновенно разрастись, поэтому Си Пин мог смотреть только через амулет дерева перерождения, который висел на Юй Чане. Удивительно, что в долине проложена дорога для паровых машин, причем пешеходная дорожка и проезжая часть — отдельные... Ну и ну, сколько всего лет прошло с изобретения паровых машин?

В воздухе висела тросовая цепь длиной в десятки ли. Машины могли перевозить небольшие купе из одного конца длинной и узкой долины в другой, а в трех милях от них находилась станция, где можно было сходить в отхожее место и отдохнуть. Слуги поднимались в вагон бесшумно, словно тени, чтобы сменить благовония и освежить еду и напитки. Звук пипы плыл по железным тросам, а аромат вина и косметики разносился повсюду, как будто река Линъян в Цзиньпине была подвешена к небу. Вагон был усыпан роскошными письменами третьего класса. Даже если случится авария и вагон падет с неба, пассажиры внутри не пострадают.

В Храме Совершенствования были только небольшие одноэтажные домики в глубине леса, а в главной резиденции клана Юй был полный набор павильонов, террас и башен. А в некоторых местах на полпути вверх по склону дома могли даже сравниться с императорским дворцом. День только начинался, а долина уже полна света. Пение и танцы, продолжавшиеся всю ночь, еще не закончились. Со слухом культиватора можно было услышать музыку и дразнящий смех на ветру.

Спустя века выскочки из клана Юйцзявань разрослись в большое множество, однако семьи прошлых старейшин клана имели право проживать в главной резиденции. Си Пин огляделся. В этом поколении почти все те, кто имел хоть какую-то власть в семье, были полубессмертными — заняли себе место благодаря деньгам, но не могли нарисовать ни одного талисмана. Те, кто обладает хоть какими-то навыками, по-видимому, не остались бы в мире смертных, а отправились бы в горы Саньюэ или в Ставки Цилиня.

Единственное, чем эти полубессмертные отличались от смертных, заключалось в том, что они были невосприимчивы к яду и болезням, обладали длительной молодостью, могли пользоваться бессмертными артефактами и эликсирами уровня Пробудившегося Сознания. Поэтому говорили, что в среднем на одного человека приходилось столько жен, что невозможно было их пересчитать на пальцах одной руки, а детей было так много, что не в состоянии узнать их всех.

Как только духовное сознание Си Пина вышло из амулета дерева перерождения, которое нес Юй Чан, он почувствовал густую духовную энергию и обратился к Юй Чану с вопросом:

— Здесь есть защищающий долину массив?

— Конечно, здесь есть защитные массивы разного уровня. Если сложить большие и маленькие массивы, то их более сотни. Они прочны, как крепость, — сказал Юй Чан. — Если бы тогда у вашего Вань была такая защита, ваши города не были бы так легко растоптаны Южным Хэ. Мне пришлось побывать там в то время. Куда ни кинешь взгляд,— везде разруха. Чувствовалась такая досада.

Действительно. На мгновение Си Пин помедлил, подумав: Почему у Цзиньпина не было такого построения массивов?

Затем он услышал, как Юй Чан добавил:

— Только это немного дороговато. В год сжигается более тысячи белых духов, а Южная Вань не так обеспечена.

Си Пин: ...

Очень даже обеспечена!

Из нынешних четырех государств Северная Ли была бесплодной, ее земли было много, а людей мало; Западный Чу был гористым, что затрудняло передвижение; У Южного Шу был лишь кусочек территории на материке, остальная часть состояла из маленьких островков, похожих на ослиный помет; ни один из них не может сравниться с Великой Вань по широким водным путям и обширным равнинам. Дуюэцзинь, всевозможные новые технологии, восемьдесят процентов всего этого было разработано в Великой Вань. Поскольку люди Вань находили красоту в том, что было изящно и ненавязчиво, независимо от того, какие обычаи и культуры существовали в тех или иных народах, все сословия считали Ваньский стиль вершиной изысканности. Для примера возьмем Западный Чу, где, несмотря на то, что население предпочитало соленую пищу, в здешних ресторанах, где стоимость составляла лян или два серебряных с человека, почти все готовили измененную Ваньскую кухню.

Когда народ Вань находился за пределами страны, пусть и не говорили об этом прямо, они все равно придерживались легендарного «Ваньского нрава» и скрытно относились ко всему окружающему с пренебрежением.

Си Пин никогда бы и подумать не мог, что однажды богатый провинциал из какой-нибудь глуши будет жалеть Великую Вань, самую богатую из всех государств, как «не очень обеспеченная» — и то, что он говорил, было правдой!

Эта сумма столь велика, что даже казна Цзиньпина не в силах была бы ее покрыть, не говоря уже о других провинциях. Просвещенные и Лу-у его брата, все они по всей стране... даже во всех четырех государствах, включая финансовую поддержку раненых и семей погибших, не тратили столько денег за год!

Создание столь возвышенного массива, который требует такой небесной цены, не могло быть ради хвастовства. Никакие богатые люди не были настолько расточительны.

Это могло быть только ради защиты еще большего богатства.

Каждый год драгоценные металлы Западного Чу утекали за его пределы. Серебро становились все более ценным, как и товары на рынке. Малейшее колыхание ветерка [1] на рынке могло заставить сердца людей содрогаться от страха [2], а из неплодородных просторов рождать самые роскошные лозы.

[1]风吹草动 (fēngchuīcǎodòng) —когда ветер подует, трава колышется (обр. в знач.: приходить в волнение от малейшего воздействия, легко покоряться чужому влиянию)

[2] 心惊胆战 (xīnjīngdǎnzhàn) — на сердце страх, жёлчный пузырь дрожит (обр. в знач.: трепетать от ужаса)

— С этим ничего не поделаешь, — сказал Юй Чан. — На данный момент в Юйцзявань не осталось снисходительного ремесла. Здесь лишь выбор между заводом дуюэцзиня и полем лекарственных трав. Все вынуждены трудиться, желали они этого или нет. Когда я был молод, моя семья еще могла прокормиться за счет сельского хозяйства, но за последнее столетие это стало невозможным. Гористые тропы слишком запутанны, а тратить духовные камни, чтобы использовать низкоуровневые бессмертные артефакты для перевозки дуюэцзина, запрещалось. Приходится полагаться на гидроэнергию, но гидрология всего округа изменилась. Когда сточные воды из заводов затопляют земли, посеять что-либо становиться невозможным.

— Даже у уезда Таосянь дела обстоят лучше, — сказал Си Пин.

— Что половина цзиня, что восемь лян [3], — ответил Юй Чан.

[3] 半斤八两 [bànjīn bāliǎng] — что половина цзиня, что восемь лян (обр. в знач.: одно и то же; ср. что в лоб, что по лбу; два сапога пара)

Юй Чан был облачен в свободное длинное одеяние, и где бы он ни проходил, слуги, подношения и даже члены главной семьи Юй уступали дорогу и кланялись.

Он, как некий знаменитый ученый, величаво раскинувший широкие рукава, наполненные трепещущим ветром, шел вперед, не оглядываясь.

Си Пин кисло подумал: «Ну и ну, вроде человек, а ведет себя как собака [4].»

[4] 人模狗样 [rén mó gǒu yàng] — с виду человек, а ведет себя, как собака; внешность человеческая, а манеры животные (используется при высмеивании)

Затем он провокационно сказал:

— Привести меня сюда равносильно открытому предательству. Разве клеймо тебя не кусает?

— Обратная реакция? Конечно.

В месте, где никого не было, Юй Чан быстро провел рукой по своей руке, немного сняв с нее маскировочное заклинание. На его руке, где ожоги еще не успели окончательно затянуться, появлялись багровые вены, вздуваясь одна за другой. Они пульсировали так сильно, что вся его рука дрожала в такт их биению. Это было ужасное зрелище, вызывающее отвращение.

Юй Чан, привыкший к этому, опустил рукав.

— Обратная реакция клейма духовного образа имеет свои степени, иначе ты не смог бы заниматься повседневными делами. Например, если твой господин в опасности, и чтобы спасти его жизнь, тебе придется толкнуть его в колодец и наполовину утопить, то как в этом случае поступишь? Обычно для такого многовекового подношения, как я, — и пока я не совершаю убийств и поджогов в доме хозяина — ответная реакция клейма не будет смертельной.

Не смертельно, но его меридианы будут рваться, а духовное сознание будет словно в огне. Жизнь хуже смерти.

Но эта боль, которую другие не могли перенести, идеально соответствовала его Духовной Стези. Она была тем, что он мог использовать для закалки своей души. На протяжении столетий, пока это клеймо духовный образа разрывал его на части, оно также подталкивал его к вершине Заложения Основ.

Действительно существовала такая необычная Духовная Стезя. Такой особый способ совершенствования. Но одно дело — восхищение — на самом деле этот шутник Юй Чан совершенствовал «путь предательства». Он смог даже найти лазейки в клейме духовного образа за сотни лет, так что же говорить о каком-то обычном кровавом завете?

Си Пин с опаской подумал: «Он обещал выполнить для меня три просьбы в течение десяти лет. Если я умру, он сорвется с крючка.»

Уголки рта Юй Чана приподнялись в улыбке, которая, казалось, была нарисована. В руках он крутил пару нефритовых шариков, чтобы смягчить боль в меридианах, и в то же время размышлял: в тот раз, в том тайном царстве, ему помешали непрерывные глупости этого Тайсуя. Теперь у него появилась отличная возможность проверить его глубину.

Вопреки всему, кровный завет по-прежнему был путами. Если бы он действительно был впечатляющим только снаружи...

— Если ты не спешишь, я могу показать тебе окрестности, — лениво сказал Юй Чан. — Пятнадцатый день восьмого месяца уже под носом, разве это не удобное для тебя время, чтобы приступить к действиям?

Как только Си Пин услышал это, он понял, что тот замышляет нечто неладное. Не дожидаясь, пока он придумает подходящий предлог, Юй Чан рассмеялся, прыгнул и приземлился посреди горы.

— Тебе следует быть более бдительным, — прозвучал насмешливый голос Юй Чана. — Клан Юй владеет крупнейшими зеленорудыми полями в мире и монополизирует тридцать или сорок процентов дуюэцзиня и это уже не первое столетие, как их господство непоколебимо. Защитные массивы — это не шутки. Есть такие вещи, которые мне не понять, однако, знания Тайсуя в области совершенствования безусловно превосходят мои, и я уверен, что у тебя не возникнет особых трудностей, верно?

Си Пин: ...

У него в голове дерьмо вместо знаний о совершенствовании!

Вот-вот настанет рассвет государстве Чу, тогда как в Цзиньпине Великой Вань, заря еще не пробудила светом спящий мир. Раздался лишь протяжное кукареканье петуха. В поместье Юннин-хоу, где прежде никогда никто не пробуждался так рано, витало едва уловимое движение.

В этот день Си Юэ не был на дежурстве, поэтому он остался на ночь в поместье Юннин-хоу.

Он был на полпути к тому, чтобы самому стать учеником Пика Нефритовый Полет, и унаследовал хорошие привычки генерала Чжи — он никогда не тратил время впустую. Юннин-хоу и его дама еще не встали, так что он не спешил засвидетельствовать свое почтение; он сосредоточился на медитации и на самосовершенствовании.

Посреди глубокой ночи Си Юэ только начал медитировать, как вдруг в ушах раздался знакомый голос: «Юэ-бао'эр! Помоги мне!»

Это он!

Этот голос отличался от всех предыдущих и был более «настоящим», чем раньше. Внезапно Си Юэ раскрыл глаза, на мгновение почувствовав, что Си Пин стоит рядом с ним. Он подсознательно огляделся в поисках его.

Однако в комнате все еще царила тишина. В маленьком дворике щебетали птицы, но не было людей. Блеск в глазах Си Юэ тут же угас. Коснувшись своей шеи, он почувствовал лишь пустоту. И только спустя некоторое время он вдруг вспомнил об амулете дерева перерождения.

Си Юэ сконцентрировался и, держа амулет дерево перерождения, сказал спокойным голосом: «Что случилось?»

«Быстро, быстро, быстро, — сказал Си Пин, — запомни эти массивы, я потом угощу тебя фирменными тыквенными семечками Западного Чу! В Великой Вань их ты точно не купишь!»

Обещаешь отблагодарить, как только открываешь рот, но почему бы тебе вместо этого не вернуться назад и не показать себя...?

Пальцы Си Юэ сжали дерево перерождения. Ценя слова как золото, он сказал:

«Хорошо, отправляй их.»

«Я не могу отправить такое огромное количество! Если бы я мог их отправить, то сам бы их запомнил, — сказал Си Пин. — Где ты? В безопасности?»

«Дома, — сказала Си Юэ, — в безопасности...»

Не успел он закончить, как его зрение внезапно затуманилось, и духовное сознание мгновенно пересекло тысячи гор и рек [5]. Си Юэ затаил дыхание.

[5] 千山万水 (qiānshānwànshuǐ) — тысячи гор и рек — огромное расстояние; далёкий и трудный путь.

Он оказался за пределы трех миров [6]... внутри артефакта Разрушителя Законов.

[6] 三界 (sānjiè) —1) три сферы (в знач.: небо, земля, люди; верх, середина, низ).

2) три ступени.

3) будд. три категории, три ступени, три стадии ((Trailoka) развития сознательных существ: 欲界 Kamadhatu — обладающие желаниями; 色界 Rupadhatu — обладающие чувственностью; 無色界 Arupadhatu — не знающие чувственности).

Си Пин разделил передний и задний дворы маленького дворика Цуй Цзи внутри Разрушителя Законов, чтобы не беспокоить Вэй Чэнсян с Чжао Циньдань, и усадил Си Юэ в саду на заднем дворе.

Си Юэ только встал на ноги, как увидел перед собой огромный пруд. В кристальной воде четко отражалась главная на данный момент резиденция клана Юй.

В тот момент Интуитивное Восприятие Си Юэ предостерегло его, и он осторожно отступил в сторону, ловко уклоняясь. Полукукла, питающаяся духовными камнями, обладала чутьем, куда более проницательным, чем совершенствующиеся такого же уровня, и, к тому же, он несколько лет тренировался вместе с Пан Цзянем. Его реакция была очень быстрой. Рука, потянувшаяся погладить его по голове, оказалась пустой.

Си Юэ недоверчиво посмотрела на эту знакомую руку —такую изнеженную, с едва заметными следами мозолей от струн циня; рука, владелец которой начинал жаловаться на боль уже через четверть часа держания кисти; рука, владелец которой безмерное количество раз бесцеремонно заставлял его выполнять за него учебные задания... Взгляд Си Юэ скользнул вверх по этой руке, а дыхание не переставало дрожать.

— Боже мой, — сказал молодой господин, подойдя к нему ближе и положив руку на макушку. — Чем же тебя кормил старина Пан? Так быстро вырос, как сорняк. Не хочешь из уважения поделиться ростом с Ло шисюном?

Будто тот, кто пропал без вести на пять или шесть лет, был не он. Как будто он вышел только за горшочком османтусового масла.

Как этот негодник мог быть таким бессердечным?

Си Юэ яростно впился взглядом в это совершенно неизменившееся лицо, внезапно забыв, что теперь он может говорить.

В следующий момент его бывший засранец-хозяин и нынешний старший брат прижал его голову и повернул лицом в сторону воды.

— Эй, перестань смотреть на меня. Я такой же, как прежде, ничего нового. Поторопитесь и помогите мне запомнить расположение всех этих массивов в воде. Это чрезвычайно срочно, а о былых временах поговорим позже!

Си Юэ сделал глубокий вдох. Почти с ненавистью о повернул голову и взглянул на огромное скопление массивов, отражающихся на воде.

Одним мгновением взора молодой Снизошедший восстановил свой профессионализм и нахмурился:

— Где находятся эти массивы? Какие же они расточительные.

Си Пин соврал без зазрения совести:

— Они принадлежат некоторым людям, которые должны мне денег. Что насчет этих?

Сконцентрировавшись, Си Юэ некоторое время пристально смотрел на массивы, а затем покачал головой.

— Я могу понять только часть.

— Все в порядке, — Си Пин знал, что он очень талантлив в этой области и обладал практически идеальной памятью на массивы. — Сперва запомни их, а потом изучи.

Си Юэ больше не слушал его, сосредоточив все свое внимание на формирование массивов в воде.

Си Пин сделал несколько кругов вокруг него, затем щелкнул пальцами и, взяв за образец роскошные танцевальные залы главной резиденции клана Юй, создал мягкое кресло, в котором можно откинуться, и небольшой столик. Задумавшись, он схватил из Небесного Дворца Змеелова несколько фирменных закусок Западного Чу — без понятия, какой Лу-у был таким прожорливым; эти закуски были повсюду в Небесном Дворце Змеелова.

— Сядь и смотри, — так как Си Пин нуждался в помощи Си Юэ, он усадил его на стул, после чего протянул руку и создал веер.

Он боялся, что голова Си Юэ может перегреться от попыток запомнить такое огромное магическое заклинание сразу, поэтому он положил одну руку на плечо Си Юэ и другой начал веером старательно развевать воздух вокруг него — если знания не продашь, придется зарабатывать на жизнь тяжелым трудом.

Размахивая веером и глядя на лицо этого спокойного молодого человека, Си Пин «нашел утешение в своей старости», размышляя: «Он стал намного опытней, чем когда был со мной...»

— Хс-с!

В то время как он ощущал удовлетворение и был недостаточно насторожен, Си Юэ, сосредоточенно смотревший на массивы, внезапно атаковал. Застигнув его врасплох, он откинул руку Си Пина со своего плеча и как следует укусил.

При этом он не отводил взгляд от массивов!

Си Пин: ...

Он не решался приложить усилия, чтобы освободить свою руку. Хоть это и было духовное сознание, оно приобрело осязаемую форму благодаря артефакту Разрушителя Законов. Полностью Заложившее Основы тело оказалось слишком твердым для полубессмертной полукуклы. Если бы он напряг руку, то выбил бы Си Юэ зубы.

Более того, он не смел даже ругаться — этот проклятый мерзавец Юй Чан не давал ни минуты передышки. Если даже на мгновение позволить себе отвлечь взор, то можно пропустили часть массива. Он боялся, что Си Юэ отвлечется.

Больше ничего не оставалось. Си Пин мог только мысленно проклинать Пан Цзяня: этого гнилого большого Пса Пана. Я передал ему доброго и скромного младшего братика, и как он его воспитал?

Этот главнокомандующий Канцелярии Небесного Таинства распространяет бешенство?!

В ходе своего последнего утреннего обхода Башен Лазурного Дракона, Пан Цзянь неожиданно чихнул в пелене тумана, окружавшего Цзиньпин. Он потер нос, чувствуя себя немного озадаченным. После того, как новый император изменил законы, фабрикам на южных окраинах Цзиньпина больше не разрешалось работать день и ночь. Дыма и тумана стало значительно меньше, так почему он вдруг неожиданно чихает?

Неужто кто-то проклинает его за спиной?

Как раз в этот момент на ветру послышался щелчок и в руки Пан Цзяня попало секретное письмо.

Пан Цзянь остановился в воздухе, стоя на своем мече, извлек лук Разрушитель Барьеров и сунул его себе за спину. Прислонился спиной к луку он увидел, что это было сообщение из отделения Канцелярии Небесного Таинства в Гучжоу. В нем говорилось: Лу-у, проникший в семью Чжао в Южном Шу, был разоблачен. Есть пострадавшие и некоторых из них местонахождение неизвестно. Перед исчезновение, он передал в наш отдел сообщение, что гора Линъюнь в ближайшее время начнет действовать.

Пан Цзянь замер. Его взгляд упал на слова «Гора Линъюнь в ближайшее время начнет действовать» — Линъюнь была духовной школой Южного Шу.

На этот раз масштабная операция Лу-у, хоть и проводилась с целью отыскания последних членов клана Чжао, она также являлась проникновением во владения других государств. С хорошо обученным отрядом иноземных культиваторов, тайно проникшим внутрь, не требуется выдающегося ума, чтобы понять, насколько разгневанным будет Линъюнь... Если эта тайна распространится, Северный Ли и Западный Чу, несомненно, тоже будут настороже.

Это уже проблема.

Пан Цзян тут же отправил сообщение в отделения Канцелярии Небесного Таинства у границ, приказав им немедленно пересмотреть письмена и массивы на границах. Не взирая на происхождение, статус и официальные документы, все прибывшие совершенствующиеся должны быть зарегистрированы и оставаться под наблюдением. Они должны принять строгие меры предосторожности против проникновения на территорию Великой Вань иноземных культиваторов для совершения незаконных действий.

У Великой Вань есть Лу-у. Будет не совсем приятно, если окажется, что у других государств есть свои Таотё или Дзювэй [7] или что-то подобное.

[7] 饕餮 (tāotiè) — миф. таотё (изображаемый на бронзе хищный зверь с человечьим лицом, как предостережение от алчности и обжорства).

九尾 (jiǔwěi) — девятихвостый лис.

Так или иначе, никому не было известно, насколько был хитер клан Чжао до своего предательства. Они, безусловно, имели некоторое представление о Лу-у. Теперь, прибыв на земли иного государства, им следует непременно принять меры предосторожности и быть готовым к любым неожиданностям. Получив срочное задание, Сюаньинь поспешил закончить улучшенные бессмертные артефакты для Лу-у. Боюсь, что поспешность вызвала одну неприятность.

Связаться с кем-либо через южное море было трудно, так что даже Чжоу Ин иногда ошибался.

Пан Цзянь как раз собирался написать письмо Бай Лину с вопросами, но выражение его лица внезапно похолодело: «Что-то не так!»

Чжоу Ин, вероятно, ожидал такой ситуации с того дня, как основал Лу-у — раньше, несмотря на то, что у каждой из четырех духовных гор были свои собственные планы, на первый взгляд они все еще ладили. Если бы не появление Цю Ша, существовало бы железное правило, согласно которому культиваторы праведной и ортодоксальной школы не могли пересекать границу другого государства без специального вызова.

Кто из великих мастеров горы Сюаньинь, неудержимо поддавшись искушению темной звезды, одобрил Лу-у?

Чжоу Ин не боялся разоблачения Лу-у. Он хотел, чтобы их разоблачили. В случае если Лу-у перехватит другое государство, остальные три школы обязательно бы отреагировали. Было ясно, что они ответят тем же. Когда зло настроенные культиваторы из других государств пересекут границу, Великая Вань неизбежно столкнется с необходимостью увеличить расходы на оборону, что окажет Лу-у еще больше возможностей для укрепления.

Как Чжоу Ин мог быть праведным человеком, действующим на благо нации и народа? Он явно вбивал клинья и сеял раздор между четырьмя великими школами.