Тайсуй / TaiSui / 太岁

/Отредактировано/

Хаос был похож на летящие искры, взорвавшиеся по всей стране. Три крупные провинции теряли связь одна за другой. Канцелярия Небесного Таинства в Гучжоу и местная ветвь семьи Чжао бесцеремонно сражалась, вызвав в городе землетрясение, которое деформировало часть дороги между Гучжоу и столицей, останавливая поезда "Возносящийся к Облакам Речной Дракон", загруженные людьми или товарами. Неугасающий летний зной юга, быстро растопил лед: зловонный запах рыбы разнесся повсюду, а торговцы рыбой бушевали, но не осмелились высказывать свое возмущение.

Вскоре пострадал даже Юйчжоу на границе. Та часть сознания Си Пина, которая была с Сюй Жучэном, "увидела" это. Духовная энергия разлетелась повсюду как только полубессмертные начали сражаться: все массивы, окружающие золотоплавительные печи с Посеребренным Луной Золотом, столкнулись с помехами, и бесчисленные фабрики были вынуждены прекратить свою работу. Люди, как насекомые, обнюхивающие почву перед бурей, нашли куда спрятаться, а рыбацкие лодки и пароходы на реке Ся исчезли за одну ночь.

"Не слишком ли эти Чжао невменяемые? — Си Пин смотрел на сумасшествие внутренней школы и за ее пределами. — Ты хочешь мне сказать, что все те, кто присоединился к внутренней школе, использовали Духовную Стезю Чжао Ина, и весь клан теперь совершает самоубийство из-за того, что его Стезя разрушена? "

— На самом деле таких было большинство, — Линь Чи стабилизировал синего луаня и вздохнул. — Вот почему в клане Чжао сравнительно больше Вознесшихся.

Си Пин: "Тцц."

Неудивительно. Заводские товары массового производства.

Линь Чи еще раз взглянул на поле битвы Вознесшихся возле главного пика и сказал:
— Духовная Стезя Сановника Кодекса Ли Фэншаня не пошатнулась. Старейшина до сих пор жив, только формально "в уединении", заключенный на тысячу лет.  Но из-за этого клан Ли, а также семьи Чжан, Ци, У и Тан, что связанны с кланом Ли, распались. Уход из жизни Старейшины Хранителя Церемоний еще более серьезен. Что именно заставило Старейшина Чжао сошел с ума и почему его Духовная Стезя разрушилась, в настоящее время нам неизвестно, но даже после смерти остатки его души были рассеяны Роковым Набатом. В конце концов, это не очень величественно. Они боятся.

Си Пин сказал: "Боятся что? Наследного прин... фамилия матери императора Чжан, не так ли? Но это не помешало ей стать вдовствующей императрицей. Предыдущий император был таким жестоким, но даже он не убивал кого попало."

Линь Чи остановился:
— Несмотря на то, что это не указано в письменном виде, школа Бессмертных негласно согласилась, что потомки этих пяти семей больше не будут принимать участие в Великом Отборе Сюаньинь. Они подошли к концу дороги на закате дня [1].

[1]日暮途穷 [rìmùtúqióng] — солнце заходит, и оканчивается путь (обр. в знач.: к закату жизни не достигнуть достойного положения)

Си Пин рассмеялся, когда услышал это: "Мастер Линь, запрет на совершенствование — это то же самое, что "дойти к концу дороги на закате дня"? Похоже, все вы, бессмертные, знаете, что у подножия бессмертных гор быть человеком хуже, чем собакой? Я-то думал, что вы все очень высокого мнения о себе. "

Линь Чи никогда не спорил с людьми. Он только сказал:
— Увы, ты прав.

Си Пин не смог затеять ссору, они уже были недалеко от Пика Нефритовый Полет. Хотя он прекрасно знал, что Наставник его не слышит, он все же заткнулся, проглотив весь свой радикализм и сарказм. Затаив дыхание, он повернулся почесать дух своего брата.

Чжоу Ин только что получил сообщение Бай Лина, как вдруг услышал голос Си Пина: "Брат, в Канцелярии Небесного Таинства слишком много Чжао. Ты сможешь закопать всех тех, кого убьешь? "

— В пределах своих возможностей по оказанию поддержки, Просвещенные могут подчиняться приказам Пан Вэньчана, но не управлять Лу-у,— Чжоу Ин, временно пойманый в ловушку сознания Высвободившегося в восточном море, спокойно ответил им двум одновременно. Он сказал: — Клан Чжао зашел в тупик. Трудно гарантировать, что они не обратятся за внешней помощью. Шу, Ли и Чу — трое волков, наблюдающих со стороны и ожидающих момента, когда можно будет полакомиться объедками. Я делаю это не для их блага.

Си Пин замер, внезапно осознав, что его брат, возможно, предвидел эту ситуацию.

Чжоу Ин спросил Бай Лина: "Духовная Стезя Пан Цзяна и его Духовный Остов завершены, а его природные способности — один на миллион. Он все еще не желает Заложить Основы? Неужели он настолько беден?"

Во дворце Гуанъюнь Пан Цзянь выругался:
— Черт.

В мгновение ока он прикрыл императора, и чудовищный коготь, тянувшийся из Миража Картины, что чуть не проделал дыру в его груди. Из искусной вышивки на передней части его синей мантии появился зверь Воздаяния. Он открыл пасть и зарычал, а чудовищный коготь только проделал дыру на верхней одежде Пан Цзяна.  Зверь Воздаяния исчез, а "чудовищный коготь" превратился в дряхлую человеческую руку. Духовная Стезя Пан Цзяна — "разрушать барьеры": он уже знал, что все демоны и призраки из картины Фушань были смертными, которых Чжао Юй случайно схватил, поэтому с самого начала боя он проявлял все большую осторожность. Лучше бы он этого не видел!

Чжао Юй слишком хорошо его знал.

— Главнокомандующий!

В критический момент, Снизошедший бросил ему Горчичное Зерно. Пан Цзянь вспомнил, что этого ребенка звали Чжоу Си: в мире ходили слухи, что он был... был младшим братом Чжоу Ина, с тем же отцом. В это было чертовски трудно поверить.

— Что это? — спросил Пан Цзянь.

— В Горчичном Зерне есть духовные камни и таблетки заложения основ! — Чжоу Си оттащил своего перепуганного старшего брата-императора и позвал Пан Цзяна. — Клан Чжао хочет воспользоваться своей численностью для захвата Великой Вань, и, прежде чем бессмертные горы смогут ответить, они хотят заставить их прийти к соглашению! Главнокомандующий Пан, все говорят, что вы в одном шаге от Заложения Основ. Эта чрезвычайная ситуация означает, что вы можете действовать без согласия. Хватит колебаться!

— Эта чрезвычайная ситуация означает, что можно действовать без согласия. — Пан Цзян выплюнул эти слова и показал свои белоснежные зубы в усмешке. Он отбросил Горчичное Зерно и сказал: — Маленький сопляк, именно так думают все мятежники Чжао.

Едва он заговорил, как их окутал Мираж Картины горы Фушань. Заклинания Заложивших Основ культиваторов, которые явно были на уровень выше, обрушились на него, словно снежинки. Массивы поднимались одна за другой со всех сторон, меняясь с несравненной скоростью между реальностью и иллюзией. Чжао Юй раздавил жетон Канцелярии Небесного Таинства. Его духовное оружие, Кисть Паньгуань, без промедления выстрельнуло, нацелившись в спину Пан Цзяна.

Подобно леопарду, Пан Цзянь наклонился и ловко увернулся. Затем, он воспользовался моментом, когда картина меняла местами реальность и иллюзию, и вырвался на свободу. Прежде чем Пан Цзянь упал на землю, используя свое тело как лук, он выпустил стрелу!

С порывом ветра, летящим прямо на него, Чжао Юй издал гневный крик. Полагаясь на свой уровень совершенствования, он силой развеял стрелу.

— Раньше я не мог сравниться с тобой, — сказал Чжао Юй, холодно смеясь. В тот момент он почувствовал, как древняя картина Фушань полностью слилась с его духовной основой. Богатое древнее наследие внутри него омыло меридианы, что расширились во сто крат. — Но сила одного человека может победить навыки десяти человек!

— Хорошо, ты человек чести, — далеко, под Водоворотом Воскрешения, Чжоу Ин насмехался над самым непоколебимым защитником Цзиньпина.

В то же время скрупулезно точный почерк Бай Лина внезапно мелькнул перед глазами Пан Цзяна. Бай Лин написал: "Управление Просвещенными поможет как только сможет, но границы небезопасны, и я боюсь, что Лу-у не смогут скрыться. Мы пришлем главнокомандующему Пану еще одного помощника. Примите его и найдите ему хорошее применение."

Помощник — кто?

Пан Цзянь сперва не понял, что он имел в виду. Он подумал: "Если Чжоу Ин посмеет сказать, что "помощник" — это его тупой младший брат Чжоу Си, то я снесу его поместье, как только переживу этот ад!"

Затем он увидел, как быстро приближающийся Чжао Юй остановился менее чем в половине чи от него, как будто на него было наложено замораживающее заклинание. И вдруг, он перестал двигаться.

На мгновение глаза Чжао Юя, казалось, увязли. Затем они снова начали двигаться, и он улыбнулся Пан Цзяну.

Пан Цзянь: ...

Что с ним не так?

В центре лба Чжао Юя промелькнула картина горы Фушань. Демоны, монстры, туман и фальшивые горы — все исчезло. Дворцовые горничные и евнухи, которых схватил Чжао Юй, упали без сознания на пол. Поскольку Пан Цзянь не желал применять силу, чтобы дать отпор, все эти смертные совершенно не пострадали.

Угол жалкого рисунка оторвался и приземлился в виде бумажного человечка. Он учтиво поклонился Пан Цзяну, а затем исчез между бровями Чжао Юя вместе с картиной.

Чжао Юй стал спокойным и собранным. Соблюдая хорошие манеры, он сказал Чжоу Хуаню:
— Этот слуга виновен, что напугал Его Величество.

Сказав это, не дожидаясь ответа Его Величества, из его ладони вырвалась струйка тонкого дыма, вырубая императора без объяснения причин.

Только тогда ошеломленный Пан Цзянь пришел в себя:
— Ты... Бай Лин?

"Чжао Юй" улыбнулся ему:
— Не совсем. Я все еще Чжао Юй. Просто я был неосторожен, когда закладывал свои основы. К духовному оружию, которое я использовал, был примешан заменитель бумажного человечка, и я ненароком соединил этого бумажного человечка со своим духовным основанием.

Он все еще использовал личность и тон Чжао Юя!

Эта сцена не поддавалась описанию. Вся толпа Снизошедших покрылась гусиной кожей.

На вид Бай Лина был изможденным и прямым — прямым, как благородный человек. Когда он молчал, едва ли можно было почувствовать его присутствие. Даже его почерк был несколько более серьезным, чем обычно. Он изучал аскетизм — отсутствие эгоистичных желаний.

Это был первый раз, когда Пан Цзянь обнаружил, что, как только он сменил это крайне аскетическое лицо на другое, та глубоко скрытая и своеобразная злая аура в поведении и манере Бай Лина раскрылась... Оно было пугающе демоническим.

Пан Цзянь успокоился:
— Какое духовное оружие?

— Духовная Стезя, которую я собирал, находилась в артефакте под названием "Фушань, парящий над морской гладью", — сказал "Чжао Юй", улыбаясь. — Шесть лет назад, расследуя случай "малого сонного морока", я пришел к Его Третьему Высочеству. Его Высочество относился ко мне как к другу с самого начала. Он сразу подарил мне фрагмент картины. А теперь я позаимствовал последний фрагмент картины из дани Цзинчжоу, собрав все воедино.

Пан Цзян не верил:
— Чжоу Ин провернул тогда такой большой трюк, и Чжао Юй не... погоди... ты не знал? Черт, язык заплетается. Кто ты, черт возьми, такой?

— Я Заложивший Основы совершенствующийся Чжао Юй, который получает приказы от бумажного человечка, — спокойно ответил "Чжао Юй". — С фрагментом картины шестилетней давности ничего не делалось. Во-первых, Его Высочество тогда был еще смертным, а Бай Лину только предстояло заложить основы. Во-вторых, то была случайная встреча незнакомцев: конечно, я должен был принять меры предосторожности. Бумажный человечек застрял в последнем фрагменте картины. Я потратил почти шестьдесят лет на поиски всех частей этой древней картины; дело было не срочное. Поскольку Его Величество знал о Духовной Стези, которую я искал, естественно, я не стал действовать опрометчиво. Если только это не было совершенно безопасно или если бы моей рукой не завладели, я бы не пришел сюда. Взяв без спроса, так еще из императорского дворца, — я, естественно, был как счастлив, так и виноват, увидев, как древняя картина сложилась, и не позаботился рассмотреть ее поближе. Это можно оправдать с точки зрения эмоций, не так ли? Очевидно, что во всех задачах, труднее выполнить последнюю часть [2].

[2] 行百里者半九十 [xíng bǎi lǐ zhě bàn yú jiǔ shí] — в путешествии длиною в сто ли, девяносто ли — всего лишь половина ( значение: все становится сложнее, когда мы приближаемся к успеху; последнюю часть дела труднее всего закончить.)

Голова Пан Цзяна трещала, пока он слушал все это. Он втянул в себя прохладный воздух:
— Только не говори мне, что эта картина попала во дворец благодаря твоему принцу.

Чжао Юй улыбнулся, не ответив: так как ему сказали не говорить этого, он не собирался ничего рассказывать.

Пан Цзянь: ...

Продав картину льстецу, чтобы заработать деньги под ложным предлогом и доставить её во дворец, заманив Чжао Юя в императорскую сокровищницу, чтобы украсть её... даже духовные камни, потраченные Чжао Юем на заложение основы, были получены за счет его старшего брата!

Как бы то ни было, Чжоу Ин пользовался преимуществом с обеих сторон!

Нет, тот факт, что Чжоу Ин так давно все это спланировал, только показало, что он ожидал этого восстания.

Когда великий род восстал, в Канцелярии Небесного Таинства начались внутренние распри; они оказались в тупике. Оказавшись в такой ситуации, у них не было другого выбора, кроме как обратиться за помощью к независимому Отделу Просвещенных. Отдел Просвещенных получил шанс расшириться!

Пан Цзянь вспомнил сорт масличного тополя в Беспокойных Землях. Чем сильнее лесной пожар, тем заметнее становилось его огнестойкое превосходство. Пока растения вокруг него были сожжены в пух и прах, он мог воспользоваться случаем и разрастись. Говорят, что иногда дерево намеренно привлекает молнию, чтобы поджечь лес. Всего одна искра, и рано или поздно оно распространится на всю гору!

— Чжоу Ин, ты вообще человек? — сказал Пан Цзянь.

Когда Небеса раскроют свои глаза и пошлют молнию, чтобы унять это великое зло? Он был готов стать вегетарианцем на десять лет — он бы даже отказался от утки из Павильона "Дремлющий Феникс"!

— Я несомненно передам это для вас, главнокомандующий, если будет возможность, — сказав это, Чжао Юй поднял голову. Это заложившее основы тело, которое объединило бумажного человечка со своей духовной основой, тщательно изучил свои воспоминания, а затем вздохнул. — Увы, как и следовало ожидать, моя семья очень сурова. На данный момент все ответвления клана должны следовать указаниям основной семьи в Цзиньпине. Неудивительно, что я так спешил с заложением основ.

У Пан Цзяна заболела голова:
— Брат Бай... нет, Бумажный Брат, имей сердце. Неужели ты не можешь говорить понормальнее?

— Как прикажешь, —контролируемый бумажным человечком Чжао Юй взмахнул рукавом, и из его одежды вылетел Вопрос Небу. — Тогда я попрошу вас всех помочь мне. Будьте добры, притворитесь мертвыми. Я скажу, что Цзиньпин уже захвачен. Давайте посмотрим, какие секреты хранит этот глубоко укоренившийся знаменитый клан и чем они отличаются от каких-то ничтожеств на грани смерти.

Город Цзиньпин был загадочным образом запечатан.

Пронесшийся свирепый ветер разбил стекла около десяти газовых ламп по обеим сторонам реки Линъян, сломал несколько табличек, что не были повешены должным образом, и покинул Цзиньпин совершенно невредимым, направляясь к восточному морю.

Чжоу Ин не только срубил дерево, но и раскинул под ним сеть, ожидая одним махом поймать убегающих обезьян и все богатство, что они накопили за многие годы.

Не показывая своего лица, он заставил Чжао приходить и уходить.

Си Пин наблюдал за происходящим, чувствуя, что безымянный и безликий лже-хозяин Непроходимого моря, что окутан тайной, на самом деле был всего лишь обжорой, который не мог насытиться за восемьсот лет. Его "преждевременное рождение" произвело большой переполох, но он сдох еще до того, как вынырнул из воды. Имя истинного хозяина Непроходимого Моря было связано с горами Сюаньинь, и он мог регулярно собирать духовные камни, эликсиры и бессмертные артефакты у Сюаньинь — он незаметно пустил корни в человеческом мире.

К счастью... к счастью, Чжоу Ин был человеком, а не демоном.

Как раз в этот момент Мастер Пика Червонных Лучей Вэнь Фэй приземлился у подножия Пика Нефритового Полета. Си Пин собрал все свое сознание и стал ждать, когда он услышит блестящие комментарии этого мастера по изготовлению эликсиров.

Вэнь Фэй равнодушно посмотрел в сторону главной вершины, где все еще происходил бой. Его взгляд не задержался, он раскрыл веер и быстро начертил строчку надписей к подножию заснеженной горы: "Просто пустяк среди Вознесшихся. Пусть они воюют сами. Вам незачем напрягаться. Лучше заняться своими делами."

Си Пин: "Мастер Вэнь Фэй прав!"

От его взмаха веера снежные горы зашелестели мелким снегом, как будто кто-то тихонько вздохнул.

Вэнь Фэй продолжил размахивать своим веером: "Чжи Цзинчжай, предупреждаю тебя, я наблюдал за туманами Пика Нефритовый Полет, и есть признаки истощения. Если ты снова будешь сопротивляться, я хотел бы посмотреть, ты первее доберешься  до Высвобождения или умрешь? Разве Чжаотин не твое духовное оружие? Куда ты его дел? Ты еще не умер, не можешь подобрать осколки своего меча?!"

Си Пин: "Что?!"

Но Вэнь Фэй стоял слишком близко, и Линь Чи не услышал, что сказал Си Пин.

Си Пин с удовольствием выбрался бы из дерева перерождения и спустил Мастера Вэня со скалы: "Ты даже не можешь говорить, так еще и мне мешаешь говорить, стоя тут. Все, что ты можешь сделать, так это стоять у меня на пути!"

Линь Чи посмотрел на Пик Нефритовый Полет и сказал Вэнь Фэню:
— Ты просматривал свой запас таблеток?

Вэнь Фэй безнадежно кивнул: "Все без толку. Эти последователи пути меча подобны вьючным животным. Они не имеют ничего общего с талисманами, массивами, письменами или артефактами. Любая таблетка для них лишь вспомогательное средство! Кроме того, я не могу понять границы, которых он достиг. Думаю, нам придется положиться на тебя, если хотим спасти его. "

— Чжаотин разбился не просто так. Он пересек огромную границу за один вдох, так что тело меча больше не могло поддерживать ауру. Даже если мы возьмем все осколки и восстановим меч в первоначальный вид, боюсь, он снова сломается, как только окажется в его руках... Иным образом я не думаю, что генерал Чжи зашел бы так далеко, чтобы бросить Чжаотин и уйти в уединение в одиночку, несмотря на то, что получил лишь половину результатов за удвоенные усилия.

Вэнь Фэй потряс своим веером: "Так что, по-твоему, это поможет сбить его с толку?"

Си Пин, вынужденный держать рот на замке, почувствовал, как у него зачесались корни зубов: "Хрень полнейшая, о чем думает этот поганый немой?!"

— Не шути так. — сказал Линь Чи.

Осторожно, его ученик все слышит.

Вэнь Фэй долго размышлял, а потом вдруг использовал свой веер, чтобы сказать: " Помнится, я слышал, что до восстановления меча Сюлуо в Саньюэ, от него остались лишь осколки. Аура этого меча древнего бога была настолько яростной, что с ним не мог сравниться Сян Чжао. Но именно потому, что меч был неполным, у Сян Чжао была возможность превратить его в свое собственное духовное оружие, и после этого человек и меч объединились, так что Чжи Цзинчжай и Чжаотин, безусловно, смогут! Ты прав, Чжаотин разбился не просто так. Как хорошо, что в нем не хватает кусочка — может быть, он сможет его усовершенствовать!"

Увидев эти слова, на лице Линь Чи возродилось уныние.

— Проблема не в Чжаотине, а во мне. Я просто следую инструкциям...

Вэнь Фэй увидел, что он случайно заставил Линь Чи впасть в отчаяние, поспешил добавить: "Нет, это не то, что я имел в виду. Эй, я слышал, что тогда, когда тот... великий мастер починил Сюлуо, она использовала божественный артефакт для ковки меча."

— Безграничная [3] Печь. — сказал Линь Чи.

[3] Используется термин 化外 (huàwài), что конкретно означает нечто, находящееся за пределами досягаемости закона и цивилизации.

Вэнь Фэй написал: "Да, да, где эта штука?"

Линь Чи немного помолчал, потом кивнул и сказал:
— Безграничная Печь принадлежала ей. После того, как она... ушла, артефакт попал в руки Школы Мечей Ланьцан в Южной Хэ. После того, как Ланьцан был уничтожен, Дунхэн забрал Безграничную Печь на том основании, что артефакт изначально принадлежал Западному Чу. Должно быть, печь сейчас в Саньюэ.

Вэнь Фэй написал: "Я слышал, что этот божественный артефакт может сделать тебя единым с небом, и позволит познать Путь за пределами небес. Как ты думаешь, есть ли надежда восстановить Чжаотин с этим артефактом?"

Уши Си Пина снова навострились.

— Я... я не знаю, — Линь Чи покачал головой, — я не достоин использовать Безграничную Печь...

Вэнь Фэй написал: "Если недостоен ты, то достойна ли та кучка жаб, жаждущих лебединого мяса в Саньюэ, которая принуждает женщину выйти замуж?!"

Си Пин: Дядя Вэнь прав!

Его сознание с нетерпением разделилось, наполовину вернулось к уезду Таосянь, наполовину к Чжоу Ину: "Брат, мне нужна твоя помощь!"

На мгновение Си Пин будто вернулся в то время, когда он проказничал в обиталище нечистых сил, растратил все духовные камни и написал письмо, в котором оплакивал свою бедность и просил денег.

Брат отвезет его домой, и после того, как он закончит все свои дела, он сможет снова "писать письма" своей старой бабушке и сможет снова увидеть сад в поместье Юннин-хоу в любое время года.

По какой-то причине, хотя поместье Юннин-хоу явно было лишь небольшим двором в мире смертных, где не было божественных существ или божественных оружий, и хотя оно не могло спасти его от Непроходимого моря или позволить ему Высвободиться и стать богом за одну ночь, без страха перед Роковым Набатом или Серебряной Луной, — оно все же могло дать ему необычное чувство уверенности в себе.

Будто до тех пор, пока его душа находится там, в мире не найдется ни одной горы, на которую он не сможет взобраться, и не найдется ни одного места, куда он не сможет пойти.

И если бы он только захотел, то Безграничная Печь Саньюэ тоже могла бы принадлежать ему.