Тайсуй / TaiSui / 太岁

Вэй Чэнсян какое-то время смотрела на человека, назвавшего себя Юй Чаном, а потом улыбнулась, показывая зубы.

Затем она положила Чжао Циньдань в сторону и села на землю. Прямо перед лицом врага она очистила свой разум, отбросила все заботы и начала медитировать.

Дух был основой культиватора. В чужой дух нельзя заглянуть, если только у кого-то не было способностей завладеть телом.

Даже Тайсуй мог "видеть" только через дерево перерождения; он мог вести беседу только тогда, когда человек сам хотел выйти на контакт.

В мире было так много Вознесшихся и Высвободившихся, но еще ни разу она не слышала о ком-то умеющем читать мысли. И кто же этот симпатичный юноша?

Немного подумав, Вэй Чэнсян поняла, что либо что-то не так с этим "Горчичным Зерном", либо этот человек обладает како-то особой силой, которой она невольно подверглась.

Он подошел и, даже не сказав двух слов, приступил к своим грязным трюкам, пытаясь напугать ее. Она могла бы принять решение за Тайсуя — говорить всякую чушь.

— Люди Змеелова в Небесном Дворце удивительны, — такая реакция Вэй Чэнсян застала Юй Чана врасплох. Он слегка приподнял брови и продолжил: — Неудивительно, что они смогли воспользоваться суматохой под взором четырех великих бессмертных гор, а теперь легко проникли в скрытое царство семьи Чжао... ты так не думаешь, юная госпожа Чжао?

Вэй Чэнсян запечатала ее слух, так что она не могла слышать, что говорит этот Юй Чан.

Но лежащая рядом с ней "бессознательная" Чжао Циньдан была разоблачены его словами. Ей ничего не оставалось, кроме как открыть глаза.

Чжао Циньдань обладала первоклассным Интуитивным Восприятием. Чем сильнее Интуитивное Восприятие, тем сильнее его сопротивление к заклинаниям сна и иллюзии, не говоря уже о том, что Вэй Чэнсян не желала принимать серьезные меры — это было не из сочувствия или заботы о женщинах; в основном дело было в том, что чем сильнее заклинание, тем больше духовных камней оно требовало. А Вэй-лаобан [1] скупой человек. Пока Вэй Чэнсян вытаскивала ее из скрытого царства, Чжао Циньдань понемногу приходила в себя. Она сдерживалась, старалась не проронить ни звука, желая выяснить, что задумала Вэй Чэнсян. Но ее планы не поспевали за обстоятельствами — странный мужчина из семьи Юй задержал их на полпути.

[1] 老板 [lǎobǎn] — хозяин, владелец (лавки, магазина); босс.

Как только появился этот Юй, Чжао Циньдань занервничала больше всех. Ее разум был напряжен, и не удосужившись даже внимательно рассмотреть конфликт между этими двумя, в ее голове тут же возникли мысли: "Что значит "на месте украсть клеймо духовного образа"? Разве клеймо только что не было поставлено?"

— Все верно, — кивнул ей Юй Чан. —Это беспрецедентный случай. Как только всем об этом станет известно, в Западной Чу могут произойти великие перевороты — в конце концов, это правда, что красивым девушкам везет больше.

Сначала Чжао Циньдань замерла. Потом она вдруг широко раскрыла глаза: этот человек знал, о чем она думала!

— Не стоит так паниковать, у меня есть Духовная Стезя. Я бы не стал слушать что-то непристойное. — Юй Чан громко рассмеялся. — Не спеши читать Священные Писания.

Чжао Циньдань наконец поняла, почему "фальшивый охранник" начал медитировать. Но медитация перед неизвестным врагом ничем не отличилась от овцы, ложащейся спать в пасть тигра. Не у каждого хватит смелости повторить такой же ход. Чжао Циньдань только изо всех сил старалась ни о чем не думать, используя какие-то механические звуки для защиты от посторонних глаз и ушей. Но ее панические мысли не поддавались контролю, и всевозможные мысли всплывали одна за другой: "Почему этот человек скрывается? Кого он пытается шантажировать? Все эти выскочки Юй ничего не стоят..."

— Я уже сказал, что у меня есть Духовная Стезя. Не говоря уже о Духовной Стези, даже смертный, имеющий совесть, презирает такое поведение, — сказал Юй Чан. — Никто из нас не свободен от принуждения... но, в конце концов, я ношу стигму духовного образа. Я получаю немалые страдания от того, что скрываю это дело от своих господ. Юная госпожа Чжао, твоя подруга даже не дает мне договорить. Разве это не задевает мои чувства?

Сознание и рот Чжао Циньдань объединились: "Какой смысл мне это говорить? Я ее не знаю."

Улыбка на лице Юй Чана постепенно исчезала. Эмоции этого человека казались не очень стабильным, его лицо было то мрачным, то светлым.

— Юная госпожа Чжао, ты только пытаешься ненадолго вывернуться. Нельзя сказать, что нет никакого способа узнать, было ли на самом деле поставлено клеймо или нет. Может будешь немного вежливей?

Чжао Циньдань поддавалась убеждению, но не принуждению. Нрав юной госпожи сразу же вспыхнул, и она с холодным смехом сказала:
— Как вам будет угодно, ваше превосходительство. В худшем случае я верну свою жизнь семье Чжао. Даже если у них есть способ удержать меня от смерти, я все равно могу уничтожить свой дух. Когда придет время, они останутся с безмозглыми идиотами, и пока они не против унижения, они могут делать все, что захотят, с моей оставшейся смертной оболочкой. Что еще они могут сделать?

Вэй Чэнсян ничего не слышала. Даже бровь не дрогнула.

Из этих двух человек один смело выскользнул из рук злодея, а другой кипел от ярости, используя свои внутренности вместо мозгов. На какое-то время им удалось загнать в тупик этого мастера неизвестного происхождения.

Выражение лица Юй Чана стало мрачным, на его тонких чертах появилась мрачность, а обе руки потянулись к ним двоим. Однако, не зная их способностей — в особенности то, чем обладала Вэй Чэнсян, — он в конечном счете сдержался.

После минутного замешательства Юй Чан махнул рукой и рассеял Горчичное Зерно, а затем и сам исчез, оставив перед ними только жетон связи. Он сообщил Чжао Циньдань: "Передай своей исключительно волевой подруге, что, если она и "Тайсуй", что скрывается в тени, передумают, то пусть ищут меня в Юйцзявань... В последнее время у них не хватает средств. Так почему бы нам не поработать вместе?"

Это место уже было близко к границам скрытого царства семьи Чжао. Путь, который выбрала Чжао Циньдань, был весьма необычным и далеким. Она с осторожностью затаила дыхание и своим духом осмотрела местность, убедившись, что вокруг никого нет, а затем, наконец, протянула руку и толкнула Вэй Чэнсян.

— Эй, проснись.

В ответ Вэй Чэнсян упала от этого толчка, и прежде чем ее голова коснулась земли, Интуитивное Восприятие вырвало ее из медитации. Вэй Чэнсян, как наклоненная кукла, зависла над землей. Затем она открыла глаза и легко отскочила назад.

Чжао Циньдань жестом подозвала ее и первым делом вывела ее из тайного царства семьи Чжао.

Они вдвоем в один миг преодолели десятки ли, один за другим погружаясь в безлюдный лес. Наконец Чжао Циньдань остановилась и повернулась, спрашивая:
— Небесный Дворец Змеелова?

Вэй Чэнсян ухмыльнулась ей, не подтверждая и не отрицая.

— Неудивительно, что вы так быстро положили на нас глаз... на клан Чжао. — Чжао Циньдань холодно рассмеялась. — Ты была той служанкой, что дала мне духовный камни и убедила бежать из дома, да?

— Нет, — ответила Вэй Чэнсян, — это, должно быть, был еще один мой брат.

Чжао Циньдань: ...

Почему это опять мужчина?! Что не так с этими людьми? Они не смогут выйти на сцену, если не сыграют не свою роль?

— Это твое место поистине имеет высокие идеалы, — высмеяла Чжао Циньдань, бросая ей в руки жетон связи. — Тот человек в белой одежде сказал, что вам нужны деньги, и сказал, чтобы вы отправились к нему в Юйцзявань... Эй, этот...этот Тайсуй, о котором ты упоминала, он действительно может убрать клеймо так, чтобы никто об этом не знал? Вы не использовали кого-то, кто взял на себя это клеймо?

Вэй Чэнсян привыкла проявлять осторожность. Она протянула поддельную руку, которую дал ей Линь Чи, чтобы поймать жетон связи, и обернула его еще одним амулетом.

— Тайсуй не заниматься такими вещами.

Чжао Циньдань сразу же почувствовала, как ушло сильное беспокойство, и теперь она была в настроение подумать и о других вещах. Она бросила взгляд на поддельную руку и тут же закричала:
— Так это ты была тем вором?

Вэй Чэнсян беспомощно и искренне сказала:
— Юная госпожа Чжао, полагаю, у тебя может быть некое недоразумение относительно меня. Веришь ты в это или нет, я действительно не заинтересована в краже твоих духовных камней. Это был неуправляемый бессмертный артефакт, что похитил мою руку и ограбил тебя. Вот он настоящий виновник всех бед.

Чжао Циньдань: ...

Все, что говорил этот человек, было отвратительно — пустая болтовня!

Но отвратительно это или нет, настороженность Чжао Циньдань все же значительно уменьшилась, с тех пор, как она узнала, что ее спутница — женщина, и ее неприязнь тоже находилась в пределах допустимого. Она слышала, что все Лу-у были простолюдинами, и существовали полагаясь только на три тыквы и пары фиников [2]. Еще говорили, что если бы они не использовали государственные средства, они бы даже не смогли рисовать лишний амулет. Неудивительно, что она такая потрепанная.

[2] 仨瓜俩枣 [sāguāliǎzǎo] — три тыквы да пара фиников (обр. в знач.: пустяк; мелочь, гроши)

Поэтому Чжао Циньдань закатила глаза, достала небольшую горсть синих самоцветов и бросила их Вэй Чэнсян.

— Не придирайся — вот, если тебе нужны деньги, то возьми их. Я знаю, что ты сделала это не ради моего спасения, а ради мое личности, но я не люблю быть в долгу перед людьми. Отведи меня к "Тайсую". Я верну тебе должок.

Эта глупая девочка не умеет считать. Она даже не заметила, что в ее мешочке опять не хватает духовных камней.

Но раз кто-то выбрасывает деньги, Вэй Чэнсян не собиралась вежливо отказываться. Она с радостью согласилась и сказала:
— Если он захочет увидеть тебя, он свяжется с тобой. В противном случае мое слово не имеет веса. Но сначала я должна кое-что сделать. Мне пора идти, береги себя.

— Эй, — Чжао Циньдань немедля последовала за ней, — что ты собираешься делать?

Вэй Чэнсян пролетела через заросли деревьев перерождения, игнорируя ее, но не принимая против нее никаких мер предосторожности.

Сняв маску Лу-у, она направилась к пику Долголетия в Юйцзявань — небольшой трактир, где она раньше встречалась с мастером ночниц Бу Чжичжоу.
Как только две приветливые полукуклы у двери увидели ее, их улыбки сразу застыли. Они как будто боялись ее, но и в то же время хотели плюнуть в нее.

Но на этот раз эта бедная девушка, что взвешивала изумрудный минерал на весах, как будто ее обокрали, самовольно вынула яшмовую печать довольно хорошего качества и отдала им.

— Сделайте милость.

Карликовые полукуклы уставились на нее, взяли яшмовую печать и понюхали его. Их манеры сразу поменялись, они вежливо сказали:
— Прошу, входите. Вы пришли перекусить по дороге или переночевать? У вас здесь встреча с кем-то или вы тут по своим делам?

Под любопытным взглядом Чжао Циньдань Вэй Чэнсян, понизив голос, ответила:
— Я тоже хочу узнать кое-какую информацию. Каковы правила?

Она очень четко произнесла слово "тоже". Карликовая полукукла остановилась и ярко улыбнулась, а ее глаза на мгновение забегали по сторонам. Полукукла сказала:
— Пожалуйста, следуйте за мной.

На такой почтовой станции, куда приходили и уходили и смешивались самые разные люди, информации было предостаточно. Если найти нужные связи и потратить немного денег, то можно получить любую информацию, но это не так легко сделать, будучи тем самым главным героем продаваемой "информации".

Как только этот одетый во все белое Юй Чан услышал "Тайсуй", его первой реакцией была не мысль о Лу-у Южной Вань, а сразу же упомянуть "Небесный Дворец Змеелова". Он даже знал, что им нужны деньги. Очевидно, кто-то продал новость о ее встрече с мастером ночниц Бу Чжичжоу на пике Долголетия.

Полукукла зашаркала на своих коротких ножках, нетерпеливо ведя их двоих в отдельную комнату на чердаке.

— Прошу вас, подождите минутку. Господин скоро будет.

Закончив с ними говорить, полукукла сказала громким голосом:
— Господин, к вам посетители.

Затем стена внутренней комнаты чердака со скрипом отворилась, открывая потайную комнату, из которой "выкатилась" кукла в костюме шута из оперы Чу. Карлик-полукукла почтительно поклонилась ему и удалилась.

Кукла-шут отвесила очаровательный поклон, и, прежде чем он открыл рот, Вэй Чэнсян с натянутой улыбкой прервала его:
— Господин Бессердечность, вам незачем разыгрывать из себя простачка после того, как продали меня.

Голос мастера ночниц исходил из горла куклы-шута:
— Мой магазин находиться на территории Юйцзявань. Я полагаюсь на их благосклонность, чтобы зарабатывать на жизнь. Порой я даже не осмелюсь оскорбить местных головорезов.

— Вот оно как, — воскликнула Вэй Чэнсян, поднимая взгляд. — Тогда, похоже, вина лежит на том, что Лисий Край находиться слишком далеко.

Из головы куклы валил пар. Качая головой, он сказал:
— Барышня, в мире нет такой стены, что не пропустила бы ветер. Мы, ремесленники, торговцы и им подобные, просто ищем покой. Как мы можем отказать клиентам? Раз я могу сотрудничать с ним, естественно, я могу сотрудничать и с тобой...

С лучезарной улыбкой Вэй Чэнсян сказала:
— Если ты вытащишь хоть одну монету из моего кармана, начиная с этого момента ты и твои куклы больше никогда не ступите на земли Лисьего Края.
Пар, клубящийся из макушки куклы, остановился.

Вэй Чэнсян схватила горсть данных семечек и продолжила:
— Продал мою информацию, а теперь хочешь заработать с двух концов? Я похожа на человека, не умеющего считать?

Она была похожа на счеты, что сформировали человеческое тело. Кукла дважды вздрогнула от угрызения совести и, понизив голос, сказала:
— Тогда чего ты хочешь?

— Дай нам что-нибудь поесть, мы давно голодны, — сначала Вэй Чэнсян постучала по столу, а потом добавила: — Я хочу знать, кто такой "Юй Чан".

Бу Чжичжоу шикнул на нее:
— Это Юйцзявань, не упоминай запретное имя [3] мастера!

[3] 名讳 [mínghuì] — табу на имена — это табу на произнесение или написание имен высокопоставленных лиц.

— О, и как высоко он находить? — удивилась Вэй Чэнсян.

— Я не уверен. Говорят, что он всего лишь в шаге от Вознесения, — сказала пухлая кукла Бу Чжичжоу. — Он предок, получивший подношение от Юйцзявань.

— Подношение? — переспросила Вэй Чэнсян.

— Юйцзявань раньше называли Баоцюнвань. Это было место шахт и зеленорудных полей, и находилось оно далеко от столицы. Все жаждали заполучить его. Раньше оно было разделено между высокопоставленными сановниками и дворянами, но все они считали свою долю недостаточно большой и чуть ли не каждый день из-за этого ссорились. Ты знаешь этих дворян: только все самые выдающиеся потомки отправились в школу Саньюэ, а остальные могли присоединиться к Ставкам Цилиня. Они не очень-то хотели вмешиваться в повседневные дела людей, поэтому каждая семья тайно "делала подношения" многим простым культиваторам — под "подношениями" я подразумеваю, что они использовали свои ресурсы и духовные камни для поддержки этих безродных людей, а культиваторы были отмечены стигмой и становились наемными головорезами своего господина. Предательство означало смерть.

В облаке пара кукла согнула механические пружины в горле. В сопровождении скрежета сцепленных шестеренок он продолжил:
— Семья Юй скромного происхождения. Один предок бежал в Юйзявань, спасаясь от голода, его история происхождения неизвестна. Приехав сюда, он продал себя в качестве слуги в дом благородной семьи. Начав как кучер, он постепенно завоевывал доверие господина и стал управляющим. В конечном счете, на него легла даже ответственность за набор и присмотр за "подношениями".

— Этот человек... ха, он действительно что-то с чем-то. Если бы у него только была возможность учиться и стать придворным чиновником, он, несомненно, стал бы подхалимский придворным той эпохи, несущим бедствие государству. Снисходительно растрачивая свой талант в таком маленьком месте, как Юйцзявань, он обманывал своего господина до тех пор, пока не перестал видеть то, что твориться перед его глазами. Позднее он дошел до того, что втайне принял немало "подношений", которые должны были быть преподнесены семье его господина. После сорока лет терпеливых ожиданий, не издавая ни звука, он в один день захватил власть — в то время самым способным "подношением", следовавший за ним, был этот Юй... тот самый мужчина, о котором вы говорили. Говорят, что он был спасен предком семьи Юй, когда находился на смертном одре. Впоследствии этот мужчина остался подношением семьи Юй. Он уже пережил немало поколений, шаг за шагом продвигая этот скромный клан к его нынешнему положению, и когда Баоцюнвань сменил свое название на Юйцзявань. Теперь ты знаешь насколько он силен!

— Какова его духовная сила? — спросила Вэй Чэнсян.

Кукла Бу Чжичжоу мотнула головой:
— Я не знаю о его других духовных способностях, но, как ты знаешь, начиная с Заложения Основ, совершенствующийся не может ослушаться своей Духовной Стези. Но имея клеймо, ты становишься собакой человека. Как тут можно не нарушить собственные убеждения? Как только подношения закладывают основы, пройдет не более ста лет, прежде чем они потеряют рассудок.

Чжао Циньдань слушала этот момент, навострив ухо. Выражение ее лица изменилось.

Ничего не заметив, кукла Бу Чжичжоу продолжила:
— Кто знает, как ему удалось избежать потери рассудка. Не скрою от вас то, что даже младшие члены семьи Юй относятся к нему с уважением и страхом... Хотя в последние годы он проводит все больше и больше времени в уединении, и каждый раз, когда он появляется, кажется, что он выглядит хуже, чем раньше. Еще говорят, что его нрав также стал нестабильным. Боюсь, ему недолго осталось.

Вэй Чэнсян кивнула: неудивительно, что этому культиватору так не терпелось прийти к ним, когда увидел, что кто-то может подделать клеймо духовного образа.

Кукла Бу Чжичжоу вспомнила еще кое-что и сказала:
— О, точно, я слышала что у него есть секретная техника, которая может заставить людей невольно говорить то, что у них на уме. Он хорош в допросах и шантаже, прирожденный интриган, но, в конце концов, у него есть духовная Стезя, и я слышал, что он весьма лоялен. Он не хранит способы отсрочки подношений со стигмами, да бы люди не сошли с ума. За эти годы он спас немало таких людей. Многие совершенствующиеся в Юйцзявань глубоко благодарны ему... но что с того? С того дня, как клеймо будет поставленно, ты станешь рабом на веки вечны. Ох! Дамы, а вот и еда. Наслаждайтесь.

Вэй Чэнсян сузила глаза. Казалось, она погрузилась в себя, раздумывая о чем-то.

Чжао Циньдань прошептала:
— Обычаи Западного Чу ужасны.

— Хорошо сказано! — льстиво сказала кукла Бу Чжичжоу. — Я рассказал вам все, что знаю, совершенно бесплатно. Эта информация является тайной историей Юйцзявань. Посторонние не должны узнать об этом. Если кто-то еще спросит, это будет стоить им как минимум два ляна яшмовых печатей.

Вэй Чэнсян кивнула ему:
— Понятно. Я сообщу обо всем Тайсую.

Бу Чжичжоу любезно поклонился ей и ушел, покачиваясь и шатаясь.

"Он был очень полезен", — подумала Вэй Чэнсян и позвала Тайсуя, рассказывая ему полученную информацию...хотя он по-прежнему не отвечал.
День подошел к концу, солнце двинулось на запад, а влившиеся в окно золотистые лучи вытянули тени двух молодых женщин.
Но принесенные ветром облака на мгновение размыли все тени на земле, и никто не заметил, как в этот миг движения двух теней не соответствовали движениям самих людей.

Когда Си Пин очнулся, он уже был в Небесном Дворце Змеелова. Погребенный лицом вниз в ларец духовных камней.

Си Пин зашипел, чувствуя, как его лицо натерли мелкие камни. Поморщившись, он выпрямиться и потянулся, чтобы коснуться своего лица, чувствуя бороду и дряблую кожу, как холщовый мешок.

Си Пин целую вечность в ужасе смотрел на свой подбородок, прежде чем, наконец, понял, что происходит. Он снял маску Лу-у, которая каким-то образом была на нем. Эта версия маски Лу-у, должно быть, была изготовлена самим Линь Чи. Маска была размером с таблетку, полупрозрачная и мягкая на ощупь, способная легко менять форму. Добавив духовной энергии, она растворяется в теле человека, превращая его в мужчину или женщину, молодого или старого, как им заблагорассудится.

Си Пин поднялся и некоторое время игрался с маской, приведя себя в порядок [4], он перевоплощался в различные формы. Внезапно у него возникла одна мысль: раз это работа Мастера Линя, может ли оно превратить меня во что-то другое?

[4] 搔首弄姿 [sāoshǒunòngzī] — кокетливо пригладить волосы (идиома); вставить шпильки в волосы и привести себя в порядок — заигрывать, кокетничать.

Когда Чжоу Ин открыл дверь, он не увидел Си Пина, а только большую серую крысу, пытающуюся ходить на задних лапах, — гладкая и блестящая, идеальная иллюстрация легендарной "огромной крысы [5]". Оно даже пискнуло на него.

[5] 硕鼠 [shuòshǔ] — отсылка к стихотворению "Большая мышь" периода Весны и Осени.

Чжоу Ин: ...

Его Третье Высочество какое-то время смотрел на крысу, а затем закрыл дверь так же, как открыл ее. Он глубоко вдохнул, на минуту успокоившись, затем повернул голову и сказал Бай Лину:
— Дисциплинарный прут.

Бай Лин прилип к стене, занимаясь своими делами, и делая вид, что его здесь нет. Услышав эти слова, он искусно превратился из бумаги в человека, вытащил из своего Горчичного Зерна крепкий дисциплинарный прут и передал его обеими руками. Затем он снова прилип к стене.

Чжоу Ин пинком открыл дверь и крикнул:
— Негодник!

Си Пин — большая серая крыса — тут же продемонстрировал ему, как он "мчится, как испуганная крыса [6]".

[6] 抱头鼠窜 [bàotóushǔcuàn] — обхватить руками голову и улизнуть подобно крысе (обр. в знач. бежать в панике; обратиться в бегство).

При снятии маски нужно влить через кончики пальцев нужное количество духовной энергии, и одновременно надавить на акупунктурные точки на нижней челюсти и под глазами. Но крысиные лапы не могли дотянутся до них. Он не мог превратиться обратно!

Линь Чи подвел его!

Бросившись под кровать, Си Пин использовал свой дух и позвал Мастера Пика Линя: "Мастер Линь! Ты не думал, как можно снять маску после того, как превратился в крысу?"

Неожиданно получив эту оригинальную жалобу, рука Линь Чи дрогнула, испортив письмена, которые он наполовину закончил вырезать, едва не взорвав бессмертную печь.

Великий и могучий Чжуан-ван наотрез не хотел ложиться на пол, чтобы схватить крысу. Оказавшись в затруднительном положении, он ударил по столу дисциплинарным прутом и сказал:
— Бай Лин, принеси мышеловку!

Си Пин взвыл: "Мастер Линь!"

Только сейчас Линь Чи понял, что он сказал:
— О... ты и такое можешь?

Си Пин: ...

Призвав Цинь Тайсуй, он прикрепил его к своим усам. Использовав передние лапы, серая крыса несколько раз дернула свои усы. После нескольких звенящих ударов с нее скатилась маска Лу-у, и большая крыса под кроватью превратилась в человека.

Си Пин вскрикнул "ай", когда его затылок ударился о нижнюю часть кровати. Он почувствовав вкус многолетней старой пыли.

— Брат... кхе-кхе, я был неправ! Не бей меня, не бей меня, я покажу тебе кое-что интересное!

__________________
碩鼠 — Большая мышь
Перевод: Штукин А.А.
Ты, большая мышь, жадна,
Моего не ешь пшена.
Мы трудились, ты хоть раз
Бросить взгляд могла б на нас.
Кинем мы твои поля, -
Есть счастливая земля,
Да , счастливая земля.
В той земле, в краю чужом,
Мы найдем свой новый дом.

Ты, большая мышь, жадна,
Моего не ешь зерна.
Мы трудились третий год, -
Нет твоих о нас забот.
Оставайся ты одна, -
Есть счастливая страна,
Да, счастливая страна.
В той стране, в краю чужом,
Правду мы свою найдем.

На корню не съешь, услышь.
Весь наш хлеб, большая мышь.
Мы трудились столько лет –
От тебя пощады нет.
Мы теперь уходим, знай,
От тебя в счастливый край,
Да, уйдем в счастливый край,
Да, уйдем в счастливый край.
Кто же в том краю опять
Нас заставит так стонать?