Тайсуй / TaiSui / 太岁

Отредактировано

Они были переправлены Глазом Реки с берега реки Ваньчуань, поэтому, увидев эту знакомую фигуру, как нечто из другой жизни, и Сюй Жучэн, и Си Пин были ошеломлены почти одновременно.

«Господин Бай!»

«Старший брат [1] Бай Лин...»

[1] Дагэ (大哥) — «старший брат» или «большой брат».

Несмотря на то, что Си Пин уже знал, что «Господин Бай» руководящим Лу-у был Бай Лин из поместья Чжуан-вана, в тот момент, когда он увидел его лично, он не мог не почувствовать прилив эмоций.

К сожалению, Си Пин не мог говорить, не мог поздороваться.

Оказавшись на границе Ван-Чу, Си Пин почувствовал, как невидимые оковы на нем еще больше затягиваются. В Чу другие не могли слышать его, когда он говорил с Сюй Жучэном, но здесь, пока присутствует кто-то третий, голос Сяо Чэнчэна, говорящий с ним, растворялся, а слова, которые Си Пин говорил, не доходили до ушей Сюй Жучэна.

Дерево перерождения также не могло выступать в качестве средства — какой бы глубокой ни была кармическая связь, только предмет, который он использовал для переноса своего сознания, мог установить связь. И как только уезд Таосянь вернулся в мир людей, Си Пин потерял свободу передвижения по дереву перерождения. Было всего несколько мест, где могло находиться его сознание.

Раньше, когда Си Пин ради забавы вводил этого идиота в заблуждение, он намеренно не сказал Сюй Жучэну, что его сознание было в завязанном мешке, что он нес. Однако теперь он обнаружил, что на самом деле не мог сказать этого, даже если бы захотел. Не говоря уже о том, чтобы прямо сказать Сюй Жучэну, даже если бы Си Пин хотел намекнуть ему, что что-то не так с мешком, или чтобы он взял чужую кровь и испробовал ее на сумке, Сюй Жучэн "не мог слышать" ничего связанного с ним.

Печать демона действительно крепко зажала ему рот, не оставляя ему места для маневра.

Си Пин внимательно посмотрел на Бай Лина. Бай Лин дагэ больше не был бумажным секретным подчиненным, который не мог показаться на людях. Его аура стала более сдержанной и на первый взгляд между ним и смертным почти не было никакой разницы. Но Си Пин сразу понял, что он уже был Заложившим Основы... это хорошо.

Но по какой-то причине, у Бай Лина появилась складка между бровями. Он выглядел немного встревоженным.

Сюй Жучэн шагнул вперед, чтобы встать на колени, но прежде чем его колени успели согнуться, Бай Лин поддержал его.

— Брат, спасибо за твою тяжелую работу.

Сюй Жучэн чуть не расплакался, но, думая, что ему все еще нужно сказать что-то важное, заставил себя сдержать слезы. После простого приветствия он сказал:

— Причина, по которой я осмелился попросить вас переправить меня обратно через границу, заключается в том, что я хотел...

Но прежде чем Сюй Жучэн успел закончить, он увидел, что Бай Лин, который терпеливо слушал его, вдруг встревожился. Он резко встал.

Си Пину не показалось, а? Как так получилось, что спустя пять лет Бай Лин дагэ стал менее стабильным, чем когда-то в качестве тайногоохранника?

— Не... не стоит так спешить, — Бай Лин раздраженно взглянул во двор и заставил себя сказать Сюй Жучэну. — В уезде Таосянь царит хаос. После наблюдения за атмосферными условиями, Дунхэн оставил ,по крайней мере, четырех или пяти вознесшихся для патрулирования, поэтому в течение следующих нескольких дней не спеши возвращаться. Прошло уже больше часа Цзы [2]. Я попрошу кого-нибудь приготовить тебе место для отдыха. Мы можем поговорить завтра.

[2] Час Цзы (子): 23:00-01:00 (Крыса) — Третья ночная стража.

На седьмой день у реки, по какой-то неизвестной Бай Лину причине, его принц, казалось, сошел с ума, твердо убежденный, что молодой господин Си находится в Таосянь. Он хотел пересечь границу на своем мече прямо перед Серебряной Луной. Никто не знал, что могли видеть обладатели Превосходного Интуитивного Восприятия. Никто не мог знать, ухватились ли они за истинный знак или только за собственную безумную одержимость. В итоге, Бай Лин не мог просто стоять и смотреть, как принц идет на свою смерть, поэтому, воспользовавшись тем, что Чжоу Ин не был настроен против своего подчиненного — использовал бумажного человечка, чтобы запечатать меридианы его сердца, временно сдерживая его.

Но когда Серебряная Луна пронеслась над уездом Таосянь, Чжоу Ин, не думая о своих меридианах, попытался силой разрушить бумажного человечка, запечатавшего его. Бай Лин был напуган до смерти. Все, что он мог сделать — вырубить его.

И только что он почувствовал, как Его Высочество разрушил его бумажного человечка!

В пределах границы Великой Вань сознание Си Пина было ограничено. Он не мог пробраться наружу. По его мнению, произошло что-то странное: с такой большой суматохой, происходящей в уезде Таосянь, Бай Лину должно быть не терпится расспросить Сюй Жучэна о том, что произошло, и не то чтобы совершенствующимся обязательно нужно было спать... но что может быть важнее великого божественного орудия Саньюэ?

Сюй Жучэн тоже был в полной растерянности:

— Я понимаю, но...

Но прежде чем Сюй Жучэн успел закончить, выражение лица Бай Лина резко изменилось.

Его Высочество только что уничтожил на себе всех охраняющих бумажных человечков!

Это означало, что он не хотел, чтобы Бай Лин следовал за ним. Куда направляется Его Высочество? Через реку? Но он был принцем первого ранга Великой Вань... и Вознесшиеся из Саньюэ еще не ушли!

Глядя на выражение его лица, Си Пин вдруг кое-что понял.

Нет, не может же это быть...

Ок крикнул Сюй Жучэну: "Останови его! Скорее!"

Сюй Жучэн не слышал. В присутствии кого-то другого они не могли общаться.

Си Пин: ...

Умри от тысячи мечей горы Сюаньинь!

Бай Лин больше не уделял внимания Сюй Жучэну. У него было время только на пару слов, прежде чем броситься в погоню.
Если он не поторопится, может быть уже слишком поздно.

Как только Духовный Остов Пробудившего Сознание будет завершен, он достигнет совершенной стадии Пробуждения Сознания и получит духовное оружие и магическую силу. Но, возможно, из-за того, что его врожденный Духовный Остов был пропитан хозяином демонов или по какой-то другой причине, Чжоу Ин был особенным. У него как будто не было духовного оружия, да и магическая сила его Духовного Остова тоже была необычной: он мог раствориться в воздухе где угодно, легко затмевая чужое Восприятие. Совершенствующиеся того же уровня, Заложившие Основы... даже некоторые Вознесшиеся, чьи Интуитивные Восприятия не были особенно острыми, могли быть обмануты им.

Если бы у Си Пина сейчас было сердце, оно, вероятно, выпрыгнуло бы из его глотки — кто в этом мире мог бы заставить Бай Лин паниковать вот так? Ну а кто еще это может быть?

Но... Но уже восьмое число, почему брат все еще задерживается здесь?

Как бы он успел вернуться в Цзиньпин к десятому числу?

У Великой Вань не было обычная, чтобы младшие, запачканные путешествиями, заходили внутрь, потому что торопились домой на похороны. Ему в любом случае нужно остаться на день или два, чтобы искупаться и отдохнуть... А может, он не планировал возвращаться?

Си Пин внезапно похолодел: сколько еще полных десятилетних дней рождений могло остаться его бабушке? Неужели она уже настолько постарела, чтобы грустить, или...

Он невольно закричал: "Бай Лин!"

Подожди, скажи мне...

— А? —Как только Бай Лин ушел, запрет на речь была снята, и Сюй Жучэн «услышал» его крик. — Старший, вы знаете господина Бая?

Раньше казалось, что он никогда даже не слышал о Просвещенных и не знал, кто такой Его Высочество Чжуан-ван.

"Конечно знаю! Я сейчас выйду из себя. Поторопись и догони..."

На полпути слова Си Пина внезапно оборвались.

Сюй Жучэн сначала опешил, а потом внезапно понял: рядом кто-то был!

А с его полубессмертным Интуитивным Восприятием и слухом, он ничего бы не заметил.

Сюй Жучэн резко встал и огляделся:

— Кто здесь?

— О? — Голос раздался позади него. — Кто ты? Как ты узнал, что я тут?

Сюй Жучэн был застигнут врасплох и ошеломлен.

Но Си Пина словно ударила молния.

Его взволнованное сердце остановилось. Когда Сюй Жучэн повернулся, он встретил пару странных, но знакомых глаз.

Для полубессмертных пять лет были словно легкий ветерок. Чжоу Ин ничуть не изменился. Казалось, он мимоходом завязал непринужденную беседу. Выражение его лица было расслабленным и бодрым, но его взгляд был совершенно незнаком. Как только Си Пин посмотрел в их сторону, он вспомнил демона-искусителя на дне Непроходимого моря: "Каким бы я был демоном, если бы не радовался своему существованию?"

Си Пин был ошеломлен.

Что же произошло? С его восстановленным Духовным Остовом, разве ему не должно стать лучше? Почему жизненной энергии в нем меньше, чем когда он был простым болезненным смертным?

— Брат, — выкрикнул он из завязанного мешка, в котором было заперто его сознание, — что...

Он заметил, как далеко распространяется его голос, не оставляя эха.

Во всей этой необъятной Вселенной никто не мог услышать его.

Его брат был достаточно близко, чтобы дотронутся до него, но он использовал этот холодный, надоедливый и надменный взгляд для того, чтобы изучить Сюй Жучэна... чтобы изучить его.

Си Пин в растерянности закрыл рот.

На таком уровне как Сюй Жучэн, невозможно встретить Чжуан-вана. Все, что он увидел, это то, что молодой человек, приземлившийся перед ним, был одет как ученый, широко улыбался и выглядел очень любезным. Но по какой-то причине Сюй Жучэн боялся его. Он все думал, что если скажет слово не к месту — его жизнь будет в опасности.

— Я... — Сюй Жучэн открыл рот, но слова, которые он собирался сказать, невольно пропали.

Черт. Он не мог этого сказать. Чжоу Ин явно выглядел приятным и добрым, но Сюй Жучэн чувствовал себя птенцом, пойманным взглядом кобры. С него струился холодный пот. Как раз в этот момент мимо пронеслась белая фигура. Бумажный человеч приземлился в шквале и разделил их двоих: "Ваше Высочество!"

Сюй Жучэн: ...

Что? Ваше Высочество?

Его Высочество Чжуан-ван?!

Ох, мать! Ноги Сюй Жучэна подкосились.

Бай Лин быстро сказал:

— Это Сяо Сюй из Лу-у, который ранее написал дату на своем письме. Я связывался с ним, чтобы сообщить о делах в Лисьем Крае. Пожалуйста, послушайте, Ваше Выс...

— А, один из твоих людей. Тогда в этом нет никакой необходимости. — Чжоу Ин сдержал улыбку, скрывавшую нож, и невыразительно махнул рукой. Не обращая больше внимания на Сюй Жучэна, он вяло сказал, — Я пойду сам. Я должен быть тем, кто заберет труп того, кого я убил.

Колеса сознания Си Пина, которые, казалось, заржавели, наконец начали вращаться с опозданием на сто лет: о ком он говорит?

Его разум ревел: "Подождите... подождите, это не могло быть из-за того письма?"

В Лисьем Крае, когда Си Пин отправил А-Сян, исчерпав все "человеческие ресурсы", которые он мог использовать в своих планах, все, что оставалось — повиноваться воле небес. Он взял артефакт связи Сюй Жучэна и нацарапал предложение. Таким образом, если уезд Таосянь не вернется, у него, возможно, будет шанс оставить несколько слов Бай Лину и предупредить его, что Глаз Реки израсходован и что ему следует остерегаться Цю Ша.

С чувством приличия Бай Лина, даже если бы он понял, что письмо пришло от Си Пина, даже если бы он знал... он все равно должен был поступить правильно.

Неужели это письмо действительно попало в руки брата?

Но после этого, Таосянь вернулся... Как только Разрушитель Законов был разрушен, разве это письмо не должно было быть стёрто?

Что он знал? Под влияние какого недоразумения он попал?

Но, нет... Неужели эти трое стариков с горы Сюаньинь совершенно бесполезны? Даже с такой мелочью как следует не справились. Оставили так, что даже Пробудивший Сознание совершенствующийся мог уловить след!

Прежде чем Си Пин смог разобраться в своих многочисленных беспорядочных мыслях, он увидел, как Бай Лин опустился на одно колено и сказала тихим голосом, почти умоляя:

— Я проявил неуважение к своему принцу. Тысяча смертей не искупит моего преступления. Я прошу наказания, Ваше Высочество. Даже если вы хотите поехать в уезд Таосянь лично, подождите хотя бы полмесяца...

Сюй Жучэн был сбит с толку. Услышав это, он задрожал от ужаса: Господин Бай совершил преступление?

Каждый в "Просвещенных", был благодарен Чжуан-вану. Они обычно заявляли, что являются верными последователями Его Высочества Чжуан-вана. Но сказать, что они не боятся его, было бы невозможно: глубочайшее впечатление, которое всегда создавал Чжуан-ван, заключалось в том, что он будет особенно быстр в убийстве.

Так не годится. Он был в долгу перед Господином Баем.

Подумав об этом, Сюй Жучэн сжал кулак. Из его ладони выскочил прозрачный камень, похожий на цветную глазурь. Внутри камня был тонкий дым, форма которого, казалось, постоянно менялась.

— Ваше Высочество, — сказал Сюй Жучэн, глубоко вдохнув и набравшись смелости, — Господин Бай вернул меня, чтобы я мог представить предмет, который вы хотели.

В юности он привык кричать в деревнях и полях. Как только он открыл рот, его голос прозвучал словно рев. Бай Лин содрогнулась при таком звуке.

Чжоу Ин равнодушно поднял веки и взглянул на него, но его взгляд внезапно замер на этом камне.

В следующий миг он, как призрак, поплыл навстречу и потянулся за камнем Глаза Реки. Чжоу Ин увидел что-то в дыму внутри камня и его рачки резко сузились.

Бай Лин спросил:

— Сяо Сюй, что... что это?

— О, мне сказали, что это называется "Глаз Реки". — На самом деле Сюй Жучэн понятия не имел, что такое Глаз Реки. Он ответил неосознанно и бесстрашно. — Это то, о чем Цю Ша упомянула в своем письме моему господину.

Бай Лин: ...

Брат, у тебя что-то не так с головой или это что-то не так с моими ушами?

Высвободившийся Старейшина из Саньюэ спустился в мир смертных, принеся с собой Серебряную Луну. Присутствовала дюжина Вознесшихся из четырех великих школ, и Глаз Реки, удерживаемый величайшим злодеем под небесами, был унесен без ведома таким простым полубессмертным, как ты? Кто ты такой? Крестный отец Закона Небес?

Затем он услышал, как Чжоу Ин спросил с некой срочностью:

— Кто сказал это? Кто сказал тебе, что это Глаз Реки?

Сюй Жучэн открыл рот, но его язык как будто прилип. Спустя некоторое время он вздохнул:

— Милорд, я не могу сказать.

Бай Лин почувствовала удушье: "Ты..."

— Не можешь сказать, не можешь сказать... — Чжоу Ин тихо повторил эти слова несколько раз. В его черных, как смоль, глазах вдруг появился устрашающий огонек. — Человек, который попросил тебя вернуть это, случайно не сказал тебе, что делать, если ты не сможешь ничего сказать?

Сюй Жучэн сказал:

— Говори все, что я могу сказать и пусть Господин Бай догадается об остальном.

Услышав эту знакомую речь, Бай Лин быстро повернул голову, кое-что поняв. Он увидел, как уголки рта Чжоу Ина неудержимо дрожат.

В этот самый момент он больше не был радостным демоном-искусителем.

Наблюдая за Сюй Жучэном, Чжоу Ин тихо спросил, словно боясь что-то испугать:

— Ты все еще поддерживаешь с ним контакт? Он в порядке?

Сюй Жучэн открыл рот, затем беспомощно закрыл его.

Сознание Си Пина было в завязанными мешке, он тихо оглянулся назад.

Чжоу Ин сжал Глаз Реки в ладони. Немного помолчав, он хрипло сказал:

— Я понимаю. Когда у тебя будет шанс, скажи ему, что у всех дома все хорошо, и нет необходимости беспокоиться.

"Тогда почему ты не вернулся?" — спросил Си Пин.

Чжоу Ин не мог его слышать. Он только почти неслышно сказал: "Я его скоро вытащу."

Си Пин вдруг понял, для чего ему нужен Глаз Реки. Прежде чем он смог прийти в себя, Чжоу Ин исчез прямо у него на глазах, словно ветер.

Подожди, брат! Прошло пять лет, я уже привык и подождать еще пару дней смогу, но бабушка не может больше ждать тебя!

Иди и повидайся с ней. Я не писала пять лет, и если ты тоже не придешь домой, то бабушка узнает. Она не такая старая... Умоляю тебя, брат!

Но его слова никого не могли остановить.

Осень пришла рано в Цзиньпин и в начале седьмого месяца утром и вечером уже дул прохладный ветерок.

Старушка из поместья Юннин-хоу праздновала свое восьмидесятилетие. Из-за Чжуан-вана, который был главой "Просвещенных", и Молодой Господин, который, как считалось, стал учеником Владетеля Пика Нефритовый Полет, поместье Юннин-хоу было таким же суетливым, как и рынок. Суматоха продолжалась до тех пор, пока солнце не зашло на запад.

Все замужние дамы и молодые госпожи, которые вместе со старушкой слушали оперу, ушли. Певцы вздохнули, мелодия закончилась, и публика разошлась: веер в руке старухи упал на землю. Она только что проснулась в суматохе.

Старушка была очень стара и во время слушания оперы она несколько раз засыпала. Мадам Цуй, увидев, что пожилая дама открыла глаза, вышла вперед и сказала:

— Матушка, почему бы вам не вернуться в свою комнату и отдохнуть?

Старушка покачала головой:

— Скажи им, чтобы спели еще раз. Я не хочу спать. Посмотрим, что мне заказать...

—Матушка... — сказала Мадам Цуй.

— Еще не стемнело. Все еще рано. — Глаза старушки потускнели с возрастом, и свет газовых ламп она воспринимала как дневной свет. Продолжая болтать, она проинструктировала, — Бао-эр и Ин еще не вернулись домой... Ин... У Его Высочества плохой аппетит. Разогрейте ему рисовый суп. Сяо Бао... ха, не стоит о нем беспокоиться, он съест что угодно...

Оперные певцы на заднем дворе поместья Юннин-хоу пели всю ночь, пока газовые фонари Коричного квартала не погасли.

На дне Непроходимого моря, под демонической печатью, в месте, до которого никто не мог добраться, Ваньчуаньцы проделали небольшой разлом.

Чжоу Ин наконец-то лично прибыл в место, где он находился в заключении более двадцати лет. Какое-то время знакомая боль, казалось, снова поднималась из трещин в его костях.

Насколько могли видеть его глаза, простирался лес из деревьев перерождения. Словно зная, кто пришел, деревья благосклонно расчистили путь.

Чжоу Ин сразу увидел что находилось в глубине чащи. Его ноги словно приклеились к земле.