Тайсуй / TaiSui / 太岁

Все внимание Вэй Чэнсян, казалось, было поглощено дождевыми червями [1] на горной дороге. Она даже не взглянула на дерево перерождения.

[1] 蝼蚁 [lóuyǐ] — медведки и дождевые черви (муравьи) (обр. о ничтожестве, никчёмном человеке)

Осенний вальс окутал оба берега реки Ся, и дни постепенно становились короче. На горной тропе зажглись фонари, бросая призрачные тени гор и деревьев.

Огромные террасовые поля лекарственных трав располагались среди гор, но между ними и горами была четкая граница. На юг вела только одна узкая тропинка, шатко висевшая между полями лекарственных трав и ближайшим пиком Сладкого Облака. В самом узком месте могли пройти только два человека рядом. С обеих сторон расстилались бездонные пропасти, а единственной опорой служили грубые веревки и железные цепи.

По такой дороге не могли пройти ни повозки, ни вьючные животные — приходилось передвигаться только пешком. После того, как сборщики трав закончили собирать лекарственные травы, им приходилось спускаться с гор, неся с собой корзину за корзиной. Каждая группа состояла из примерно десяти или двадцати человек, идущих бок о бок в двух рядах. Корзины с травами на их спинах были примерно шести-семи чи в длину, придавив их так, что не было видно ни головы, ни ног. Каждый человек в руках держал веревку, связывающую их вместе на случай, если кто-то из них случайно оступится и потеряет равновесие.

Посмотрев на них, Чжао Циньдань подумала: "Эти люди такие тощие."

Не тщательно поддерживаемая стройность красавицы, и не жилистая худоба неустанно тренирующегося мастера боевых искусств. На костлявые суставы собирателей трав была натянута тонкая ложно бумага кожа, и казалось, при каждом движении они вот-вот разорвут кожу.

Как стадо голодных призраков, несущие наказание в подземном мире.

— Впечатляющее зрелище, да? — Вэй Чэнсян улыбнулась юной госпоже. — На сегодняшний день это крупнейшие поля лекарственных трав в мире.

Лекарственные травы, выращиваемые на зеленом руднике круглый год, смешиваются с обычными травами и собираются в одном месте. Именно поэтому небольшие зеленорудные поля были окружены либо водной системой, либо образовывали небольшой обрыв. Эти зеленорудные поля были слишком велики. Это место — благословение небес, но также и его проклятье. И после многих землетрясений и оползней они приобрели свой нынешний вид.

Чжао Циньдан открыла рот, собираясь сказать: "Если повозки не могут пройти здесь, тогда почему они не используют бессмертные артефакты для перевозки трав?", но когда слова уже были на кончике ее языка, они показались ей подобными фразе "Почему бы не есть мясо, раз нет риса?", поэтому она промолчала.

— Бессмертные артефакты сжигают духовные камни, и трудно избежать потерь, когда массив транспортирует такие вещи, как духовные камни или лекарственные травы, — спокойно сказала Вэй Чэнсян, как будто знала, о чем она думает, и равнодушно продолжила: — Оно того не стоит. Да и по сравнению с другими, человеческий труд является самый дешевым и доступным.

Чжао Циньдань сказала:
— Смертные не могут долго находиться в окрестностях зеленорудных полей. Лекарственные травы лишают их сил. На моей... в Великой Вань все зеленорудные поля сменяют друг друга, то наполняясь посевами, то их забрасывают и оставляют пустыми. Смогут ли они прожить долгую жизнь, если продолжат работать так день и ночь?

— Если у них нет проблем со здоровьем и у них достаточно сил, то смогут дожить до тридцати лет. Этого будет достаточно, — сказала Вэй Чэнсян. — Простолюдины Чу не ждут Великого Отбора горы Сюаньинь. Они не будут медлить со свадьбой до двадцати или тридцати, а сделают это в тринадцать или четырнадцать лет. К тому времени, когда умирает предыдущее поколение, следующее должно уже быть на подходе, чтобы продолжить дело.

— Что они ожидают получить от этого...?

— Деньги, — сказала Вэй Чэнсян. — В этом отвратительном Юйцзявань нет земли, которую можно было бы засадить. Если не работать сборщиком трав, а отправиться на запад и стать рабочим на фабриках дуюэцзиня, в итоге все равно будешь питаться едой семьи Юй. На этих фабриках рабочие за тяжелый труд получают не больше связки медяков, что в пересчете на Вань получается около семисот-восьмисот монет. Передвигаться здесь трудно, а цены на зерно невероятно высокие. Например, один дань [2] просо стоит... дань риса составляет почти две связки монет. Как можно выжить на такие деньги? Работая в качестве сборщика трав на полях лекарственных трав, можно зарабатывать в пять или даже в шесть раз больше, если умело выполнять свою работу. Эта работа очень выгодна и все претендуют на эту должность.

[2] 石 [dàn] — Древнее измерение объема, используемое для зерна, примерно эквивалентно 100 литрам или 22 галлонам.

Юная госпожа, что не умела нормально считать, совершенно этого не понимала. Не говоря уже о валюте Чу, ее единственное впечатление от мелких монет Вань было вязано с тем, как в детстве она использовала их в качестве основы для воланчиков. Она потратила немало времени на вычисления, прежде чем ей удалось хоть приблизительно понять, о чем идет речь. Она никак не могла в это поверить:

— Только ради этой копеечной суммы? Что плохого в том, чтобы накопить? Люди потребляют примерно половину дань зерна в месяц, а это рис или пшеничная мука — и я знаю, что такое просо, не надо меня принижать — если заменить их на смешанные злаки и просо, все равно можно получить три или четыре цзиня в день. Насколько должна быть большая семья, что им не хватает еды?

Когда она была еще смертной и жила дома, после того, как перестала расти в высоту, она обычно съедала максимум один или два ляна риса за один прием пищи. Даже для ее отца достаточно было всего половины миски риса. А когда человек старел, чтобы сохранить здоровье ему приходилось соблюдать правильный режим питания и не употреблять еду после полудня.

Вэй Чэнсян посчитала ее довольно милой, но она не была настроена на объяснения, поэтому просто улыбнулась и не стала продолжать разговор.

Внезапно ветру донесся до них пронзительный крик. Взгляд Вэй Чэнсян стал серьезным, и она сделала жест "тихо" в сторону Чжао Циньдань. 

Посреди зеленорудных полей лекарственных трав стоял человек, громко говорящий в трубу:

— Бессмертные горы проявили милосердие! Поскольку уезд Таосянь столкнулся с демоном в этом году, опасаясь, что это может нести угрозу всему народу, они решили поторопиться с изготовлением партией восстанавливающих таблеток до Середины Осени, чтобы раздать их местным жителям и восстановить их силы. Основным ингредиентом является хрустальный цветок, произрастающих на наших горах. В ближайшем будущем бессмертные горы будут платить двойную цену за лекарственные травы, что они получают. Наши работодатели щедры, поэтому они удвоят и вашу зарплату тоже. Как часто такое случается? Вы не только получили прибыль, но и приумножили свои добродетели, способствуя процветанию и благополучию страны и народа. Позвольте сокрыть свои чувства радости и блаженства внутри себя, наслаждаясь этими успехами тайно и скромно!

В долине раздалось эхо "наслаждайтесь этим успехом...успехом." Собиратель трав, будь то усталый или ошеломленный чем-то, так испугался этого эха, что его нога соскользнула, и он чуть не упал с обрыва.

Чжао Циньдань вскрикнула в испуге и резко вскочила, едва не бросив амулет. Она пришла в себя только когда Вэй Чэнсян протянула руку, чтобы остановить ее.

К счастью, там было около дюжины сборщиков трав, и все они были связаны вместе веревкой. Если кто-то потеряет равновесие, его сразу же оттащат товарищи. Однако на этот раз, корзинка на его спине раскрылась, и два хрустальных цветка упали на дно ущелья.

Количество и вес лекарственных трав, несенных на спинах собирателей трав, должны были быть проверены на полях и при сдаче после спуска с горы, чтобы предотвратить кражу. Если количество не совпадало, то им приходилось все компенсировать. Но это были лекарственные травы. Потеря одного маленького цветка означало, что весь год работы был напрасным.

У полубессмертных был хороший слух. Издалека Чжао Циньдань услышала, как этот сборщик трав опустился на колени и издал вопль, похожий на предсмертный крик. По ее спине пробежались мурашки. В тот момент она подумала, что этот человек вот-вот спрыгнет с обрыва.

Но товарищей из его группы это никак не тронуло. Кто-то ждал с невозмутимым выражением лица, постукивая пальцами, а кто-то был раздражен тем, что он задерживает их, и поэтому бурчали и ругались. Однако были и те, кто терпеливо утешал и вполголоса говорил этому отчаявшемуся собирателю трав, что не стоит плакать и страдать. Лучше взять себя в руки и продолжить дальше зарабатывать деньги.

Чжао Циньдань затаила дыхание. Если этот собиратель трав спрыгнет со скалы, она будет готова поймать его. Но он не собирался покончить жизнь самоубийством, как она опасалась. Почти сразу же он снова аккуратно выровнял корзину и крепко привязал ее. С трудом передвигаясь, он продолжил свой путь, борясь за выживание.

Наконец, Чжао Циньдань медленно выдохнула, чувствуя сильное волнение. Даже ее ладони от напряжения вспотели.

Но Вэй Чэнсян не видела в этом ничего необычного. Она прижала что-то к своей груди и, будто обращаясь к кому-то, произнесла: "Тайсуй, я навела справки в Юйцзявань и узнала, что помимо раздачи зерна, Саньюэ также собирается раздать партию восстанавливающих таблеток в уезде Таосянь. Благодаря им люди, вероятно, смогут пережить период Лунной Тени. Как вы думаете, нужен ли нам еще массив сбора духов?"

Си Пин наблюдал за ними через дерево перерождения. Он прекрасно понимал, что когда Вэй Чэнсян говорила это, она вовсе не вынимала амулет дерева перерождения из своего Горчичного Зерна... и более того, обычно она не говорила вслух, когда связывалась с ним.

Что она делает?

Си Пин тут же сосредоточился на ней и заметил, что, когда Вэй Чэнсян закончила говорить о том, что массив сбора духов больше не нужен, тень, принадлежащая Чжао Циньдань, что стояла рядом, неестественно дрогнула. 

Подождите, что это было?

Си Пин собирался втянуть дух Чжао Циньдань в Разрушитель Законов, но посмотрев на странное поведение Вэй Чэнсян, он решил пока не спешить.
Юная госпожа, которая только что пыталась сделать расчеты, внезапно посмотрела ошеломленным взглядом, а возникшая из ниоткуда мысль в ее голове, противоречила всему ее опыту. Она воскликнула:

— Правда? Они даже готовы были эксплуатировать своих родных и близких людей до смерти. Какое им дело до жизни других людей?
Вэй Чэнсян, видимо, не ожидала, что она тоже может быстро соображать. Она повернула голову и посмотрела на нее с некоторым удивлением.

Чжао Циньдан сказала:
— У мудрецов горы Саньюэ есть Духовные Стези, а у полубессмертных, которые находятся в их подчинении — нет. Я много чего слышала о том, насколько отвратительна репутация Ставок Цилиня Западного Чу...

После того, как она произнесла эти слова, ее голос неожиданно остановился. Ее охватили сомнения, и она задумалась: "Я слышала... Что я слышала? Где я это слышала?"

Голос в ее голове ответил ей: "Естественно, это было в скрытом царстве семьи Чжао, слушая разговоры старших."

В голове Чжао Циньдань словно поднялся туман. На мгновение она растерялась, смутно припоминаю, что что-то подобное действительно происходило. Этот третьесортный императорский внук был родственником семьи Юй по браку. Перед свадьбой семья Чжао наверняка захотели бы узнать все о его происхождении.

И она продолжила, говоря Вэй Чэнсян:
— Я расскажу тебе еще одну тайную историю. Как торговцы лекарственных трав, семья Юй всегда относится к людям в соответствии с их социальным статусом, и они уже успели подкупить полубессмертных покупателей трав. Они продают травы бессмертным горам за очень высокую цену, но второсортного качества. Не менее шести частей каждого дань — это сорняки. Поскольку бессмертные горы на этот раз так спешат получить материалы, а семья Юй даже готова удвоить заработную плату сборщиком трав, ясно, что они собираются пожинать еще большую прибыль. Создатели эликсиров — в основном Пробудившие Дух совершенствующиеся, которые изготовляют эликсиры для смертных, — они могут передавать процесс изготовления лекарств другим людям, которые в свою очередь передают их дальше, и, в конечном итоге неизвестно, какого качества товара они получат. И даже в этом случае эти некачественные таблетки, в итоге, скорее всего откажутся на черном рынке, и будут проданы бедным мошенникам-культиваторам, таким как ты.

Вэй Чэнсян нахмурилась и посмотрела на нее.

— Откуда ты это знаешь?

— Клан Юй чуть не выжег мне клеймо на моем духовном образе, и что же удивительного в том, что я знаю что-то об их грязных тайнах? — слегка приподняв подбородок, взгляд Чжао Циньдань упал на собирателей трав. Ее надменное выражение лица слегка потускнело. — В Канцелярии Небесного Таинства сохранилась одна запись, что в Великой Вань в период правления Таймин был год сильной засухи, оставившей тысячу ли бесплодных земель, и двор послал людей для оказания помощи в случае бедствий. В результате более половины зерна, предназначенного дня оказания помощи, было смешано с песком. Если бы этого не обнаружил проходивший мимо старший из Канцелярии Небесного Таинства, трудно сказать, как долго бы это скрывалось. А что касается этого проклятого Западного Чу, то они уже неплохо справляются, если у них есть песок для пропитания. О каких там эликсиров еще можно мечтать? Советую тебе и твоему приятелю не полагаться на это.

В этот момент тень Вэй Чэнсян тоже двинулась, и ее ясный взгляд затуманился.

В ее голове возникла мысль: "Верно. Если бы на Саньюэ можно было положиться, то в уезде Таосянь не оказалось бы Отступника в качестве местного тирана. Если у Тайсуя действительно есть способ устранения клейм духовного образа, то не является ли это достижением бесконечной добродетели? Когда великие семьи, что эксплуатируют народ, лишатся своих сторожевых псов, как они будут продолжать свою тиранию? Значит, что тысячи белых духов найдут свое место и будут использованы по назначению. "

В действительности, ей следует способствовать этому делу.

Размышляя об этом, Вэй Чэнсян невольно потянулась к Горчичному Зерну, которое висело на ее груди, желая вынуть запечатанное внутри дерево перерождения. Как только кончики ее пальцев приблизились к Горчичному Зерну, они онемели от заклинания запрета.

Сердце знает, что делают руки [3]. Вэй Чэнсян с неизменным выражением лица затаила дыхание: "Подождите, с чего бы мне ставить заклинание запрета на свое Горчичное Зерно?"

[3] 十指连心 — это китайская пословица, которая означает, что кончики пальцев связаны с сердцем, т.е. что наши действия и эмоции напрямую связаны с нашими мыслями и чувствами. Это выражение используется, чтобы описать тесную связь между физическими и эмоциональными аспектами нашей жизни.

Как раз тогда вагон для перевозки лекарственных трав был полностью загружен рабочими. Он грохотал и скрипел, выбрасывая пар, и проезжал, как змея, по трассам из дуюэцзиня.  Два огромных катерных фонаря осветили все пространство, заставляя тени двух молодых женщин, скрывающихся во мраке, стремительно скользить, как будто хотели поглотить их тела. 

Древесные громады поблизости, будто подчиняясь проезжающему по рельсам вагону, прошелестели несколько раз.

Вэй Чэнсян подняла глаза, и в ее голову ворвалась другая мысль: "С каждым годом я все больше становлюсь параноиком."

Рядом с ней Чжао Циньдань сказала, будто сама себе:
— Умышленно занижать заработную плату на фабриках дуюэциня, взимая непомерно высокие дорожные пошлины, орошая поля лекарственных трав человеческой силой и кровью, накапливая клейма духовного образа для порабощения людей... Я слышала, что глава семьи Юй — всего лишь Пробудивший Дух культиватор, который использовал духовные камни и лечебные травы, чтобы пробудить свой дух, и даже не в состоянии нарисовать половину заклинания. Что в них такого замечательного?

Они полагались только на беспощадность и удачу своего предка, который сумел подчинить гения, который в тот момент находился на самом дне, и теперь спустя века целое семейство нечисти властвуют на горе золота, тиранизируя всех вокруг. А слуга, который был вынужден тогда продать себя, в одночасье изменился, став членом королевской крови, высокопоставленным чиновником знатного рода!

Возвышенные особняки, громадные богатства и чины — все зависело от единственного клейма духовного образа. 

Если только...

Вэй Чэнсян щелкнула пальцами, убрала заклинание запрета на Горчичном Зерне и вытащила амулет дерева перерождения.

— Старший!

В самом укромном и маленьком дворике Юйцзявань открылась пара слегка налитых кровью глаз. Юй Чан засмеялся: вот оно что.

Он задавался вопросом, как кто-то может использовать свой дух для общения. Оказалось что это был жетон связи, который использовал таинственный "Тайсуй", чтобы связываться со своими подчиненными. Эта маленькая девочка, которую едва ли можно назвать взрослой, была очень хитрой и сообразительной. Все это время она была вынуждена разыгрывать спектакль, и иметь дело с ней тоже необычайно трудно.

Но какой бы проницательный и сообразительной [4] она ни была, пока у нее есть желание, в душе все равно будет слабость. Не говоря уже о ничтожном поубессмертном, даже Заложивший Основы не мог избежать его техники Теневой Звукопередачи. 

[4] 七窍玲珑  [qī qiào líng lóng] — китайская идиома, которая описывает человека, который очень проницателен и восприимчив к новым знаниям. Буквальный перевод этой фразы означает "семь отверстий кристальной звонкости", что указывает на чувствительность и проницательность человека. В целом, это выражение используется для описания того, кто является проницательным, сообразительным и умным.

Юй Чан тихо выдохнул. Вэй Чэнсян и Чжао Циньдань незаметно спрятались в Горчичное Зерно. На этот раз ни одна из двух молодых девушек, полных негодованием, ничего не заметила.

Вэй Чэнсян поневоле произнесла вслух слова, которые она использовала для общения через свой дух: "...Я знаю, что украсть незавершенное духовное клеймо — не то же самое, что уничтожить стигму, которое находилось там веками, но, видимо, этот Юй Чан думает, что вы можете это сделать. Старший, вы не думаете, что вам следует с ним встретиться? Ох... хорошо, я понимаю, что вам неудобно, поэтому я выступлю в качестве посредника. Юй дал мне жетон связи..."

Лунный свет скрыли облака, погружая людей и деревья во мрак ночи. Рука Вэй Чэнсян, держащая амулет дерева перерождения, потемнела, а в сам амулет проникла таинственная "тень".

"Позволь мне увидеть, что собой представляет это божество Тайсуй, что захватил Лисий Край."

Он преследовал ауру, исходившую из амулета дерева перерождения, и в конце пути увидел мужчину средних лет, выглядевшего примерно так же, как и статуя божества Тайсуя, которому раньше поклонялись в уезде Таосянь. Этот человек находился в Небесном Дворце Змеелова.

Заложивший Основы... нет, выше. Он почти достиг уровня Вознесения.

Оказывается, в маленьком Лисьем Крае прячется дракон и спящий тигр [5]... Замечательно.

[5] 藏龙卧虎 [cánglóngwòhǔ] — китайская идиома, дословно переводится как "скрытые драконы и спящие тигры", что символизирует скрытый потенциал и талант, который может быть обнаружен только в определенных условиях.

Я нашел тебя легко и без особых усилий.

На лице Юй Чана появилась жадность, а его и без того красные глаза налились еще больше кровью. В этот момент он казался на грани потери рассудка.
Его фигура вспыхнула, и он направился в сторону уезда Таосянь.

Си Пин, превративший маску Лу-у в статую божества Тайсуя, понятия не имел, что его уже обнаружили. Закончив разговор с Вэй Чэнсян, он извлек печать Феникса из Разрушителя Закона, чтобы хорошо изучить ее.

Пойманная им печать Феникса, все это время пытался убежать на северо-восток — в сторону Юйцзявань, где, казалось, что-то притягивало ее.
Если его предположение было верным, то печать Феникса, вероятно, хотела найти Чжао Циньдань.

Духовный образ и клеймо духовного образа были парой. Это заставило Си Пина вспомнить Лян Чэня.

В то время Лян Чэн всерьез намеревался уничтожить стигму со своего духовного образа, и его метод был довольно провокационным: он обманом убеждал людей, у которых был схожий духовный образ, стать его последователями и дать клятву крови, чтобы отдать свою "жизнь пока живы, тело после смерти, все то, что они успели вырастить до сегодняшнего дня, их будущий дух и изначальное бытие", чтобы он мог свободно перемещаться в другую оболочку, которая была предложена ему для захвата и использования в любой удобный момент.

Даже если его тело станет бесполезным, разве не будет достаточно один раз захватить другое тело? Зачем ему подготавливать так много запасных оболочек?

Даже с особыми способностями, которые могли позволить ему овладевать несколькими телами других, опыт определенно не мог быть приятным. Заманивая каждый раз дух другого человека, риск потерять собственный разум возрастал, и создание невольно оказывалось под влиянием первоначального тела. С беспристрастностью Лян Чэня по отношению к мужчинам и женщинам, Си Пин не мог представить, как бы он изменился после целого раунда захвата тел. Подумав об этом, по его телу невольно пробежались мурашки.

И в этот момент его Интуитивное Восприятие было затронуто. Он заметил, что произнес вслух то, о чем думал.

Си Пин взмахнул рукой и выкрикнул:
— Кто здесь!

Горчичное Зерно, в какой-то момент обернувшееся вокруг него, тут же разорвалось, и перед ним приземлился мужчина в белом. Он улыбнулся ему и сказал: 

— Этот упомянутый тобой необыкновенный человек, который мог неоднократно захватывать тела других людей, действительно хотел использовать данный метод для уничтожения своей стигмы духовного образа, — разумно говоря, кажды раз, когда он захватывал чужое тело, похожий духовный образ стирал небольшую часть стигмы. После такой многократной 'промывки', он действительно мог бы избежать этой стигмы раба. Однако результат определенно не будет сравним с идеальной копией духовного образа... Я давно ждал встречи с тобой, Небесный Владыка Тасуй.